Дата выхода оригинала: 12.01.22

Дорога в Сан-Карло выдалась нелёгкой для Лариессы: сидя в карете, она то и дело вздрагивала в такт ухабам. Великая герцогиня пристально разглядывала карету принца Альфонсо в начале процессии. Хоть она и знала, что от её взгляда ничего не изменится, только это удерживало её от безумия.

Не воображайте о себе лишнего.

Вы не дочь монарха. Вы — всего лишь разменная карта в переговорах.

Вы не моя невеста, великая герцогиня Лариесса де Валуа. Всё ещё.

В тот день, услышав эти слова, она вернулась в свои покои и рыдала в исступлении: «Как я могла быть такой глупой?! Как я посмела разгневать Его Высочество?!».

Любой, кому предстоит династический брак, прежде всего задаётся вопросом: «А состоится ли вообще эта свадьба?» Всё-таки их союз был обычной сделкой. Но девушку это не волновало. Ей причиняла боль сама идея, что Альфонсо её возненавидит.

Мысли не давали ей пощады: «Что он обо мне теперь думает? Неужели я противна ему? Он считает меня отвратительной? Злобной, уродливой, хуже Сюзанны? Должно быть, он жалеет, что приехала не она. Наверное, мечтает, чтобы Сюзанна была на моём месте…»

Больше терпеть она не могла. Великая герцогиня вызвала графа Ревьена и принялась мучить его вопросами, пока тот не начал мечтать о смерти.

— Граф Ревьен! Что теперь будет с этим браком?! — завопила Лариесса.

— Ваше Высочество, прошу вас, не стоит так думать… — начал было граф.

— А если принц меня возненавидел?!

Ревьен изо всех сил сдержал тяжёлый вздох, рвавшийся из самых глубин. Глядя на страдающее лошадиное лицо Лариессы, он отчаянно попытался её утешить.

— Ваше Высочество, это династический брак, — спокойно напомнил граф. — Мнение супругов не имеет значения. Вам нужно расположить к себе Его Величество короля, а не принца.

— Но жить-то я буду с принцем Альфонсо, а не с королём! — взвыла Лариесса. — А если он будет меня сторониться? Сразу любовницу заведёт и знать меня не захочет?!

Если Альфонсо пошёл в отца, опасения Лариессы выглядели более чем реальными. Но граф Ревьен не зря слыл искусным дипломатом. К тому же он почти достиг мастерства в усмирении чужих истерик — ежедневные тренировки с великой герцогиней Лариессой давали свои плоды.

Главное — не кормить тревогу.

— Галлико этого не допустит. О, я понимаю, о чём вы думаете, но Галлико сегодня — совсем не то, что двадцать лет назад.

А великий герцог Эд, обожающий свою дочь, и подавно не оставит её в одиночестве.

— Не потому ли принц так себя ведёт, что у него есть другая женщина?! — взвизгнула Лариесса.

На маскараде она видела ту черноволосую девушку, но старательно гнала прочь эту мысль. Конечно, она не полная дура. Да и чисто женским чутьём она чувствовала опасность. Но, пытаясь заглушить это предчувствие, она каждому встречному твердила: «Какая удача для невесты графа Чезаре!» или «Да они просто созданы друг для друга!».

Её тревога стала такой навязчивой, что она готова была даже королю растрезвонить про роман дочери кардинала де Маре с графом Чезаре — лишь бы самой не признать, что между Ариадной и Альфонсо что-то есть.

— Ваше Высочество! Прошу вас, не стоит так думать! — настойчиво возразил граф Ревьен.

Он должен был прервать этот замкнутый круг: Лариесса раз за разом поддавалась тревоге и всё глубже погружалась в уныние.

Кроме того, принц Альфонсо в дипломатических кругах славился осторожностью и дальновидностью. Граф не верил, что наследник престола поведёт себя так безрассудно перед династической свадьбой. Да и если бы ему приглянулась женщина, разве не взял бы он её в любовницы?

— Принц Альфонсо на такое не способен, — сказал граф. — Но на этот раз вы слегка перешли черту, госпожа. Любой мужчина взбесился бы. Хуже всего для мужа, когда жена упрекает его в несостоятельности или попрекает положением. Особенно если у неё больше денег или власти.

Лариесса съёжилась под его словами. Ревьен ждал вспышки гнева, но она только ушла глубже в себя. Он понял, что ошибся, и поспешно принялся её утешать.

— Ваше Высочество, прошу вас, не отчаивайтесь! Всё поправимо, — он лихорадочно перебирал в уме достоинства великой герцогини. — Вы же такая добрая.

Печально было уже то, что это была единственная хорошая черта девушки на выданье. Но он не врал. По крайней мере, Лариесса была щедра к тем, кто ей нравился.

—  Почему бы вам не хвалить принца почаще? И заботиться о нём как жене?

Когда женщина не может затронуть чувства, преданность — это лучшее, что ей остаётся. Если мужчина добр, эта стратегия не даёт промахов. Стоит ему поддаться жалости, и даже непривлекательная женщина сможет занять место в его сердце.

— Всё равно вы поженитесь, — продолжил граф. — Держитесь рядом и будьте с ним ласковы. Муж обычно открывается жене, прошедшей с ним через всё. Принц Альфонсо — хороший человек. Вы обязательно станете счастливой парой.

Но даже после этой тирады он не унялся. Ради всеобщего блага он добавил:

— И впредь никаких безосновательных подозрений и дикой ревности. Это яд для отношений.

Выбив из наставника нужные ответы, Лариесса успокоилась. Она стала следовать его советам механически, без эмоций. Обычно она никого не слушала, но та ссора с принцем потрясла её.

Не быть любимой тем, кого любишь — для неё это было концом всего.

Живя в чёрно-белом мире без полутонов, запертая между счастьем и отчаянием, Лариесса выкладывалась до последней капли, лишь бы угодить Альфонсо. Но после того дня он надел маску светской вежливости и держался строгих правил этикета — ни больше ни меньше.

В той же тряской карете с великой герцогиней ехал и граф Ревьен. Наблюдая за терзаниями девушки, он осторожно завёл разговор, чтобы подбодрить её.

— Ваше Высочество, вы слышали? Когда мы прибудем в Сан-Карло, там начнётся Весенний фестиваль.

— Весенний фестиваль?

— Да. Бал и уличные гуляния. Молодая пара станет талисманом празднества — юноша будет Духом Нарцисса, а девушка — Феей Родниковой Воды.

Глаза Лариессы загорелись. Граф добавил:

— Мне дали знать, что вы будете на балу партнёршей принца Альфонсо. Готовьтесь.

Двадцать пятого марта церковная епархия отмечала Непорочное Зачатие Гона из Йесака и проводила мессу в честь Благовещения. А за неделю до неё Сан-Карло начинал гуляния в честь Весеннего фестиваля.

К празднику каждый квартал столицы высаживал тюльпаны и нарциссы на своих площадях. В центре каждой из них был колодец, и кипела жизнь района — туда приходили все местные жители.

На фестивале они выбирали юношу — Духа Нарцисса, и девушку — Фею Родниковой Воды. Паре вручали лавровый венец и букет тюльпанов.

Если знать выставляла дочерей на балу дебютанток в апреле и выбирала лучшую, то для простолюдинок было честью стать на фестивале Феей Родниковой Воды. Ведь и вся столица гудела: «Кто фея нынче?».

Да и других развлечений на фестивале хватало. Площади и улочки кишели лотками с закусками и сувенирами. Люди собирались кучками — ели, любовались цветами, веселились.

— Фея Родниковой Воды… Фея Родниковой Воды! Это я буду феей? — Лариесса не сдержала восторга и с надеждой уставилась на графа.

— Феей выбирают простолюдинку, а королевский бал в первый день фестиваля обходится без этой церемонии. Но разве не бал — главное событие праздника? — ловко подбодрил Ревьен. — Подтверждено: вы танцуете первый вальс с принцем Альфонсо. Так что вы настоящая звезда Весеннего фестиваля, госпожа.

Лариесса на миг расстроилась, что феей ей не бывать. Но стоило услышать о принце, что станет её партнёром, как лицо девушки засияло.

— Ну и ладно. Дело не в названии.

Ей был нужен шанс — быть рядом с Альфонсо, чтобы он передумал. Лариесса поклялась себе: станет блистательной партнёршей на балу и завоюет его сердце раз и навсегда.

***

Известие о возвращении королевского двора из Таранто обрадовало Ариадну. Её лицо просияло впервые за долгое время.

Санча поставила вазу с нарциссами на прикроватный столик и улыбнулась:

— Госпожа, ваша улыбка не хуже этих цветов.

— Санча, не смеши, — фыркнула Ариадна. — Поверю ещё.

— Это правда. Верьте мне.

— Подлизываешься ты с каждым днём всё больше. Кстати, когда к нам приедут из Коллециони?

Пришло время заказывать платья на весенний сезон.

— Сегодня днём. График такой… Платье для торжественной мессы готово, осталось лишь проверить размер. А сегодня выберем ещё одно для бала Весеннего фестиваля. Он уже через две недели, — объяснила Санча.

Для мессы — той самой, в честь благополучного возвращения королевской семьи в Сан-Карло, — Ариадна наряд уже выбрала. Именно там королевская семья воссоединится с горожанами, оставшимися в столице. Она наконец-то сможет увидеть Альфонсо — впервые с их поцелуя.

Хочу ему понравиться.

Осознав эту мысль, Ариадна зарделась и распахнула окно настежь.

— Госпожа! Дайте я открою!

— Не надо.

Ариадна чуть нахмурилась:

— Мне, наверное, нужен размер побольше. Не думаешь?

Она старалась есть больше прежнего.

Санча уставилась на неё, вытаращив глаза:

— Да ладно! Птичка больше клюёт, чем вы едите, госпожа!

— Но я же ем не так, как раньше.

— Не вижу разницы.

Ариадна надулась. Но я же старалась… Заметит ли это Альфонсо?

Он ведь так добр. Если услышит, как она всячески пыталась съедать больше, — скажет, что она молодец, потрудилась, постаралась. Но вдруг он не увидит разницы? Тогда она снова узнает, как сладок вкус его губ…

При этой мысли Ариадна вспыхнула и замахала рукой, обдавая лицо воздухом. Неважно, что происходило — все её мысли были об Альфонсо.

Выбора у неё не было. Приходилось признать: она влюбилась.

***

— С благословения святого Эразма наш земной владыка, Его Величество король Лео III, и королевская семья де Карло благополучно вернулись домой. Наши молитвы возымели действие...

Торжественную службу по случаю возвращения двора возглавил кардинал де Маре. Королевская семья и придворные аристократы, зимовавшие в Таранто, теперь наслаждались весенней погодой в Сан-Карло.

Все они облачились в яркие наряды, подобно весенним цветам, и заполнили собор Сан-Эрколе. Официально это называлось великой мессой, но на деле было возможностью на других посмотреть и себя показать.

Лучше всех этот шанс использовала Изабелла. Люди, заметив её в соборе, зашептались.

— Смотрите, Изабелла де Маре! Совсем другая стала.

— Очухалась, что ли?

— Да ну. Нутро не спрячешь.

— А всё же мать недавно умерла. Молодая ещё. Могла и образумиться от шока.

Изабелла всегда предпочитала яркие платья. Сан-Карло знал её как настоящую королеву моды: каждый день на ней был новый наряд в пастельных тонах из лёгкой ткани.

Сегодня же она с ног до головы была укрыта в тонкий чёрный атлас. Вместо любимых пышных юбок с кринолином — скромное узкое платье, лишь чуть расширяющееся в районе талии. Глубокий вырез, что раньше смущал всех, теперь скрыт белым тюлем. С молитвенной вуалью на голове она выглядела истинно верующей и благочестивой дамой.

— Ах, бедная Изабелла.

— Но врождённая красота никуда не денется. В траурном платье, без лишнего лоска —а всё равно бросается в глаза!

— Разве сейчас она не краше?

— Раньше-то переигрывала, это правда.

На деле Изабелла теперь лучше вписывалась в идеал красоты Сан-Карло. Здесь всегда ценили естественную прелесть, а не вычурность. Тихий, несчастный облик девушки растопил даже сердца недругов. Те, кому раньше не нравился её броский стиль, теперь засмотрелись на неё.

Изабелла чувствовала эти взгляды и прикусила губу под вуалью.

Пока придётся затаиться.

Как только её выпустили из-под заточения в комнате, она запланировала пустить в столице слух: любовница маркиза Кампа — вовсе не она, а графиня Бартолини. Но смерть матери спутала все карты. Сочувствие людей — редкий подарок. Зачем сейчас ворошить старое?

Но однажды я верну своё. Пусть настоящая потаскуха огребёт.

Изабелла сделала вид, что не замечает ни толпы, ни взглядов — и лишь склонила голову пониже.

***

Из-за решения Изабеллы пострадала Ариадна. Она преданно носила траур по Арабелле, но надевать чёрное после смерти «матери» вовсе не собиралась.

Лукреция была любовницей кардинала, а не законной женой. Это было неизменно — сколько бы она ни цеплялась за титулы «матушки» и «супруги», сколько бы окружающие ни делали вид, будто она настоящая хозяйка дома.

Кардинал де Маре и Лукреция де Росси играли в семью. Законного родства не было. А значит, и траур необязателен.

Для неё это было совершенно нормально, и так поступила не она одна. Сам кардинал и виду не подал, что в доме случилось горе. Даже Ипполито пришёл в роскошном костюме с фиолетовой вышивкой. Весь особняк де Маре не афишировал скорбь по Лукреции.

Но сегодня утром Изабелла всех обставила. Она предстала бедной скорбящей девушкой, облачившейся в чёрное, чтобы почтить память матери.

Ариадна вышла в прихожую в алом шёлковом платье, ярком как розы. Увидев сестру, она сразу поняла: стоит выйти так на люди, и начнётся сравнение. Все начнут шептаться: «Плохая дочь. Это потому, что нагулянная. Ну а чего ждать от такой девки».

В итоге ей пришлось сдаться. Скрипя зубами, она поднялась наверх и переоделась в строгий траурный наряд. Ах, как трепетало сердце при мысли о встрече с Альфонсо в алом платье! Но пришлось убрать его обратно в шкаф.

К счастью, по указу короля в столице срок траура был меньше месяца. Если бы случилась смерть в королевской семье, то и весь народ облачился бы в чёрное. Но Сан-Карло задавал моду всему Центральному континенту. Запрет на цветные ткани ударил бы по портняжному делу — главной отрасли экономики. Потому и ввели исключение.

На королевском балу буду в ярком.

Она рассеянно посчитала дни и натянула сетчатую вуаль на лицо. Одежда — ерунда. Мысли снова унеслись к письму от Альфонсо, что пришло пару дней назад.

Дорогая Ари,

Как же я рад возвращению в Сан-Карло. Таранто без тебя — сплошная тоска, даже в самый зрелищный день. Минуты без тебя кажутся годами. Каждый шаг к тебе лёгок и радостен.

В первый раз мы встретимся на мессе. А затем на балу и фестивале. Подберу места, чтобы всё было естественно. Но главное — в Сан-Карло и письма полетят быстрее. Страшно жду этого!

(продолжение опущено)

Альфонсо и Ариадна условились, что в соборе не узнают друг друга.

Лариесса отказалась вернуться домой и засела в Сан-Карло. Королева Маргарита всё ещё не одобрила выбор сына. Изабелла загорится ревностью и будет следить за каждым их шагом.

Им нужно было сохранить свою любовь от лишних глаз.

Ариадна неспешно прошла ворота собора Сан-Эрколе и вошла внутрь.

----

Прим. перев.: 77 глава манхвы