Дата выхода оригинала: 08.12.21

Лукреция мгновенно вскочила с места.

— Что за?.. Откуда она это знает?!

Её глаза расширились — казалось, ещё чуть-чуть, и они вылезут из орбит.

— Она что, слышала, как этот проклятый Стефано разболтал всё, когда вы заходили в дом?

Ипполито неохотно ответил:

— Ну... да, слышала. Но э-э... Она пряталась в моей комнате, когда ты туда ворвалась. Ну... помнишь же, мама? В день мессы по Арабелле?..

У Лукреции закружилась голова. Она не понимала, что стало причиной — глупость сына или серьёзность ситуации.

— В тот день она пряталась в моём шкафу, — признался Ипполито.

Лукреция удивлённо широко открыла рот. Ещё чуть-чуть — и она вывихнула бы челюсть. К счастью, обошлось без последствий, потому что мать тут же сомкнула губы и накричала на сына.

— О Боже! Ипполито, ты совсем рехнулся?! — воскликнула она.

Мать уже готова была его отшлёпать, поэтому он не решился признаться, что советовался с горничной насчёт отца Арабеллы. Он уже сказал, что Малетта всё знает. Не стоит добавлять масла в огонь.

Женщина же никак не могла прийти в себя. Если бы служанка услышала лишь то, что у Ипполито и Арабеллы разные отцы, в беде оказалась бы одна Лукреция. Но если Малетта подслушала тот самый разговор, то это уже не замять.

Тогда Лукреция ясно сказала, что Ипполито — единственная причина, по которой она живёт с кардиналом де Маре. Её нечуткий и невежественный сын, похоже, понятия не имел, что означали её слова, но проницательные женщины уловили бы скрытый смысл.

Малетта была дурой, но дурой необычайно сообразительной. Она наверняка поняла, что имела в виду Лукреция.

— Идём, — приказала мать и широкими шагами направилась к выходу. — Сначала я планировала выгнать эту девку из дома, но теперь мне нужно, чтобы Лоретта избавилась от неё.

Для горничной тот момент оказался крайне неудачным — она как раз опередила хозяйку и первой дёрнула за ручку двери.

— Господи! — Лукреция так опешила, что чуть не упала навзничь, увидев за дверью свою верную помощницу. — Эй! Сначала ждут, пока разрешат войти, а не врываются без спроса!

— Прошу прощения, синьора.

— Впрочем, я как раз собиралась тебя искать. Речь о той девке, Малетте.

— Госпожа! Я сама хотела доложить! Мы как следует её отдубасили и вышвырнули из дома! — радостно отрапортовала Лоретта.

— Что?! — рявкнула Лукреция.

Горничная уже приготовилась было к похвале, но госпоже нестерпимо захотелось влепить ей пощёчину. Ипполито сразу подхватил мать, едва державшуюся на ногах, и набросился с вопросами на её верную служанку:

— Где она сейчас?! Куда ты её отправила?!

— Выгнала с кухни через чёрный ход, само собой, — уверенно ответила Лоретта.

— Что?! — взвился Ипполито. — Зачем ты всё испортила? Пошли. Ну-ка, живо за мной.

Он уложил мать на диван, а ошарашенную помощницу погнал вниз по лестнице. Первым делом он подлетел к чёрному ходу. Он обшарил глазами всё вокруг, но пышногрудой рыжеволосой служанки нигде не было.

— Чёрт!.. — Ипполито схватил бедную Лоретту за ворот и тряхнул. — Узнай, куда эта девка подевалась!

Женщина не ожидала такого обращения и остолбенела.

— Господин, что случилось? Госпожа велела избить её и выгнать. Я всё так и сделала!..

— Молчать! Найди мне эту дрянь! — зарычал он. — Это ты её выставила, значит, ты же её и вернёшь! Всё развалилось из‑за тебя!

Лоретта всего лишь послушно выполнила приказ, а в итоге оказалась крайней. Глаза защипало, в груди поднялась обида.

— Но как я её теперь найду? Она, наверное, уже за тридевять земель! — вскинулась она, отчаянно махнув рукой.

— Откуда мне знать? Просто найди! — прорычал Ипполито. — Если не приведёшь её сюда в течение дня, скормлю тебя собакам!

Он грубо толкнул Лоретту. Верная горничная была уверена, что за образцовое выполнение тайного поручения хозяйки её ждёт хороший куш, но всё обернулось кошмаром. В полном замешательстве она бросилась прочь.

У Ипполито раскалывалась голова. Нельзя дать ей сбежать!.. Что бы ни пришлось сделать, я притащу её назад!..

***

Малетте казалось, что сегодня худший день в её жизни. Она была уверена, что дружна с Лореттой, а та взяла — и вышвырнула её. Сначала всё напоминало ей галлюцинацию, но нет — происходящее было пугающей реальностью.

Когда слуги затащили её в подсобку при кухне и начали избивать, начался кошмар. Малетта свернулась калачиком, закрывая руками низ живота. Беречь ребёнка было не столько материнским порывом, сколько отчаянной попыткой спасти саму себя.

— Проваливай! И чтобы духу твоего здесь больше не было! — заорали ей вслед, напоследок смачно сплюнув в неё.

Когда её вытолкали через чёрный ход, голова кружилась так, что она не могла связно думать. Она почти уже решилась снова войти в особняк, но тут же передумала — вспомнив, как её только что избивали преданные люди синьоры Лукреции.

Мне нужно увидеть Его Высокопреосвященство, кардинала де Маре...

Он оставался единственной надеждой для Малетты. Кардинал был человеком, умевшим ценить кровное родство. Если я расплачусь, встану на колени и буду умолять о милости, сказав, что ношу под сердцем ребёнка господина Ипполито, он, может быть, пустит меня. Или нет?..

В этом Малетта не была уверена. По-хорошему проще всего было бы пойти в собор Сан-Эрколе, подождать кардинала и всё ему рассказать. Сказать, что она носит ребёнка его сына — в мыслях она уже решила, что это мальчик, — а синьора Лукреция её избила и выгнала из дома.

Но что, если Его Высокопреосвященство не примет меня?..

По спине девушки пробежал холодок — ей пришёл бы конец. Кардинал де Маре был не из простаков: если уж он решит отказать, то целой ей не уйти.

Она невольно отложила эту затею «на потом».

А пока ей было просто некуда идти. Ни в собор Сан-Эрколе, ни в дом де Маре она вернуться не могла. Денег у неё тоже не оставалось: мизерное жалование она уже спустила до последнего флорина.

Правда, у неё были ещё побрякушки, которые она выпросила у Ипполито, и в ломбарде за них можно было бы выручить приличную сумму. Вот только все эти вещи остались в особняке — она и представить не могла, что её вот так выставят.

Вернуться домой?..

Но никакого дома у неё не было. Когда‑то Малетта скиталась по свету: она сбежала из родных мест, где свирепствовал голод, и перебралась в столицу. Отец погиб из-за пьянки, мать умерла с голоду. В этом огромном мире у неё не было ни одного человека, на которого можно было бы опереться.

Она затряслась, чувствуя себя окончательно потерянной.

И вдруг услышала:

— Ты что здесь делаешь? — раздался девичий голос, оборвав её тяжёлые мысли. На голове у незнакомки был коричневый капюшон.

Малетта, узнав, кто перед ней, отшатнулась от удивления. Откуда она здесь взялась?..

Девушка стянула капюшон; рыжие, как солнце, волосы рассыпались по плечам. Это была Санча, её младшая сестра. Скривившись, она коротко приказала:

— Идём.

***

Она провела сестру через весь Сан‑Карло. По дороге Малетта только и делала, что ворчала.

— Куда мы идём? — недоумённо спросила она.

— Для начала не говори «мы». Меня от этого коробит, — отрезала Санча.

— Но ты хотя бы скажи, куда мы идём! — возмутилась Малетта.

— И что тебе это даст, когда узнаешь? Это место мы обе прекрасно помним.

Малетте стало ещё хуже, когда она увидела, куда её привели. Сдержаться было невозможно — она узнала это место и вскрикнула:

— Что ты творишь?!

Она ткнула пальцем в вывеску над дверью.

— Зачем ты притащила меня сюда? Издеваешься, да?

На табличке значилось: «Приют Рамбуйе».

Малетта упёрлась у ворот приюта и отказывалась сделать хоть шаг на его территорию. Ткнув пальцем в сестру, она закричала:

— Ты издеваешься надо мной?! Ты правда хочешь сдать меня в эту дыру?!

Санча спокойно выдержала эту вспышку и холодно посмотрела на неё.

— Хватит ныть. Это единственное место, где тебя вообще примут.

— Но как ты могла привести меня именно в приют Рамбуйе?! — взвыла Малетта.

Когда‑то они едва не умерли с голоду, запертые в этом приюте как нищенки. Хуже места для возвращения она и придумать не могла.

— Я не пойду, — выплюнула она. — Ни за что!

— Синьорина Росси тебя до смерти избаловала, — цокнула языком Санча.

Не обращая внимания на крики сестры, она зашла в ворота.

— Всё не так, как ты думаешь. Следуй за мной, — бросила она через плечо.

В итоге Санча была права: выбор Малетты был невелик — либо приют, либо улица. Хуже того, у неё не было ни единого флорина, не то что дукатов. Пришлось плестись следом за сестрой — своим заклятым врагом.

Санча миновала центральный корпус, где ютились нищие, и направилась к администрации и жилым корпусам. Её целью был синьор Камондо, чиновник Министерства Стратегии и Финансов, ведавший всем хозяйством приюта Рамбуйе.

Она трижды постучала.

— Войдите.

Дождавшись разрешения, она спокойно вошла в кабинет.

— Синьорина Санча, у вас, должно быть, был долгий путь. Не угодно ли чего‑нибудь выпить? — учтиво осведомился синьор Камондо.

Глаза Малетты так округлились, что стали похожи на блюдца. Когда‑то, живя в приюте, она целиком зависела от управляющего. Захотел он урезать расходы на еду — бедняки худели до костей и умирали с голоду. Прикажет сэкономить на отоплении — люди дрожали в каменных стенах, пока не замерзали насмерть. Для них он был вроде бога.

И вот теперь этот «бог» обращался к Санче на «вы».

— Благодарю, не стоит, — вежливо отказалась Санча. — Я не могу задерживаться: скоро нужно возвращаться. Зашла только поздороваться и представить вам новую постоялицу. Это та, о которой моя госпожа просила позаботиться.

Наконец чиновник посмотрел на Малетту за её спиной.

— Ах вот как. Это и есть та достойная девушка, о которой говорила госпожа Ариадна?

Санча надула губы: ей очень хотелось сказать, что необязательно величать сестру «достойной», но она сдержалась.

После того как Ариадна от имени королевы передала приюту Рамбуйе золотые дукаты, она стала здесь частой гостьей и постепенно сблизилась с ответственными чиновниками. Поддерживать эти тёплые отношения помогали новые пожертвования, регулярные визиты и небольшие подарки.

— Всё верно, — подтвердила Санча. — Ей придётся пожить здесь какое‑то время.

Малетта не понимала, что происходит; взгляд её метался между сестрой и управляющим. Она что, хочет, чтобы он силком запер меня в этой богадельне? Откуда госпожа Ариадна вообще узнала, что я здесь?..

— И, если возможно, поселите её там, где на неё будет труднее всего наткнуться, — добавила Санча.

Она на миг задумалась, не попросить ли его запереть Малетту в комнате, но это показалось бы уж слишком жестоким. Сестра и так вряд ли сунется наружу, да и денег на прогулки у неё нет. К тому же, если просить запереть гостью, можно запятнать имя госпожи.

— У вас будут ещё какие‑нибудь просьбы? — уточнил чиновник.

— Нет, синьор. Я заберу её, когда придёт время, — ответила Санча. — Если что‑то случится, прошу меня известить.

— Буду держать вас в курсе.

— Благодарю, синьор.

— Всегда к вашим услугам.

Разобравшись с управляющим, они направились в жилой отдел приюта.

— Синьор Стампа? Синьор Стампа, вы здесь? — позвала Санча.

— Вы кто такие? Зачем тревожите? — огрызнулся тот.

В отличие от любезного Камондо, глава жилого отдела был грубым, неухоженным мужчиной средних лет с толстыми рыжими усами, в которых застревали крошки. От него несло потом, и усердным работником он тоже не выглядел. Он еле дополз до окошка, и по растрёпанным рыжим волосам было понятно, что его только что оторвали от сладкого сна.

Но Санча, невзирая на его ленивый приём, держалась приветливо: хорошие манеры должны были работать на образ её госпожи.

— Добрый день! Вы синьор Стампа, управляющий размещением, верно?

Увидев обходительность юной девушки в хорошей одежде, Стампа слегка смягчился.

— Верно. А вы кто будете?

— Я Санча, ближайшая помощница второй дочери кардинала де Маре, — представилась она, подчёркивая, что служит именно Ариадне. — Синьор Стампа, будьте так добры, разместите у себя вот эту девушку. Разрешение синьора Камондо я уже получила.

Стампа недовольно цокнул и раздражённо почесал свои рыжие вихры цвета осенних листьев.

— И зачем тогда вообще меня спрашивать, если всё уже решено? Раз таков приказ синьора Камондо — мне остаётся только подчиниться. Эхх…

Санча лучезарно улыбнулась:

— Благодарю вас, синьор. И прошу присмотреть за ней, чтобы она не выходила на улицу без разрешения.

Так она нарочно оставила неясным, считается ли сестра заложницей или подопечной. Начальник приюта был крупной шишкой, чьё мнение могло отразиться на репутации Ариадны, а Стампа — всего лишь мелкой сошкой, на которого из высшего света никто не оглядывался. Поэтому именно его Санча без обиняков попросила приглядеть за Малеттой.

Она вполне могла подсластить просьбу парой флоринов, но ради несносной сестрицы идти на такие траты не собиралась — ограничилась дежурными любезностями и оставила Малетту на его попечение.

Уже на пороге Санча обернулась и предупредила:

— Госпожа Лукреция настроена добраться до тебя любой ценой. Тебе лучше какое‑то время не показываться дома.

От этих слов у Малетты перехватило дыхание.

— Что ты со мной сделаешь?.. Ты хочешь навечно запереть меня в этой дыре?!

---

Прим. перев.: 69 глава — начало 70 главы манхвы.

О том, что Ариадна дала деньги приюту, говорится в 25 главе новеллы.

А заголовок очень классный в обеих версиях (и с теми параллелями, которые мы так любим): 혈연의 중요성/The Significance of Blood Relations — Малетта размышляет, не обратиться ли ей к кардиналу, «умеющему ценить кровное родство», а на деле её выручает родная сестра, хоть и по своим мотивам.