Авалькира в предвкушении ждала в сгущающейся темноте, её сердце бешено колотилось, кровь и адреналин бежали по венам.

Вероника обязательно придёт. Она должна была. А если бы она этого не сделала…

Невозможно. Она бы в любом случае так и сделала.

Всё вело к этому — теперь она могла это видеть, то, как их пути разошлись, но оставались параллельными, двигаясь в одном направлении, чтобы снова пересечься.

Рашли, казалось, было случайным местом встречи. У Авалькиры и Феронии была похожая встреча на этом самом месте, но тогда Авалькирия не была готова.

На этот раз она организовала встречу — заставила Дориана привлечь внимание Вероники и привести её к шахте, — ведь отношения Авалькиры и Вероники ещё не зашли так далеко, как у Авалькиры и Феронии. Всё ещё был шанс. Всё ещё была надежда.

Вероника будет принадлежать ей. Её кровь, её искупление. А этот бренный мир будет принадлежать им.

Существо под ней зашуршало и беспокойно заёрзало, и Авалькира переключила своё внимание на неё, затягивая привязь. Даже когда она не сидела верхом на фениксе, ей приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы держать этого дикого феникса под контролем.

Проблема была в том, что феникс до сих пор сопротивлялась контролю над ней, а так-же отказывалась признавать Авалькиру своей хозяйкой. Так что, хотя связь и существовала, но при этом была слабой, в отличие от связи с Сидрой, которая приветствовала прикосновение тени Авалькиры в своём сознании. Авалькира даже не потрудилась испробовать тенемагию на Дориане, особенно когда очень быстро стало ясно, что он сожалеет о том, что сделал, служа ей все эти годы назад, и не намерен добровольно впускать её в свой разум. Но Авалькира нашла другие способы заставить его повиноваться.

Несмотря на то, что это решение сохранило её тенемагию, её узы с Сидрой и фениксом были тонкими, изнашивающимися верёвками по сравнению с узами стальной цепи, которые она разделяла с Вероникой. Может быть, когда-нибудь Авалькира сможет объяснить его силу, сможет показать Веронике, как им владеть, а не бояться его. В глубине души Вероника боялась этого, как будто вторжение Авалькирии было чем-то, что она должна была предотвратить любой ценой. Только вот Вероника не догадывалась, что сама Авалькира боялась надолго задерживаться в её сознание.

Авалькира едва не лишилась собственного сознания, когда навела на Веронику то призрачное магическое видение в шахте. Она подумала, что это было бы хорошей возможностью заставить Веронику занять оборонительную позицию — а также дать самой Авалькирии взять ситуацию в свои руки, — но она не ожидала, что воспоминание окажется сильнее, чем предполагала сама Авалькира.

Именно Вероника завершила то видение для них двоих. На самом деле, всех троих, потому что сын коммандера так-же поселился в голове и в сердце Вероники. К счастью, он не владел тенемагией, иначе паутина между ними была бы ещё более запутанной. На самом деле он был беспомощным пассажиром, но Авалькире в конце концов пришлось бы с ним разобраться. А пока ей приходилось действовать очень осторожно, обращаясь с Вероникой как с дикой лошадью, которую можно напугать любым резким и не осторожным движением. Как только они начинали бежать вместе, ветер развевал их волосы, а их прошлая жизнь оставалась далеко позади, Авалькира разрывала узы и освобождала их обоих.

Слева от неё послышался шорох, и, хотя Авалькире очень хотелось развернуться в седле и жадно вглядеться в деревья, она сдержалась. Вместо этого она закрыла глаза и позволила своим магическому чутью обостриться. Феникс вскинула голову, и Авалькира вернула свою магию к себе.

— Привет, ксе Ника, — сказала она, всё ещё не поворачиваясь в седле.

Несмотря на то, что она сосредоточила свою магию на фениксе, она почувствовала раздражение Вероники. Между ними промелькнуло что-то, прежде чем Вероника взяла себя в руки.

— Дайка я угадаю, — сказала Вероника, и её феникс бочком приблизился к фениксу Авалькиры, так что они оказались в поле её зрения. Авалькира повернулась к ней лицом. — Ты знала, что я приду.

Авалькира улыбнулась. — Нет, Вероника. Но я надеялась на это.

Вероника фыркнула. — Забавно слышать это от той, кто говорила, что надеяться глупо.

Авалькира в той или иной степени выражала это чувство много раз в обеих своих жизнях.

Прямо как беспомощная дурочка, которая надеялась на что-то, что было вне её контроля... но она оставалась королевой делая всё так, чтобы то, что она задумала имело наибольшей шанс на успех.

Авалькира предпринимала шаги, желая, чтобы люди и события привели к нужному для неё исходу, но она не могла этого гарантировать. Так как не может контролировать все процессы. Всё, что она могла делать, это оставаться в тени и надеяться.

— Тогда можешь считать меня дурой.

Вероника бросила на неё оценивающий взгляд. Авалькире не очень нравилось, когда на неё так смотрят, поэтому она погнала своего феникса вперёд, в небо.

Вероника последовала за ней.

Она была прирождённой всадницей, и было ясно, что её связь со своим фениксом была такой же сильной, как и прежде, несмотря на смерть и воскрешение существа, а может быть, и благодаря этому.

Взяв инициативу в свои руки, Авалькира начала вести их на юго-запад, но внезапно Вероника вылетела вперёд, а затем направила их полёт в другую сторону знакомым для Авалькиры специальным жестом всадников.

Авалькира была так удивлена этим, что, не задумываясь, последовала приказу и направила свой полёт на юг.

Как только они скоректировали полёт, Вероника повернулась в седле. — Там патрули, — коротко сказала она, и ветер донес её слова до Авалькиры.

Вероника замедлила полёт, поравнявшись с ней, но не позволяя себе отстать.

Почувствовала ли она реакцию Авалькирии на то, что она взяла инициативу в свои руки, и теперь пыталась исправить ситуацию? Авалькира попыталась установить с ней связь, но разум Вероники был защищён. Даже без использования тенемагии её поза была напряжённой, а подбородок высоко поднят.

— Мы направимся на запад, прежде чем доберёмся до Вейла, — продолжила Вероника, всё ещё выкрикивая слова, чтобы Авалькира услышала.

— Ты хорошо продумываешь свои действия — сказала Авалькира. Именно так поступали лучшие фениксеры.

Вероника не ответила.

*****

Они всю ночь летели над дикими просторами Пирмонта, которые расстилались перед ними, как огромный стелланский ковёр. После того, как они миновали все патрульные пути фениксеров командора, Вероника чуть замедлила свой полёт, позволив Авалькире взять инициативу в свои руки, поскольку не знала, куда они направляются. Теперь они были над нижним краем, летя над предгорьями ровным курсом на запад.

Авалькира сосредоточилась на пункте назначения, направляя их немного севернее того места, где, по её мнению, должны были находиться солдаты Ролана. Если бы Сидра отбила их атаку — а она должна была это сделать, — она была бы настороже и заметила бы их приближение.

— Что это? — раздался резкий голос Вероники. Авалькира притворилась, что не слышит её, и после нескольких тихих взмахов крыльев Вероника попыталась снова.

— Вал, — сказала она, её последующие слова прозвучали сдавленно. — Что это такое? Что здесь произошло?

Довольная тем, что выиграла эту битву характеров, Авалькира посмотрела вниз. Они проезжали широкие травянистые равнины между Раннетом и ферронской границей, и они горели. Авалькира не могла воспользоваться зрением своего феникса для детального осмотра, но для этого не нужно было обладать превосходным зрением, чтобы догадаться.... Солдаты Ролана напали на одну из небольших фермерских общин — Хиллсбридж, судя по их текущему местоположению.

Похоже, Вероника и Вал пропустили самое худшее; теперь были видны в основном солдаты, которые преследовали последних кричащих жителей деревни, пытавшихся спастись бегством, или сжигали и разрушали то немногое, что осталось от строений. Землю устилали тела, солдаты не пытались их сжечь или похоронить, а некоторые из имперцев, очевидно, занимались мародёрством.

— Я же говорила тебе, лорд Ролан хочет войны. Он её получит, независимо от того, будут ли твои драгоценные всадники сражаться в ней или нет.

— Это не война, — сказала Вероника, гнев искрами исходил от неё и её феникса. Это массовое убийство мирных жителей.

— Держи себя в руках, — резко сказала Авалькира, хоть ей и нравилось видеть огонь в Веронике, особенно когда он был направлен не на неё.

Гнев Вероники пульсировал и пылал, как уголёк, готовый вспыхнуть. Она была близка к тому, чтобы броситься вниз и вмешаться. Она была бушующим лесным пожаром, который слишком долго сдерживали. Её нужно было освободить.

Нет, не от лесного пожара. От оков, сдерживающих её гнев.

— Эта битва уже проиграна, Вероника. Лучше подумай о пленниках. Подумай о предстоящей битве.

Вскоре они оставили позади кровавую бойню и запах горящего дерева и плоти, и Вероника немного расслабилась в седле. Когда Авалькира убедилась, что девушка не собирается разворачиваться и ввязываться в бой, она снова сосредоточилась на пейзаже впереди.

Теперь они были недалеко от границы; Хиллсбридж был последним населённым пунктом, прежде чем местность становилось каменистой и суровой. Эти предгорья служили естественным барьером между провинцией Ферро и Свободными землями Пиры.

Несмотря на то, что была ночь, её глаза давно привыкли к темноте, и Авалькирия смогла различить вдали массу фигур. Лунный свет отражался от кусков металла и гладкой поверхности брезентовых палаток, а тлеющие костры усеивали землю там, где сгорбленные тела сидели рядом или лежали ничком и спали.

Вероника чуть наклонилась вперёд в седле — она тоже это видела.

В то время как солдаты были разбросаны по земле группами, по большей части неразличимых очертаний, за исключением привязанных лошадей и палаток, в центре лагеря была чётко очерченная граница, где под усиленной охраной стояла группа палаток побольше.

Пленные анимаги.

— Идём, — сказала Авалькира, поворачивая на север, прежде чем их заметили часовые.

Они не успели уйти далеко, как она почувствовала присутствие Сидры, и далёкий силуэт поднялся из темноты внизу, чтобы поравняться с ними.

Увидев, что это они, Сидра развернулась и направилась к своему лагерю. Они заранее договорились об этом месте — в скалистом ландшафте было несколько пещер, в которых контрабандисты прятали свои товары, прежде чем переправить их тайком через границу. В некоторых из них было множество комнат и уровней — даже дверей и замков, — потому что не весь контрабандный груз, переправляемый через границу, можно было безопасно хранить в ящиках.

Когда они обогнули высокий каменный выступ, стал виден костёр Сидры, отбрасывающий танцующие чёрные тени на небольшую поляну с каменистыми окрестностями.

Они приземлились на открытом пространстве, соскользнув со своих фениксов. Тело Авалькиры затекло от многочасового пребывания в седле, поэтому она позволила Сидре позаботиться о строптивом фениксе. Когда Сидра потянулась к поводьям Вероники, та отрицательно покачала головой.

— Оставь это, Сидра, — сказала Авалькира, расправляя плечи и разминая ноющую шею.

Сидра отступила назад, искоса взглянув на Веронику, прежде чем натянуть поводья и отвести феникса Авалькиры к кормушкам с едой и водой. Феникс Вероники смотрела им вслед, и в её тёмных глазах светился интерес. Вероника провела руками по перьям своего феникса.

— Как её зовут? — Спросила Вероника, перекрывая шипение и треск костра и негромкий хруст еды двух других фениксов.

— Сидра из Стела, — сказала Авалькира, удивлённая вопросом. В конце концов, у Вероники был список Илитии, и Авалькира только что назвала её по имени.

Вероника уставилась на неё. — Я не про неё, — с отвращением произнесла она. Авалькире стало интересно, как много Вероника знала о роли Сидры в её прошлом, или же её презрение было вызвано общим резюме Сидры. Вероника мотнула подбородком в сторону кормушек. — Феникс.

Авалькира заметила, что она не сказала "твой феникс". Могла ли она знать, что на службе у Авалькиры её удерживали вовсе не узы, а чистая, безграничная воля?

Авалькира пожала плечами. — Кто знает?

Вероника нахмурилась. — Ты не дала ей имени?

— Нет — ответила Авалькира, сверкнув зубами. — Я этого не делала. Наверняка кто-то когда-то дал ей его. Если тебе так любопытно, почему бы тебе не спросить её? — спросила Авалькира равнодушно, отворачиваясь, чтобы снять плащ и размотать широкую повязку, которой были повязаны её волосы. В последние недели у неё вошло в привычку покрывать голову.

Было очень мало людей, которые могли бы узнать её в лицо, но теперь, когда она снова была на фениксе, она не хотела, чтобы её сравнивали с королевой в короне из перьев. Ну, во всяком случае, пока.

— Ты совсем не ухаживаешь за ними, всё спуталось, — неохотно сказала Вероника, как будто сердясь на себя за то, что заметила это, и за то, что проявила заботу.

Авалькира провела руками по беспорядку. — У меня не было никого, кто мог бы позаботиться об этом с тех пор, как ты ушла.

— Может ты поэтому вернулась в хижину? За расчёской? — голос Вероники звучал сухо, но было ясно, что она хочет узнать побольше о визите Авалькиры в тот день.

Авалькира улыбнулась. — Мы обе знаем, что даже если бы у меня была расчёска, я бы ею не воспользовалась.

Уголок рта Вероники дрогнул. Она так быстро вернула своему лицу безразличное выражение, что Авалькира могла подумать, что ей это показалось.

Но это было не так. Она поняла это по явному непринуждённому виду Вероники. Она почувствовала это в узах.

— Так что? — вдруг спросила Сидра, возвращаясь к свету костра. — Ты собираешься оставить это существо умирать с голоду? — спросила она Веронику, кивая на феникса.

Вероника уставилась на Сидру, затем перевела взгляд на Авалькирию. Она не спрашивала разрешения и даже не просила совета у Авалькиры. Она оценивала ситуацию, не теряя бдительности, её чувства были обострены.

Авалькира предположила, что знает, о чём сейчас думает Вероника. Однажды её феникса отравили.

Авалькира подошла к кормушке, стоявшие там фениксы бросились по сторонам от её резкого движения. Порывшись в ней, она вытащила пригоршню обычного овса, украденного из запасов конюшен Ролана.

Авалькира положила сухое зерно в рот, рассыпав на землю несколько кусочков, и медленно прожевала, не сводя глаз с Вероники. Затем она сложила ладони рупором и зачерпнула прохладной воды из соседнего корытца. Она выпила, и жидкость потекла по её груди.

Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, затем присоединилась к Сидре у костра.

Вероника задумалась всего на секунду, прежде чем кивнуть своему фениксу, который упорхнул, чтобы присоединиться к остальным, оставив Веронику одну в темноте.

Авалькира опустилась на камень, и Сидра сделала то же самое.

Вероника продолжала стоять, настороженность сквозила в каждом сантиметре её тела, хотя она, должно быть, была измучена и нуждалась во сне. Они летели почти всю ночь, так что уже было уже довольно поздно. Оставалось несколько часов до рассвета.

— Там... — начала она хриплым голосом. — Их так много.

Авалькира знала, что она имеет в виду солдат. Она бросила Веронике бурдюк с водой, который та поймала, но пить из которого не стала.

До сих пор казалось, что Ролан посылал своих солдат относительно небольшими отрядами, чтобы они могли передвигаться быстрее и находиться в нескольких местах одновременно.

Судя по слухам, которые они подслушали в Раннете, он также посылал ударные отряды, чтобы преследовать путешественников по дороге, как рейдеры. Он не хотел рисковать, делая себя уязвимым в своих попытках дестабилизировать Пиру, поэтому держал большую часть своих сил поблизости, в Ферро. И теперь, с заложниками-анимагами, они готовились к настоящей битве с настоящими воинами, а не к набегам на бедных деревенских жителей.

— Их будет больше, когда империя выступит на Пиру — сказала Авалкирия.

—Если выступит — уточнила Вероника, и Авалькирия не смогла сдержать улыбку. Вероника всё ещё считала, что войну можно предотвратить, но она не неизбежна. Авалькира с удовольствием обвинила бы в этом коммандера, но она знала, что эта глупая надежда принадлежала только Веронике.

— Так как же мы их освободим? — спросила Вероника. — Ты сказала, что мы сделаем это, если я пойду с тобой. Ты сказала, что мы освободим анимагов и доставим их в безопасное место. Скажи мне, как мы это сделаем?

Сидра искоса взглянула на Авалькиру, но ничего не сказала. Она ожидала битвы между всадниками феникса и солдатами Ролана, а не спасательной операции.

— Эти солдаты должны отправиться на следующий день или около того, — сказала Авалькира. Технически это было неправдой. Конечно, некоторые из этих солдат снова отделились бы, но Ролан твёрдо намеревался держать большую часть своих армий под рукой. — Мы можем подождать, пока они не оставят небольшой костяк охраны, а затем нанести удар.

— Отправиться? — спросила Вероника, широко раскрыв глаза от тревоги. — Куда они должны отправиться?

Вероника сильно упростила разговор. Лишь отвечая, Авалькира сохраняла бесстрастное выражение лица. — А ты как думаешь? — она слегка пожала плечами, зная, что Вероника этого терпеть не могла. — В какую-нибудь другую беззащитную деревню. Или, возможно, они будут наступать до тех пор, пока не наткнутся на ваши слабые оборонительные рубежи и не вынудят вашего командора вступить в бой, которого он так боится.

Лицо Вероники исказилось от гнева, она отпрянула, от ярости запустив руки в волосы. — Ролан нападает на нас, и в этом почему-то виноваты мы? Это мы виноваты? Он превращает всадников Феникса в злодеев, Вал, а ты помогаешь ему в этом.

Авалькира откинулась назад, скрестив руки на груди и вытянув ноги перед собой. — Ты всё ещё не понимаешь этого, не так ли? — спросила она с некоторым раздрадением. Вероника слегка поёжилась под её пристальным взглядом, гнев сменился беспокойством. Авалькирия покачала головой с чем-то похожим на сожаление, хотя чувство это было древним, поднявшимся из какого-то забытого места внутри неё. — Мы и так злодеи. Империи нужно кого-то обвинить, и вот мы здесь.

— Мы здесь только по твоей вине.

Вспышка гнева пронзила грудь Авалькиры, но голос её звучал ровно. — Будь осторожна, Вероника. В этом мире мало кто безупречен, и пока ты судишь меня и моё прошлое, помни, что именно ваш так называемый командор прятал вас всех и готовил к войне. Именно он мобилизовал вас на противостояние империи.

— Он не выступает против империи — он выступает против войны. Против бессмысленного насилия.

Авалькира вскочила на ноги. Губы Вероники скривились, её грудь тяжело вздымалась от сдерживаемых эмоций. Авалькирия обошла костёр и направилась к ней, и хотя Веронике, стало не по себе от внезапной близости Авалькиры, она была слишком упряма, чтобы отступить или уклониться от этого выпада.

— Он - да, но не ты, — тихо сказала Авалкирия. Она остановилась перед Вероникой спиной к огню, и её фигура отбрасывала мерцающие тени на лицо Вероники.

— О чём ты говоришь? — неожиданно для Авалькиры, спокойным голосом спросила Вероника

— Ты сердита, Вероника, и ты не против применения ответного насилия, в отличие от него. Ты видишь, что не всякое насилие бессмысленно. Ты хочешь борьбы. Ты хочешь, чтобы империя истекала кровью за то, что они здесь делают. Ты хочешь, чтобы они горели.

Вероника не ответила, но вместо этого вздёрнула подбородок, устремив взгляд на Авалькиру. Она повзрослела с тех пор, как они в последний раз стояли вот так. Или, может быть, её спина стала прямее, позвоночник - твёрже.

— Есть другой вариант — сказала Авалькира, теперь её голос был тихим. Глаза Вероники сузились, она прислушивалась. — Нам не обязательно ждать, чтобы сразиться с группкой стражников.... Мы могли бы атаковать их всеми силами. Уничтожить их. Мы могли бы нанести удар по этим солдатам ещё до того, как они поймут, что происходит. Мы позаботимся о том, чтобы они больше не причинили вреда Пире, чтобы анимагов больше не крали из их постелей и не вырывали из материнских объятий.

Небо на востоке посветлело, и окутавшая их тьма стала рассеиваться. Вероника оценивающе смотрела на Авалькиру — и в этот раз Авалькирия позволила этому случиться. В этом предложении не было обмана, в её словах не было лжи. Авалькирия ненавидела империю и больше всего на свете хотела бы получить шанс разорвать её на части, будь проклят её союз с Роланом.

Вероника по-прежнему молчала. Авалькира почувствовала беспокойный взгляд Сидры — та всегда рвалась в бой, — но позволила тишине повиснуть, пока Вероника обдумывала её слова.

— Это именно то, чего хочет Ролан, — сказала Вероника, слегка покачав головой. — Ты сама так сказала. Одно дело уничтожить горстку солдат.... Совсем другое - вовлечь сотни в полномасштабное сражение. Я не стану помогать ему развязывать войну.

— Оглянись вокруг, Вероника, — война уже идёт. Ты видела Хиллсбридж. Ты видела Серебряный лес.... Всадники Феникса избежали худшего из сопутствующих разрушений, эвакуировав приграничные поселения, но это не будет продолжаться вечно. Единственная разница между нападением на них сейчас и нападением после заседания Большого Совета заключается в том, что теперь, по крайней мере, у нас есть шанс нанести реальный удар по немногочисленному войску Ролана. Как только вся мощь империи объединится с ним, не будет иметь значения, сколько солдат мы уничтожим.... Их всегда будет больше. Мы в значительном меньшинстве. Вы могли бы вооружить каждого мужчину, женщину и ребёнка в Пире, и всё равно войска империи уничтожили бы нас за считанные дни — и единственная причина, по которой мы продержались бы так долго, - это размеры Пиры. Они превосходят нас численностью в десять раз, и это не солдат против солдата. Это сотни вооружённых, обученных, профессиональных бойцов против фермеров, пастухов и рыбаков. Число погибших было бы катастрофическим. Империя приближается к Пире, и если они это сделают, Всадники Феникса этого не переживут. Нас навсегда сотрут с лица земли.

Лицо Вероники казалось бледным в золотистом свете костра. После нескольких мгновений молчания она медленно, прерывисто вздохнула. Она пришла к какому-то решению, хоть Авалькира и не пыталась добиться его с помощью тенемагии. Она просто ждала.

— Сначала нам нужно отдохнуть, — наконец сказала Вероника, и в её словах прозвучала лёгкая неохота - Авалькирия подозревала, что она предпочла бы ринуться в бой прямо сейчас, несмотря на усталые крылья её феникса и её собственное изнеможение.

Несмотря на это, сердце Авалькиры подпрыгнуло от согласия, прозвучавшего в её тоне. — У нас будет день на подготовку, и мы вылетим на закате, — сказала она.

Издалека доносились звуки пробуждающегося солдатского лагеря, нарастающий гул, прерываемый громкими криками, звоном оружия и лошадиных копыт.

— Мы должны защитить пленных анимагов, — твёрдо сказала Вероника, спокойно смотря в глаза Авалькиры. — Не позволяй им ввязываться в бой, несмотря ни на что.

Авалькирия кивнула, и когда Вероника повернула голову к Сидре, требуя ответа, та тоже кивнула. Не сказав больше ни слова, Вероника направилась к своему фениксу и распаковала свой спальный мешок. Они вместе забрались в темноту пещеры и свернулись калачиком, готовясь ко сну.

Авалькира повернулась к Сидре. — Видишь, как она отдаёт приказы без страха и колебаний? — спросила она, не в силах скрыть гордость в голосе. Она подозревала, что Вероника слышит её, и хотела, чтобы она услышала. — Она прирождённый лидер.

Выражение лица Сидры было задумчивым. — И Воин.

Авалькира покачала головой. — Королева.

Но я видела войну такой, какой не видела Авалькира, когда она парила высоко над нами, свирепая и неприступная. На земле, среди умирающих, нет разницы между другом и врагом. Все мы из плоти и крови и с отчаянно бьющимися сердцами.