Когда фениксеры хотели приблизиться к врагу незамеченными, они летели под покровом темноты. Тихие, как тень, и плавно, как звёздный свет.

Но когда фениксеры хотели начать войну, она летели под палящим солнцем. Его яркие оранжевые лучи освещали бы пейзаж внизу, в то время как вверху, скрытые этим сияющим золотым светом, парили три феникса, объятые пламенем.

Их план был простым. Сидра и Вал атакуют первыми, Сидра - с севера, а Вал - с юга. Заняв свои свои позиции, Сидра и Вал пролетели мимо позиций имперцев. Как только они оказались в поле зрения охранников периметра, раздались крики.

Вероника внимательно наблюдала за происходящим с безопасного расстояния, используя зрение Ксепиры, чтобы видеть, что происходит внизу. Где-то протрубил рог; погоня за фениксерами началась.

Солдаты поспешно собрали отряды для преследования — в обоих направлениях. Лагерь был слишком велик, чтобы они заметили свою уязвимость, и, кроме того, им слишком не терпелось поймать одинокого Всадника на Фениксе, чтобы задуматься о том, что это может быть отвлекающим маневром.

Хоть Вероника следила за действиями Вал и Сидры, её основное внимание было сосредоточено на пленниках. Они были заперты в своих палатках и окружены охраной, но их ряды, отделявшие Веронику от её цели, неуклонно редели. Наконец пришло время сделать свой ход.

Вероника вытащила лук, наложила стрелу на тетиву и устремилась к палаткам пленных.

У неё перехватило дыхание от адреналина, когда она начала пикировать на оставшихся солдат. С каждым взмахом крыльев Ксепиры охранники перед палатками с заключёнными становились всё отчётливее. Их расслабленные позы, спокойные лица… их глаза.

Ладони Вероники покрылись испариной. Что она делала?

Разум подсказывал ей, что это было правильно. Единственное, что она могла сделать. Иначе за это заплатили бы десятки невинных людей. А эти солдаты точно не были невинными, даже если они и не были готовы к тому, что на них нападут. Даже если они просто разговаривали, смеялись или ели свой обед.

Вероника, оцепенев, наблюдала за тем, как один за другим они замечали её. Иллюзия спокойствия мгновенно рассеялась. Они вскочили на ноги, схватились за оружие, попятились назад... Но было уже слишком поздно. Она одержала верх над ними. Всё, что ей нужно было сделать, это отпустить стрелу.Отпустить.

В последнюю секунду руки Вероники сомкнулись на луке, не выпустив стрелы в солдата, не успевшего взять оружие. Ксепира резко уклонилась.

Когда они снова взмыли в воздух, послышались крики солдат, у Вероники закружилась голова.

Она замешкалась и упустила момент неожиданной атаки. А если бы она не замешкалась, что бы тогда произошло с ней после?

К тому времени, когда Вероника и Ксепира снова оказались на расстоянии выстрела из лука, солдаты нацелили на неё свои арбалеты и копья, готовые к бою, чему Вероника втайне обрадовалась. С этим она могла справиться. Это она могла оправдать.

Когда её взгляд упал на солдата у входа в ближайшую палатку, который держал за волосы девочку-анимага, сидевшую на коленях, приставив нож к её горлу, радость Вероники превратилась в ярость.

Она вскинула лук и всадила стрелу между глаз этого солдата, прежде чем он успел что-то потребовать или выкрикнуть угрозу. Вероника поняла, что это то, чем она может насладиться. Они посмели использовать невинных детей-анимагов в качестве приманки?

Они посмели ей угрожать? Тогда она позаботится о том, чтобы они сожалели об этом до конца своих очень коротких жизней.

Следующие троё стражников упали ещё до того, как осознали, что их товарищ уже был убит.

Девушка-анимаг вскрикнула и упала на землю, заползая обратно в палатку. Вероника не сводила глаз с солдат.

Когда она убивала, защищая своих друзей, как это было в Орлином гнезде и даже в Серебряном лесу, ею руководил страх. От этого у неё тряслись руки, а сердце колотилось в груди, как барабан.

Но сейчас ею управлял не страх.... Это было что-то другое. Что-то, что помогало ей целиться верно, а её пульс - биться ровно. Что-то более тёмное. Было дикое наслаждение причинять боль тем, кто причинял боль другим, — тем, кто будет причинять боль снова и снова. Эти солдаты жгли и грабили, убивали и брали в плен, разрушали семьи, дружеские узы и мирные поселения. Даже сейчас, когда правосудие явилось на крыльях феникса, они использовали невинных детей в качестве оружия и щита.

Вероникой двигал гнев, яркий и неконтролируемый как лесной пожар, и холодный, как сталь. Её доброе сердце было заперто где-то далеко, оставив на своём месте покой и отстранённость.

Всякий раз, когда эмоции пытались вырваться на поверхность, Вероника подавляла их и приводила в порядок свои мысли, чтобы сосредоточиться на текущей задаче. Она не могла исправить то, что уже было сделано, но могла быть чертовски уверена, что этого больше не повторится.

Эти солдаты не просто стояли между ней и её целью — невинными анимагами. Они были здесь, в Пире, с явной целью уничтожить всё, что было дорого Веронике. И в отличие от солдат в Серебряном лесу, которые быстро разбежались и отступили, эти солдаты были здесь, чтобы сражаться, удерживать свои позиции. Они сохраняли свои позиции, сближаясь с поднятыми копьями и арбалетами — независимо от того, сколько из них погибло.

Вероника почувствовала, как в ней просыпаются инстинкты самосохранения. В данном случае она не просто предотвращала причинение вреда себе — она защищала всю Пиру.

Думать так было на удивление легко. С каждой выпущенной стрелой становилось всё легче, потому что солдаты сопротивлялись и отстреливались. Это была война, как и сказала Вал.

Всё просто: убивай, спасай и старайся не умереть самой.

Ксепира продолжала пикировать и описывать круги, а затем, получив краткую инструкцию от Вероники, широко развернулась, охваченная пламенем, оставляя за собой искры и полосы огня, которые попадали на палатки, солому и солдат, которые были слишком медлительны, чтобы убраться с дороги.

Окружённая огненным кольцом, Вероника решила, что приземляться безопасно.

Она распахнула полог палатки, и её обитатели в страхе шарахнулись от неё в дальнюю часть, широко раскрыв глаза и подняв руки, словно ожидая, что им придётся защищаться.

Снаружи Ксепира издала душераздирающий вопль, анимаги в имперском лагере впервые поняли, что на лагерь напали фениксеры — что это было спасение.

— Идёмте, — сказала Вероника, улыбнувшись, при виде надежды на их лицах. Она заметила двух взрослых в группе, затем указала им на детей. — Подготовьте их к выходу. Только быстро. У нас не так много времени.

Выйдя на улицу, Вероника выпустила ещё несколько стрел, заполнив бреши в огненной стене Ксепиры. Она наслаждалась видом колышущихся волн жара, запахом пепла и опалённой ткани. Это был запах битвы фениксов, запах победы.

Когда все анимаги — около пятидесяти — собрались снаружи, причём самые старшие несли малышей на руках или крепко держали их за руки, Вероника отвела их в заднюю часть палаточного лагеря.

Лагерь солдат примыкал к Предгорьям, которые поднимались позади огромными каменными пиками и отвесными скалами. Предгорья можно было пересечь пешком, тупая очень медленно, из-за узких крутых тропинок, а так-же неровной почвы. Ещё местами были провалы и зияющие пещеры — некоторые из которых были созданы природой или богами, а некоторые - людьми прошлого и настоящего.

Вероника бежала до тех пор, пока не заметила развилку между двумя большими камнями — тропинку, которую она приметила, когда была в небе, — вход в которую был таким узким, что анимагам пришлось протискиваться по одному. Другого способа безопасно пройти пешком не было. Вероника вскоре полетит за ними по воздуху, чтобы помочь им углубиться в каменистую пустыню. Если повезёт, она сможет доставить их в форт Процветание до того, как солдаты соберутся с силами для настоящего преследования. Если там вообще останутся солдаты.

Огненная стена Ксепиры становилась всё тоньше, поэтому солдаты начали прорываться сквозь неё. Вероника остановилась и махнула анимагам, указывая на узкий проход. Она снова обратилась к одному из взрослых. — Отведите их в Предгорья. Продолжайте двигаться, не останавливайтесь и не оглядывайтесь. — она присела на корточки и протянула ему арбалет и колчан мёртвого солдата, лежащего рядом с палаткой. — На всякий случай.

Даже если солдаты начнут преследование, им придётся идти по узкому месту, тем самым снизив свою скорость и эффективность. Анимагам нужно было как можно больше преимуществ.

Мужчина кивнул и что-то крикнул остальным, а Вероника вернулась к бою. Подобрав дымящуюся деревяшку, она бросила её в опустевшие тюремные палатки, наблюдая, как огонь разгорается, а затем распространяется по брезенту.

Ксепира, — она подозвала к себе феникса через связь. Ксепира приземлилась, осыпав искрами землю, её перья дымились, по ним пробегали волны бело-голубого пламени.

Вероника осторожно забралась в седло, ощущая кожей жар, но это было приятное жжение.

От него кровь побежала быстрее, а мышцы покалывало.

Обернувшись, она увидела, как последние анимаги исчезли в каменной расщелине, а затем взмыла в небо. Вдалеке снова были видны Вал и Сидра, которые осыпали имперцев стрелами и совершали головокружительные манёвры уклонения. Они знали, что их отвлекающий манёвр продлится только до тех пор, пока солдаты не заметят дым от действий Вероники, и теперь, когда они это сделали, солдаты развернулись и перегруппировались.

Вал и Сидра были окружены, но Вал была в более плачевной ситуации.

Взмахнув своими мощными крыльями, Ксепира устремилась в бой, пронзительно крича, когда она стрелой пронеслась по небу. Феникс Вал вскрикнула в ответ, и Вал повернулась в седле. Она сидела на вершине каменного выступа, держа копьё обеими руками, и пыталась отогнать нападавших, собравшихся внизу. Один из них, в частности, пытался взобраться на утёс. Вероника не могла понять, почему феникс Вал просто не улетел, но потом она увидела, что часть сети зацепилась за её левое крыло.

Вал встретилась взглядом с Вероникой, и в её тёмных глазах замерцал отражённый огонь феникса.

Вероника всё ещё неслась к ней. Не сводя глаз со своей цели, она наложила стрелу на тетиву и прижала наконечник к пылающему боку Ксепиры. Стальной наконечник у основания был обёрнут перьями феникса, которые сразу же загорелись — и продолжали гореть, независимо от скорости полета стрелы или целостности деревянного древка. Вероника выпустила горящую стрелу, которая попала солдату, карабкавшемуся по скалистому утёсу, прямо в грудь.

Ещё две стрелы, ещё два трупа. Вал с ухмылкой отбросила в сторону своё копьё и поспешила снять сеть. Ксепира снова развернулась, выравнивая полёт. Вал и её феникс снова были в воздухе.

— Ты ещё не устала? — спросила Вал, когда Вероника вытерла пот со лба.

— Это ведь не я чуть не попалась, — крикнула в ответ Вероника.

Вал усмехнулась, а затем вернула своего феникса в бой. Вероника последовала за ней.

Полёт с Вал был совсем не похож на полёт с Тристаном.

Тристан был уравновешенным человеком — опытным наездником.

Вал была более дикой, раскрепощённой — более интуитивной. Дело было не в том, что ей не хватало мастерства, а в том, что она полностью отдавалась полёту. Её волосы, ярко рыжие, как заходящее солнце, развевались за спиной, а тело двигалось вместе с жар-птицей под ней. Вероника увидела, как загорелись края её одежды, но Вал, казалось, не замечала этого или ей было всё равно. Она выкрикивала приказы, издавала боевые кличи и смеялась при каждом удачном выстреле или ослепительном манёвре. Вал пускала стрелы с убийственной точностью и на одном дыхании поднимала с земли брошенные копья только для того, чтобы в следующий миг снова бросить их в сторону солдат на земле.

Вероника и Вал во время боя переплетались друг с другом, создавая причудливые узоры и манёвры, не задумываясь и не колеблясь.

Это была тенемагия? Вероника задумалась, когда Вал собрала пару солдат, чтобы Вероника расправилась с ними, а потом, когда Вероника бросила Вал несколько стрел из своего колчана, увидев, что у Вал кончились стрелы.

Или это что-то ещё?

Вероника думала, что битва была бы выиграна раньше, если бы она могла посвятить себя исключительно бою. Но она всегда посматривала в сторону убегающих анимагов и того, как солдаты продолжали продвигаться в этом направлении. Вероника быстро отстреливала тех, кто прорывался в ущелье, но на место погибших вставали новые солдаты.

Вал и Сидра были заняты группой солдат, пытавшихся бежать на север, когда Вероника заметила ещё одну группу солдат, приближавшуюся с востока. Их было слишком мало, чтобы служить подкреплением, но они могли быть передовыми разведчиками.

С подобранным копьём в руке Вероника направила Ксепиру к ним. От большого количества адреналина её сердце бешено колотилось, а кровь пела в жилах. Если бы они были разведчиками, она бы позаботилась о том, чтобы ни одна весточка не дошла до их основных сил. Она бы позаботилась о том, чтобы никто ничего не узнал.

Вокруг них сгущалась темнота, и Веронике пришлось прервать свои манёвры с Ксепирой, чтобы как следует прицелиться и использовать своё оружие. Её дальнобойность и точность с копьём была совсем не такой, как с луком, поэтому им пришлось подобраться поближе, чтобы она смогла выстрелить.

Её рука была отведена назад, а зубы стиснуты, когда в поле зрения появилась фигура во главе колонны.

Вероника приготовилась к броску.

Пламя Ксепиры осветило его лицо оранжевыми и золотыми оттенками — и это лицо показалось ей знакомым.

— Сэв?

— Ксепира! — Вероника вскрикнула, осознав, что даже без копья её феникс находится на пути к столкновению.

Потерявшейся в пылу битвы Ксепире потребовалось мгновение, чтобы заметить, что Вероника узнала кого-то и запаниковала. Она повернула как раз вовремя, чтобы группа людей перед ними пригнулась и съёжилась, когда она пронеслась над ними, затем Ксепира широко взмахнув крыльями, заставила конвой резко остановиться.

Вероника окинула взглядом открывшуюся перед ней сцену: несколько солдат с обнажённым оружием, похоже, сопровождали повозки. Вероника заметила внутри людей — ещё пленные анимаги?

Сэв уставился на неё, паника на его лице говорила о том, что он здесь под прикрытием, и от того, как она поведёт себя, будет зависеть, что произойдёт дальше. Но она также не знала, кто может быть его друзьями или союзниками среди этих солдат.

Вероника задумалась, затем крепче сжала копьё в руке и, широко размахнувшись, быстро ударила ближайшего солдата по голове.

После этого начался хаос — Сэв прыгнул на солдата рядом с ним, повалив его на землю, в то время как несколько пленников высыпали из задней части фургона, быстро добив стражников. Вероника спешилась и встала перед Сэвом и ещё одним парнем, который показался ей знакомым, хотя она и не могла вспомнить, откуда, и дюжиной пленных анимагов.

Взгляд Сэва вывел Веронику из боевой лихорадки. Она видела то же, что и он: поле, залитое кровью и телами, кричащие люди и дымящиеся палатки, а вдалеке всадники Феникса обрушивали огненный дождь.

— Пошли, — сказала Вероника, дико моргая и пытаясь взять себя в руки. — Я уже освободила остальных и отправила их в Предгорья, велев им двигаться на северо-восток. Там есть застава. Я найду тебя снова, но если я этого не сделаю, не сходи с дистанции, и кто-нибудь из других наездников найдёт тебя.

Сэв открыл рот, но Вероника не дала ему времени ответить. Холод разливался по её груди, его ледяные щупальца пробирались по телу Вероники.

Что-то было не так - это было неправильно. Они сделали то, зачем пришли. Они освободили анимагов. Одно дело - защитить их от преследования, но то, что они делали сейчас…

Вероника вскочила в седло, и когда Ксепира взмыла в небо, взглядом разыскав Вал. К этому времени бой был завершён их победой. Сидра кружила по периметру, добивая солдат, которые пытались спастись бегством, Вал почему-то стояла на земле в центре группы солдат.

Вероника подумала, что её феникс, должно быть, снова попал в сети, пока не увидела, что солдаты стоят на коленях, безоружные, и умоляют сохранить им жизнь.

Умоляли о пощаде.

— Быстрее, Ксепира — в отчаянии подумала Вероника, но в глубине души она знала, что опоздала.

Авалькира Эшфаер не проявила милосердия.

Желудок Вероники болезненно сжался — от сожаления о том, что она сделала, и от страха за то, что она развязала.

Что останется, когда всё это закончится?

Что останется от нашего драгоценного наследия?

Нашей древней родословной?