Как после сказала Сидра, эта стычка с солдатами была достойным развлечением.

Это, безусловно, приносило больше удовольствия, чем походы с торговыми караванами, в добавок к этому было приятно нанести удар не только по империи в целом, но и в частности по Ролану.

Даже имея союзников, полезно сохранять власть. Чтобы осуществлять контроль. Эта битва была не просто способом привлечь Веронику на свою сторону.... Это была демонстрация силы.

И какое же это было зрелище… Авалькира знала, что им будет хорошо летать вместе — ожидала этого, даже представляла себе это время от времени. Но чтобы так… Несомненно, предки рода Эшфаер гордятся Вероникой. Она превосходно летала, а её контроль над своим фениксом впечатлял, особенно учитывая её мягкое отношение к своему фениксу. Боевым навыкам Вероники недоставало элегантности и боевого опыта, но даже без этого она хорошо обращалась с луком — любимым оружием всадников.

Но больше всего Авалькиру впечатлили боевые инстинкты Вероники. Её удивительная безжалостность. Когда у неё в голове появлялась цель, она добивалась её с решимостью и точностью бывалого воина.

Если бы только она хотела заполучить империю... Неважно. Королева приведёт её в чувство.

Сейчас же они осматривали поле боя, выискивая последних выживших солдат.

Наверняка сердце Вероники трепетало в груди, как и у Авалькиры? Наверняка она испытывала ту чистую, неповторимую радость, которую приносила с таким трудом одержанная победа?

Но, несмотря на то, что она удивила Авалькиру во время боя, в конце она снова стала собой прежней, попросив сохранить жизни солдатам.

Признав своё поражение, они бросили оружие и упали на колени. Авалькира спешилась и прошлась среди них, испытывая знакомое чувство всеобщей мольбы. То, как это заставило её расправить плечи и поднять подбородок к небу, было невероятно приятным чувством.

Но прежде чем она успела их убить, Вероника приземлилась перед ней, спрыгнув с седла с растрёпанными волосами и круглыми глазами.

— Вал, — сказала она, подходя и становясь рядом с ней. Она обвела взглядом сдавшихся солдат, затем обвела взглядом тела, разбросанные по всему полю боя. Она сглотнула и перевела взгляд на Авалькиру. — Пожалуйста. Сохрани им жизнь. Мы уже победили, а они сдались. Больше не нужно кровопролития.

Она умоляла так приторно нежно, так искренне, что Авалькира был уверена, что это только для виду.

Солдаты, стоявшие на коленях, подняли головы, и в их глазах светилась хрупкая надежда.

Авалькира увидела, как они смотрят на Веронику… как будто она была Мисерией, богиней милосердия, возродившейся к жизни. Внезапный и глубокий укол зависти пронзил её грудь.

Она уже видела раньше, как надежда превращается в преданность, а преданность - в любовь. Все эти глупцы, они полюбят Веронику… и когда им нужно будет поклонятся ей, они будут делать это с радостью.

Никто никогда так не любил Авалькиру... и никогда не полюбит.

Авалькирия не хотела портить вновь обретённый дух товарищества между ней и её племянницей — радость их победы, — но Веронике ещё многому предстояло научиться на войне, и кто мог научить её, если не её тётя?

Кроме того, лучший способ избавиться от этой завидной для Авалькиры любовью солдат – это лишение их жизней.

Сидра приземлилась рядом с ними. Она спешилась и наблюдала за их разговором, вертя в руке нож. Она уже усвоила урок, который собиралась преподать Авалькира.

— Милосердие предназначено для сирот и стариков, — начала Авалькира, поворачиваясь спиной к солдатам — после того, как отдала Сидре бессловесную команду через их связь - и подходя к Веронике. — Но не для вражеских солдат, вооружённых и обученных убивать.

Вероника посмотрела на неё с выражением боли на лице, прежде чем перевести взгляд на что-то поверх плеча Авалькиры. Послышался звук борьбы, затем несколько ударов кинжалом и глухой удар тел о землю. Затем крики. Ещё удары кинжалом. Тишина.

Вероника не вздрогнула. Авалькира была горда.

— Пойдём, — сказала она, мягко потянув Веронику за плечо и направляя её обратно к своему фениксу. Сидра должна была позаботиться об оставшихся в живых солдата, спрятавшихся недалеко от них.

Вероника позволила направить себя, а затем решительно взобралась в седло.

Авалькирия вскочила вслед за ней и заставила своего феникса подняться в небо. Этим существом всегда было трудно управлять, но сегодня Авалькира с удивлением обнаружила, что, по крайней мере, во время битвы феникс, казалось, знала, что делать, без постоянных подсказок при помощи тенемагии. Казалось, её древние инстинкты взяли верх, и отсутствие постоянного контроля над ней заставило Авалькиру почувствовать лёгкость и воодушевление. Однако она чувствовала, что феникс приходит в себя, поэтому скоро потребуется возобновить контроль над ней.

Вероника последовала за ней, а вскоре появилась и Сидра. Она всегда была расторопной.

Авалькирия первой вернулась в их лагерь, где они были прошлой ночью.

— Мы должны доставить пленных анимагов в безопасное место, — сходу заявила Вероника, но Авалькира хотела сначала поговорить с ней.

— Мы так и сделаем, — сказала она, направляя своего феникса, чтобы тот приземлился на вершине каменной пещеры, а не рядом с ней, и Вероника сделала то же самое. Они спешились, и фениксы присоединились к фениксу Сидры, которая приземлилась внизу, чтобы попить и поесть из своих корыт. Вероника смотрела в ту сторону, куда убегали заключённые, словно пытаясь проследить за ними взглядом, только с этого наблюдательного пункта их было не видно.

— Ты хорошо поработала сегодня, ксе Ника, — сказала Авалькира.

— Нет, это не так, — сказала Вероника почти шёпотом. — Мы увлеклись. Эти солдаты… они злые только потому, что их привёл сюда Ролан. Они не заслужили того, что мы им дали.

— Ты имеешь в виду то, что я им дала, — догадалась Авалькира.

Вероника была меланхолична, и её мрачное настроение затмевало радость, которую Авалькира испытывала от их сегодняшнего совместного боя.

— Они заслужили...

— Что, прощение? — спросила Авалькира, скрестив руки на груди. — Это то, где ты проводишь черту, Вероника? Те, кто просит о пощаде, получают её? А как насчёт тех, у кого никогда не было шанса? Ил ты думаешь, что у людей, которых они убили был шанс на спасение? Неужели эти потенциальные жертвы не заслуживают того милосердия, которое мы им только что оказали? Благодаря нам дети-анимаги по всей Пире могут спокойно спать в своих кроватках, зная, что они в безопасности.

— Не надо, — отрезала Вероника, с трудом сглотнув. — Не притворяйся, что именно поэтому ты это сделала. Не притворяйся, что тебе не всё равно.

— Я не бесчувственная, — вздохнула Авалькира. — Я просто лучше вас понимаю цену войны.

— Поэтому война забрала мою мать, — сказала Вероника.

— Война забрала и мою жизнь, — парировала Авалькира. — Она забрала моё тело, моего феникса, мою сестру.... Когда я снова открыла глаза, весь мир изменился. Так что не говори мне о своей потере.

— Прекрасно, — внезапно сказала Вероника, и Авалькира сузила глаза, сразу же заподозрив неладное. — Я не буду говорить о прошлом, поэтому расскажу о будущем. Я хочу вернуть свою “сестру”. Я хочу, чтобы мы были вместе, так же, как и ты, только я хочу, чтобы мы поступали правильно. Мы - сильная команда, — сказала она. Авалькира никогда не слышала более правдивых слов. — Но важно то, что мы делаем вместе. Пойдём со мной и присоединимся к остальным всадникам Феникса. Мы можем защитить Пиру и положить конец этой войне, как ты и сказала. Я хочу, чтобы этого было достаточно для тебя… но я не думаю, что это так, да?

Авалькира пристально посмотрела на Веронику. Было странно говорить так откровенно друг с другом. Авалькира не привыкла делиться своими мыслями и мотивами. Две жизни, полные лжи и предательства, заставили её держать язык за зубами.

Когда она заговорила снова, то не сдержалась; она сказала то, что хотела бы сказать в другое время, в другой обстановке. — Верно, это не так, — подтвердила она, и свет в глазах Вероники потускнел ещё сильнее. Авалькира всё равно продолжила. — Нам с тобой суждено править вместе. Поэтому присоединяйся ко мне, сестра. Мир принадлежит нам…

Вероника нахмурилась. — Для чего? Почему мы должны это делать — почему именно так? — перебила Вероника.

— У нас есть предназначение, которое мы должны исполнить.

— Какое предназначение? Изменить прошлое? Переписать историю?

— Переделать империю, — яростно воскликнула Авалькира, слова поднимались в ней, как прилив. Это желание, нужда в том, чтобы добиться этого, практически душила её. Взмахнув рукой, указывая на столицу она продолжила. — Золотая империя принадлежит нам обеим. Я так долго думала, что это должны были быть мы с Феронией, что я упустила свой шанс, но это было моей судьбой с самого начала. Вернуться, чтобы править бок о бок с другой королевой Всадников. Вместе с тобой мы будем непобедимы.

Авалькира заметила вспышку чего-то похожего на возбуждение в глазах Вероники. Между ними возникла дрожь, но, как и многое другое в жизни Вероники, эта дрожь была вызвана страхом. Страхом перед Авалькирой и боязнью самой себя.

— Ты думаешь, что совет передаст власть нам? — спросила Вероника, кивая на юг, в том направлении, куда только что указала Авалькирия.

Авалькирия фыркнула. — У них нет права на это.

— Но нам нужна поддержка, Вал. Армия… союзники...

Авалькира почувствовала, что воспламеняется, как феникс.

Вероника могла отрицать это сколько угодно, подавлять свои тёмные мысли и инстинкты воина, но эти вопросы доказывали, что она думала об этом — что империя, их неотъемлемое право, тоже было у неё на уме. Вероника была на пороге принятия этого, и всё, что нужно было сделать Авалькире, это помочь ей перешагнуть через край.

Авалькира наклонилась вперёд, легонько схватив Веронику за плечи. — Мы их достанем. А те, кто не поддержит нас, сгорят.

Вероника отвела глаза, но Авалькира успела заметить в них сожаление, как будто её слова подтвердили худшие подозрения Вероники.

— И сколько людей должны умереть за то, чтобы ты села на этот трон? Я знаю, ты продолжаешь говорить "мы", но королева может быть только одна. Так было всегда.

— Мы изменим это! — страстно сказала Авалькирия. И она не шутила. Авалькирия не разделила бы трон ни с кем, кроме неё. Как старшая, она, конечно, принимала бы большинство решений и продвигала их вперёд, опираясь на многолетние знания и опыт. Но Вероника всегда, всегда была на её стороне.

— Ответь на мой вопрос, Вал. Сколько людей умрут за тебя, чтобы получить то, что ты хочешь?

Тон и вопрос Вероники изменились, Авалькира выпрямилась, отпуская плечи Вероники. — Столько, сколько потребуется. Все, кто достаточно глуп, чтобы встать у нас на пути.

— Ты ведь подумала над тем, что среди этих глупцов будут оставшиеся фениксеры и анимаги? А может и вся Пира? — спокойным ровным голосом спросила Вероника.

Внезапная ярость всколыхнулась в Авалькирии, и чтобы хоть как-то её скрыть, она отвернулась от Вероники.

— Я думаю, ты знаешь, как некоторые из них относятся к тебе, — продолжила Вероника, в то время как ярость Авалькиры кипела. — Великая Авалькирия Эшфаер, королева в короне из перьев, а также человек, которая в одиночку уничтожила Пиру и орден всадников феникса, а анимагов по всей империи объявила вне закона и заключила в рабство. Блестяще.

Авалькира резко обернулась. — Ты готова возложить все беды мира к моим ногам?!

Вероника пожала плечами. — Если ты хочешь быть королевой, то это естественно. Твои земли, твои люди — ответственность за всё это лежит на тебе, ты ведь знаешь это и сама.

— Я и есть королева.

— Тогда твой долг - защищать их. Всех — и друзей, и врагов.

Авалькира холодно рассмеялась. — Ты говоришь, как ребёнок, которым и являешься. Укрывать своих врагов, пока они не станут достаточно могущественными, чтобы свергнуть меня? Ты не кормишь и не ухаживаешь за змеей, пока она не станет достаточно могущественной, чтобы задушить тебя. Ты отрубаешь ей голову.

— Как только все твои враги будут уничтожены — имперцы, повстанцы, анимаги и фениксеры — что тогда будет?

— Тогда я буду править.

— Править чем и кем? Над пеплом империи?

— Чего ты хочешь от меня, Вероника? Мягкости? Хочешь, чтобы я была податливой, как сладкая летняя трава? Я бы никогда не выжила, если бы не моя сила, — выпалила Авалькира, и жгучая ярость подступила к её горлу.

Вероника медленно покачала головой. — Если ты, Вал, в конце концов не согнёшься, то сломаешься.

— Что ты сказала? — резко спросила Авалькира. Это были такие же слова, сказанные Феронией много лет назад на подземной базе Авалькиры в близи Рашли. — Ты пытаешься мне угрожать?

Вероника вздохнула. — Я пытаюсь понять, есть ли у нас хоть какая-то надежда на нормальную жизнь, не на пепелище Пиры. Ты говоришь, что хочешь править вместе, но если ты откажешься меняться, идти на компромисс или жертвовать…

Авалькира перестала сдерживать ярость. — Ты хочешь поговорить о жертве?! — прокричала она. — Я отказалась от всего ради неё! Я тысячу раз могла выиграть эту войну, но тысячу раз отступала из-за сомнений.Я дала ей шанс образумиться — я проявила к ней милосердие, о котором ты молишь. Я отдала ей свою жизнь, и я отдала ей свою смерть тоже, и всё же этого было недостаточно!

Дыхание Авалькиры грохотало в груди, рёбра поднимались и опускались, как удары военного барабана.

— Я не она, — тихо сказала Вероника. — Я не та сестра, которую ты пыталась спасти.

Авалькира почувствовала, как по её лицу пробежала судорога, как бы сильно она не боролась с нахлынувшими эмоциями.

Она была зла. Она была возмущена. Ведь Вероника была сентиментальной дурой.

И вот чудо, она была права.

Авалькирия продолжала пытаться привести своё прошлое в соответствие с настоящим,

продолжая примерять Веронику на роль своей второй сестры. Своей первой сестры. Своей

настоящей сестры.

Своего Теневого близнеца.

Но Вероника была настоящей тенью — отголоском прошлого. Она была... кем именно?

Вторым шансом? Шансом на искупление?

Вероника была Эшфаером, но не союзником.

Она была соперницей за трон, такой же, какой была её мать, но на этот раз всё было по-

другому. Авалькира была другой.

Она придала своему лицу непроницаемое выражение и устремила взгляд на Веронику.

— И я уже не тот человек, который когда-то опрометчиво бросился в огонь, чтобы спасти слабачку. Перейди мне дорогу, Вероника, и я не колеблясь тебя устраню.

— Значит, это всё? — уныло спросила Вероника, и на ей измученном лице отразилось разочарование. Она была похожа на свою мать.

Нет.

Она выглядела как враг.

— Встать в очередь позади тебя или отойти в сторону, как-то так, да?— печально закончила Вероника.

Авалькира выпрямилась, довольная тем, что Вероника наконец поняла. — Именно.

Они стояли так, лицом к лицу, Огонь к Огню, несколько долгих минут.

В голосе Вероники звучало разочарование, но она не подавала виду. Вместо этого её глаза загорелись, а на лице появилось выражение мрачной решимости.

Внезапно Авалькира затосковала по тем дням, когда Вероника была молода и невинна, когда она была доверчивой, уязвимой и не желала давать отпор.

Но сейчас, глядя на Веронику, Авалькира видела в ней не того ребёнка, каким она была, и не её мать Феронию — она видела новую угрозу. Кого-то умного и могущественного, без недостатков своей матери или тёмного прошлого своей тёти.

Странный, незнакомый страх охватил сердце Авалькирии, когда она поняла, что если Всадники Феникса — и империя — захотят сплотиться и возведут на трон члена семьи Эшфаер, то это будет не она.

Это будет Вероника.

Горечь скрутила её изнутри. Авалькира не могла этого допустить, не могла позволить Веронике набраться сил и заполучить поддержку. Ей нужно пресечь её славное восхождение в зародыше.

Авалькира потянулась щупальцем тенемагии — но не к Веронике.

В конце концов, были и другие способы использовать её кровь рода Эшфаер... другие способы привязать Веронику к её миссии и других, более преданных союзников к своей цели.

Авалькире придётся идти до конца в своём союзе с лордом Роланом. До конца.

Возможно, последняя война всё-таки чему-то её научила.

— Итак, Ника? — спросила Авалькира, и её голос слегка дрогнул. — Что дальше?

— Всё так, как ты говорила мне в гнезде Азурека, — ровным голосом ответила Вероника. — Я выбрала свою сторону, а не твою. Я хочу спасти мир, а ты хочешь его уничтожить. Ты не хочешь остановить войну — ты хочешь победить в ней. И я не могу тебе этого позволить. Если ты не желаешь подчиниться, Авалькирия Эшфаер, то и я не подчинюсь.

Как по команде, Сидра сделала свой ход. Пока Авалькира и Вероника разговаривали на вершине пещеры, Сидра заманила Ксепиру внутрь, как и приказала ей Авалькира. Щелчок рычага - и толстые металлические прутья, закрывавшие вход, с грохотом рухнули, заперев Ксепиру внутри. Шум пронзил ночь, внезапный и близкий, и Вероника широко раскрыла глаза. Она сделала выпад, намереваясь прыгнуть вниз, к Сидре, но Авалькирия схватила её за руку.

На мгновение завязалась борьба, в ходе которой Авалькира пропустила серьёзный удар в живот от свободной руки Вероники. Скрючившись от боли, Авалькира потянулась к короткому кинжалу, висевшему у неё на поясе.

Лезвие было тонким и острым, а на кончике — яд. Нужен лишь лёгкий порез на коже... Глубокий вдох, и через несколько секунд Вероника Эшфайр обмякла у неё на руках.

Когда всё закончится, что же останется тебе, дочь моя?