Когда неожиданная битва завершилась, Сэв и Кейд сделали так, как сказала им Вероника, и повели освобождённых анимагов в скалистые предгорья, пока они не встретились с остальными бежавшими пленниками.

Сэв продолжал прокручивать в голове то быстрое нападение Вероники на их конвой, продолжал ощущать жар пламени её феникса и это странное, ошеломляющее осознание того, что она вот-вот его убьёт. Он нервно покачал головой. Она узнала его как раз вовремя, а потом, когда увидела, что они с Кейдом пытаются сделать, помогла.

Когда она исчезла, Сэв периодически посматривал по сторонам в надежде увидеть её снова, но повсюду были только дым и огонь, поэтому ему пришлось сосредоточиться на текущей задаче. Он сжимал короткий меч в своей потной руке, а Кейд, вместе с некоторыми из взрослых анимагов, держали в руках своё собственное оружие, всё, что они смогли найти брошенным на земле. Кейд не сражался из-за своей раны, но он держал копьё, вот только использовал его как трость для ходьбы, чем как оружие.

Когда стало ясно, что за ними никто не следит, они прекратили свой бешеный бег и остановились в тёмной лощине, чтобы перевести дух и раздать кое-что из провизии, которую они взяли из фургона для заключенных.

Кейд пошатываясь подошёл к Сэву, стоявшему чуть в стороне от остальных. — Что мы будем делать дальше? — спросил он, протягивая Сэву бурдюк с водой.

Сэв сделал большой глоток, размышляя. Остальные отправятся в крепость Процветания, прежде чем воссоединиться со своими друзьями и семьями, но что будет с ним и Кейдом?

Сэв считал, что он не создан для шпионской игры, независимо от того, что думала — или на что надеялась — Трикс, а Кейд не мог вернуться теперь, когда отказался от своего положения раба. Но если они не останутся в империи, что они будут делать? Сэв подумал о яйце феникса, которое он оставил в Орлином гнезде.... Он мог бы забрать его и стать Всадником или продать на чёрном рынке, как он и сказал командиру Кассиану. С таким количеством золота Сэв и Кейд могли бы безбедно жить, скрываясь, до тех пор, пока надвигающаяся война не встанет у них на пути.

Но Кейд никогда бы на это не пошёл, и было немного удивительно осознать, что сейчас Сэв тоже не смог бы этого сделать. Он не мог просто сбежать и игнорировать то, что происходило вокруг него — больше нет. Это было удивительно приятно осознавать.

Возможно, все было так, как сказал Кейд: судьба привела их сюда, и открывшийся перед ними путь предлагал Сэву шанс на выход из игры в шпиона, которым он отчаянно хотел воспользоваться. Но даже если он перестанет быть шпионом, они с Кейдом смогут найти другие способы борьбы.

Тем не менее, Кейду сначала нужно было прийти в себя. Имело смысл отправиться на север, в Процветание, вместе с остальными, а затем двигаться дальше. Посмотрим, что будет дальше.

Прежде чем он успел поделиться с Кейдом своими мыслями, внимание Сэва привлёк отдалённые крики. Вверху парила Вероника с двумя другими всадницами на фениксах, которые активно поливали имперцев огнём и стрелами во время битвы.

Он всё ещё не понимал, что происходит — неужели коммандор послал Веронику и этих двоих, чтобы они уничтожили солдат Ролана и освободили анимагов? Если так, то почему Вероника не помогла им добраться до безопасного места? И разве цель шпионской работы Сэва не заключалась в том, чтобы избежать кровавой бойни, подобной той, свидетелем которой он только что стал? Планы изменились?

Пока он наблюдал, Вероника спешилась, чтобы встретиться лицом к лицу с одной из всадниц, сидевших на вершине скалистого обрыва у подножия холмов. Их фениксы вместе с третьей всадницей улетели вниз, между скал, оставив их вдвоём.

— Это немного странно, не так ли? — сказал Кейд, подходя и становясь рядом с Сэвом, чтобы проследить за его взглядом. — Разве ты не говорил, что она была единственной женщиной-наездницей в Орлином гнезде?

— Я думал, она была... — сказал Сэв, вспоминая своё пребывание там. Он пробыл там недолго, но видел, как всадники выходили на патрулирование или возвращались с лётных тренировок, прогуливались по цитадели или тренировались на тренировочном дворе; Вероника была единственной девушкой, которую он помнил. Он знал, что они планировали завербовать новых людей с помощью яиц, которые он им принёс, но для того, чтобы кто-то из них мог летать и сражаться, было ещё слишком рано.

— Ты думаешь... — внезапно начал Кейд, затем замолчал. Раздался громкий, отдающийся эхом лязг, как будто захлопнули металлическую дверь. Затем между двумя всадницами вспыхнуло что-то похожее на драку. Вероника резко отшатнулась, словно от удара, и упала в объятия другой всадницы.

Сэв невольно шагнул вперёд, но всадницы были уже в сотнях ярдов от него, и их было видно только из-за костров, которые горели повсюду, освещая их окрестности, и заходящего солнца, сияющего позади них.

Всадница на фениксе, с которой Вероника разговаривала, посадила Веронику, потерявшую сознание, на одного из фениксов и улетела, сопровождаемая другой всадницей.

Феникса Вероники нигде не было видно.

Вид двух фениксов, исчезающих в вечернем небе, вызвал у Сэва внезапную, мощную волну понимания. Он повернулся к Кейду.

— Всадницы на фениксах, которые встретились с Роланом, — сказал он, и Кейд кивнул, как будто уже понял это.

Они смотрели, как улетают всадницы, но, как оказалось, далеко те не полетели. Их фениксы, всё ещё воспламенённые после битвы, мягко светились, и было легко увидеть, как они садятся на каменную башню на юге, вероятно, на самой окраине Ферро.

— Потащила в тюремную башню, не повезло той девушке, — произнёс кто-то позади Сэва, и он, обернувшись, увидел старшего из заключённых анимагов, стоявшего позади него.

— Тюремная башня? — озадаченно повторил Сэв, бросив взгляд на Кейда.

— Ну, сначала это был форпост или что-то в этом роде, — объяснил мужчина, почёсывая заросший щетиной подбородок. — Но, насколько я слышал, губернатор предпочитал использовать его для особо важных заключённых. Довольно мрачное местечко.

Мужчина пожал плечами и вернулся к остальным. Сэв с сожалением посмотрел на Кейда.

— Я думаю, она в беде. Вероника. Мы должны ей помочь.

Сэв понимал, что в таком виде — от двух измученных анимагов с разной степенью боевых ранений — было бы мало толку, но, по крайней мере, они могли бы сориентироваться. Тогда они могли бы попытаться отправить письмо коммандеру и рассказать ему о том, что произошло, на случай, если он не знал о её присутствии здесь. Их голубь ещё не вернулся с прошлого раза, но Сэв займётся этой проблемой позже.

Кейд, сутулый, грязный, с затёкшими от тяжёлой повязки конечностями, долго смотрел на Сэва. Затем он улыбнулся.

— Чего ты лыбишься, я ведь не сказал ничего смешного — недоумённо спросил Сэв. Он ожидал от Кейда любой реакции — возражений против этой идеи или более мудрых предложений, но только не этого.

— Да так, просто... ты изменился, — сказал Кейд. — В последний раз, когда она попала в беду, когда Джотам и Отт устроили обыск в её доме, ты хотел закрыть на это глаза. А теперь ты предлагаешь нам рискнуть всем, чтобы помочь ей.

— Это была похвала или замечание? В любом случае она спасла мне жизнь, — сказал он, слегка пожав плечами.

Кейд покачал головой, всё ещё ухмыляясь. — Но это было после того, как ты спас её - вы уже в расчёте.

— Тцц, неважно. О, точно. Ты всегда так поступаешь, поэтому беру пример с тебя. Такое объяснение пойдёт? — недовольно произнёс Сэв.

— Думаешь, это я так повлиял на тебя? — задумчиво сказал Кейд. — А я считаю, что помощь нуждающимся у тебя в крови, хоть ты и зарыл это глубоко в землю.

Сэв вспомнил себя ребёнком, который без колебаний бросался навстречу опасности, желая спасти ферму и своих родителей, не думая о себе. Затем он подумал о годах, проведённых с тех пор на улице, о том, как он научился быть безжалостным, эгоистичным и хитрым. Что из этого определяло истинную личность Сэва? Его детские инстинкты или усвоенное поведение?

— Возможно, ты прав, — продолжил Кейд, когда они отделились от пленников-анимагов и направились к башне заставы. — Ты никогда не был создан для того, чтобы быть шпионом. Вместо этого ты должен был стать героем.

Если мне всё же суждено превратить империю в руины, тогда пусть это будет для того, чтобы ты смогла отстроить всё заново на пепелище.