Дата выхода оригинала: 15.12.21

— Лариесса де Валуа, — произнёс Альфонсо низким голосом.

Говорил он спокойно, и от этого становилось ещё страшнее: внутри таилась настоящая злость.

— Не забывайтесь.

Лариесса никогда не видела принца в таком гневе. Она даже опешила — и тут же перестала изводить его своей нелепой ревностью. Но ей стало ужасно обидно. Даже не верилось, что он и правда это сказал.

— Вы… сказали мне не забываться?! — взвыла она. — Я стану вашей супругой! Между нашими странами идут переговоры!

— Соглашение ещё не подписано, — отрезал Альфонсо.

Он хотел добавить что-нибудь по-настоящему жёсткое, но стиснул зубы и передумал. Ограничился более сдержанными словами чужого языка:

— Не воображайте о себе лишнего.

Лариесса пошатнулась. Ещё шаг — и она бы рухнула: они стояли у стены из песчаника, и падение могло закончиться серьёзной травмой. Но Альфонсо лишь скрестил руки на груди и посмотрел на великую герцогиню ледяным взглядом.

Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки. Боже… Я чуть не упала, а он даже не попытался меня поддержать!..

Дорога из Галлико в Этрурию и без того тяжела для хрупкой девушки — а ей ещё пришлось перебираться через высоченные горы Периньяк. Однако Лариесса сделала это ради одной встречи с Альфонсо.

И всё же она высокого рода, хоть и не королевской крови. Но если соглашение будет заключено, ей признают право на престолонаследие. А такие люди границы государств без нужды не пересекают!..

Чем дольше Лариесса об этом думала, тем сильнее распалялась. И в конце концов сорвалась.

— Нам суждено быть вместе! — упрямо повторила она. — Так хотят великий герцог Эд Валуа, мой отец и верный страж королевской семьи, и Его Величество король Филипп IV!

Она уже слышала об условиях, которые Этрусское королевство выдвинуло в переговорах о браке.

— Этрурия никогда не займёт достойное место на Центральном континенте без пушек Галлико!

Внезапно в коридоре зимнего дворца Таранто раздался оглушительный хлопок. Альфонсо был вне себя от ярости — но поднять руку на женщину он не мог. Всю злость принял на себя пол.

— Лариесса де Валуа.

Принц свирепо посмотрел на великую герцогиню.

— Вы не дочь монарха. Вы — всего лишь разменная карта в переговорах.

Лариесса ожидала, что он скажет что-то банальное вроде: «Не указывайте мне — мы ещё не муж и жена». И уже готовилась парировать: «Вы скоро станете моим мужем, так что не упрямьтесь».

Но её глаза расширились от изумления — даже в страшном сне она не могла себе такого представить. Она просто уставилась на Альфонсо.

— Никто не смеет так разговаривать с членом королевской семьи Этрурии, — гневно сказал принц. — Ни ваш отец, ни король Филипп IV — им и мечтать о таком не позволено.

Даже великий герцог Валуа и король Галлико не могут отдавать приказы наследнику трона Этрурии и уж тем более — пытаться его запугать.

— Независимое государство не подчиняется кому-то другому, — продолжил Альфонсо. — От имени государства может говорить только монарх. А вы не мой монарх и не подданная. Как вы смеете указывать мне со своей мелочной спесью? Как вы смеете вмешиваться во внутренние дела моей страны?

Синие глаза Альфонсо горели яростью, когда он смотрел на Лариессу.

— Я не приказываю слугам избить вас дубинками и выгнать из страны лишь по двум причинам: вы гостья, и мне вас жаль.

Он уже решил отказаться от Лариессы как от невесты, и теперь чувствовал к ней жалость. В конце концов, великая герцогиня приехала в чужую страну, веря, что они поженятся. Если переговоры о браке сорвутся, её репутация будет запятнана.

— Я очень хочу, чтобы вы ушли с глаз долой, прежде чем моё сочувствие иссякнет. При следующей встрече, прошу вас — не забывайтесь.

Альфонсо посмотрел прямо в её глаза и отчётливо проговорил каждое слово:

— Вы не моя невеста, великая герцогиня Лариесса де Валуа. Всё ещё.

После этого принц удалился широкими шагами. Коридор зимнего дворца из красного песчаника опустел — если не считать ошеломлённой и разбитой девушки, застывшей на месте.

***

Малетта клятвенно обещала раскрыть «шокирующие тайны» своих прежних хозяев, но ничего впечатляющего не выдала. И дело было не в том, что она набивала себе цену, — просто она не могла сдержаться, и вываливала всё разом.

— А у леди Изабеллы вообще нет своего ателье. Ну то есть платье она шьёт в одном месте, а причёску делает совсем в другом… Знаете, как она взбесилась, когда её впервые выпроводили из любимого Бутика Коллециони? По‑моему, прямо перед своим наказанием она перебралась к Альпетто. Но и там снова подняла крик, когда её запись отклонили! Там ей вообще всегда отказывали, когда её время совпадало с визитом леди де Бальтазар — постоянной клиентки! Говорят, что леди Изабелла после домашнего ареста в комнате устраивала такие сцены, ух!.. Но я благоразумно держалась от неё подальше.

Она перескакивала с темы на тему, неся откровенную околесицу. Толку в этих рассказах было мало, даже если бы Ариадна внимательно вслушивалась в каждое слово.

— И грудь у леди Изабеллы крошечная! Потому она и носит специальные вкладыши, весь её бюст — фальшивка!

Временами её байки становились забавными, но этим всё и ограничивалось.

— А синьор Ипполито обожает женские задницы. Так что стоит мне встать на четвереньки и…

Порой сведения, которыми делилась Малетта, оказывались совсем уж непристойными. Она без стеснения пересказывала любовные пристрастия молодого господина и прочие подробности, которые Ариадне были глубоко безразличны. Санча, сидевшая позади хозяйки, лишь морщилась.

— Может, потому что у синьора Ипполито другой отец, его причиндал всего с мизинец. Честное слово! Я поначалу подумала, что он пальцем машет, — и никак не пойму, чем он там так гордится. Так и тянуло врезать по этой крошечной штучке!

Всё это время Ариадна пропускала болтовню служанки мимо ушей, но вдруг перебила её:

— Постой. Повтори ещё раз.

— Вы про то, что у синьора… ну, размером с мизинец?.. — переспросила Малетта, решив, что госпожа хочет узнать подробности. Горничная уже собиралась показать размер пальцами, сведя большой и указательный, но Ариадна остановила её.

— Нет! Я про то, что было до размера.

— Что я там говорила… А, вы про то, что у синьора другой отец? — сообразила Малетта.

— Да. Расскажи об этом подробнее, — велела Ариадна.

Служанка наморщила лоб. Вообще-то никто и никогда ей прямо не говорил: «Отец Ипполито — не кардинал де Маре». Она просто наслушалась обрывков разговоров и сложила их в общую картинку. Вот только теперь и сама толком не помнила, кто именно и при каких обстоятельствах это сказал.

Горничная мельком покосилась на хозяйку. Было ясно, что госпожа Ариадна настроена очень серьёзно. Она впервые заинтересовалась разговором с тех пор, как они вошли в эту комнату.

Нужно было ловить момент.​

— Ну… В день заупокойной мессы я подслушала разговор синьоры Лукреции и синьора Ипполито. Молодой господин спросил: «Кто мой отец?»​

На самом-то деле он спрашивал, кто отец Арабеллы. Но в голове Малетты всё перепуталось, потому что Лукреция тут же его перебила.

— И тогда синьора как треснет его по спине, как взорвётся! И сказала что‑то вроде: «Я все эти мучения из‑за тебя терплю! Ещё раз такое скажешь — живо заткну!».

Пересказ Малетты, конечно, не был дословным. Но смысл был не так уж далёк от правды.

— Ты слышала, кого он назвал отцом? — жёстко спросила Ариадна.

— Нет, это всё, что я знаю… — пробормотала Малетта.

После этих слов она испугалась, что Ариадна просто избавится от неё. Чёрные глаза служанки забегали из стороны в сторону.

— Госпожа! Если вы позволите мне вернуться в особняк, я прилипну к синьору Ипполито и всё для вас разузнаю!

Ариадна на миг посмотрела в окно. Малетта не могла трезво оценить своё положение. Ипполито, скорее всего, никогда больше не захочет её видеть. Ей и так невероятно повезло, что её выпустили из того дома живой — особенно если вспомнить, насколько жестока бывала Лукреция.

Когда Ариадна услышала, что новая приближённая мачехи, Лоретта, вместе с парой здоровенных слуг буквально выволокла Малетту из комнаты, она велела Санче немедленно уводить сестру из дома. Тогда Ариадна всерьёз думала, что шансы пятьдесят на пятьдесят — горничная могла умереть ещё в особняке.

— Малетта… невероятная удача, что тебе удалось выбраться из того дома целой, — сказала Ариадна.

Но служанка вовсе не обрадовалась; наоборот, увидела лишь самое плохое. Осознав, что Ариадна не собирается забирать её обратно в особняк, она в отчаянии принялась умолять.

— Госпожа, вы мне не доверяете, и я понимаю почему. Но вспомните: я была первой, кто помог вам освоиться, когда вы только приехали в дом де Маре. Позвольте мне снова служить вам! Я стану вашей верной служанкой и докажу свою преданность, честное слово!

Оставалось неизвестным, способна ли эта служанка вообще стать «верной». Но куда серьёзнее было другое: что бы Малетта ни делала, Ипполито всё равно не подпустит её к себе. Однако объяснять ей это не имело смысла.

— Хорошо, но при одном условии, — сказала Ариадна.

Малетта тут же вскинула голову и горячо закивала:

— Конечно! Отлично! Я на всё согласна!

— Помнишь, как на моём дебютном балу вдруг расстегнулся крючок на платье?

Кровь отхлынула от лица Малетты. Ариадна натянула самое приветливое выражение, на какое была способна, и продолжила:

— Я не собираюсь тебя за это наказывать. Просто скажи: это проделки Изабеллы?

Ответить на это было проще простого. Служанка порывисто закивала:

— Да! Это она! Леди Изабелла велела испортить крючок на вашем платье. Она приказала Марии всё устроить!

Улыбка Ариадны стала шире.

— Значит, и Мария была заодно?

Тут до Малетты дошло, что она наговорила лишнего.

— Нет‑нет, она лишь принесла вещь, которую ей велела взять леди Изабелла. И даже не знала, зачем это нужно, просто отнесла — и всё.

Ей было жизненно важно остаться единственной свидетельницей. Стоит появиться второй — и её цена сразу упадёт. Чтобы сорвать весь куш, Малетта должна была быть незаменимой. Глупой её назвать было нельзя, но выгоду она нюхом чуяла.

И всё же она лгала не до конца. Мария и правда не знала всей подоплёки.

— Я единственная, кто знает, что леди Изабелла заказала сделать крючок из серебра с примесью свинца! — заявила Малетта. — Мария даже краешка платья не видела. И я дам показания! — добавила она. — Подтвержу всё слово в слово перед его высокопреосвященством, кардиналом де Маре!

Ариадна рассмеялась. С ней хоть поговорить можно.

— Но пообещайте, что синьор Ипполито на мне женится!

«Забираю свои слова обратно» — сухо отметила про себя Ариадна.

Она едва не схватилась за голову: девица хотела слишком многого. Но как бы она ни старалась, исполнить желание Малетты было невозможно: Ипполито скорее согласится умереть, чем жениться на служанке.

И было кое-что ещё, гораздо более важное. Заветной мечтой кардинала де Маре и Лукреции было женить Ипполито на благородной наследнице титула. Тогда дому де Маре достались бы и земельный надел, и дворянский статус. Малетта в роли законной супруги Ипполито для них не существовала вовсе.

Хотя, разумеется, некоторые вещи ей лучше не говорить.

— Посмотрим, как ты справишься, — усмехнулась Ариадна. — Если покажешь себя хорошо, замолвлю за тебя словечко перед отцом и буду настаивать на вашем браке с Ипполито. Счётными книгами всё равно заведую я, так что на деле хозяйка дома — тоже я.

В идеале любая сделка должна принести результат, который устроит обе стороны — иначе это разовая авантюра, не более. Но такой подход имеет смысл только с теми, на кого действительно стоит тратить время и силы.

На Малетту ни времени, ни сил тратить не хотелось. Да и долго возиться с ней Ариадна не планировала.

— Хорошенько подумай, как будешь давать показания перед кардиналом де Маре, Малетта, — сказала она. — Сделаешь всё, что нужно, — и я найду тебе место в доме. Обещаю.

---

Прим. перев.: продолжаем мозаику сюжета.

Разговор Альфонсо и Лариессы — 68 глава манхвы.

Разговор Ариадны и Малетты — вторая половина 70 главы, начало 71. И там есть детали, что именно так любит Ипполито.

Про заголовок: в англопереводе/кор. оригинале он звучит как Don’t cross the line/넘지 말아야 할 선 — Не пересекай черту/Черта, которую нельзя пересекать. Но очень близкий заголовок уже был в 90 главе — Don’t cross the line/선 넘지 마라, хотя контекст там совсем другой. Поэтому здесь мы следуем принципу динамической эквивалентности и берём смысл, а не форму: по сути Альфонсо не столько проводит черту, сколько ставит Лариессу на место — напоминает ей, что она не дочь короля и (ещё) не невеста, чтобы с ним так разговаривать. Не забывайтесь, герцогиня.

То же с горами Периньяк — не держимся за дословную корейскую романизацию Peurinoyak (в англ. Prinoyak), но сохраняем «подмигивание» в сторону Пиренеев с лёгким итало-французским привкусом.