— Ваал? Когда? Кааак... — у Вероники кружилась голова, а сердце бешено колотилось. При виде Вал здесь и сейчас, почти в том же возрасте, в каком она была тогда — в видении, — у Вероники закружилась голова. А её мать… она была всего в нескольких шагах от Вероники — Вероника всё ещё видела её перед собой. В последние недели она часто думала о своей матери, задаваясь вопросом, какой она могла бы быть, но ничто не подготовило её к сцене, свидетелем которой она только что стала. Ферония Эшфайр была сильной и храброй, и, возможно, самым удивительным было то, что она не боялась своей сестры. Она не отступила.

Вероника продолжала смотреть на комнату перед собой, словно ожидая, что прошлое и настоящее вот-вот поменяются местами или совсем сольются воедино. Не посмотрит ли она налево и не увидит ли там свою мать? Что-то похожее на истерику охватило её, и она мысленно вернулась к настоящему.

Её взгляд упал на мужчину, который прижимал нож к горлу Тристана. — Какого хрена ты делаешь!? Отпусти его сейчас же! — выругалась Вероника.

Мужчина посмотрел на Вал, и после того, как он некоторое время изучал Веронику, она кивнула, и Тристан поднялся на ноги. Он, пошатываясь, подошёл к Веронике, очевидно, немного дезориентированный, его мозг пытался догнать тело.

Вероника понимала это чувство.

— Вал, — повторила она, на этот раз медленнее, её сердцебиение немного успокоилось теперь, когда Тристану больше не угрожала непосредственная опасность. — Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

— Я прилетела.

— Это... это значит, что у тебя есть феникс? Ты всё же смогла его вырастить? — Вероника попыталась скрыть удивление в голосе, но безуспешно. Она не думала, что Вал когда-нибудь сможет снова обзавестись фениксом.

— Ну, конечно, не сама же я отрастила себе крылья, если ты об этом спрашиваешь, — протянула Вал, слегка ухмыляясь. Вероника не могла понять, дразнила она её или насмехалась — и была ли какая-то разница, когда дело касалось её.

— Значит, это была ты? — пробормотала Вероника. — Устроила нападение на железную дорогу? И то, что видели в Ферро? — по словам коммандера, на севере Арбории тоже было совершено нападение... Могла ли Вал быть замешана и в этом тоже?

Вал вздёрнула подбородок. — Я сражалась с империей, как и обещала тебе, и думала, что ты этого захочешь.

Вероника нахмурилась. — Мы сражаемся с империей. Всего несколько дней назад я…

— Это то, что ты называешь борьбой? Прятаться на севере и нянчиться с беженцами?

— Не все боевые действия сводятся к огню и крови, — возразила Вероника. — Мы защитники, Вал, мы пытаемся спасти жизни людей.

— Это работа, подходящая для любого необученного местного жителя, который может держать в руках копьё, а не для ордена феникса. Я думала, вы хотели заняться чем-то стоящим.

— И чем же? Нападать на торговые караваны и небольшие деревни, выставляя нас преступниками и ворами?

Вал снова улыбнулась, затем переключила своё внимание на мужчину. — Оставь нас, Дориан, и посторожи у входа. Парнишку возьми с собой, — добавила она, кивнув на Тристана.

Значит, это был Дориан, как и думала Вероника. Означало ли это, что Вал тоже вступила в союз с Сидрой? Могла ли она быть той, кто напал на Арборию, пока Вал летела сюда?

— Я никуда не уйду, — сказал Тристан, выдёргивая руку из-под руки Дориана.

Вал закатила глаза, затем кивнула в знак согласия Дориану, который отступил от Тристана и направился к выходу один. Он оглянулся через плечо — не на Вал и даже не на Веронику и Тристана, а мимо них, в темноту в дальнем конце комнаты. Вероника проследила за его взглядом и увидела тёмную арку, которая, должно быть, вела в другие части шахты. Были ли там другие, прячущиеся в темноте, или он пытался сообразить, какой выход охранять?

— Это тот, с кем ты летала? — спросила Вероника, когда они остались втроем. — Он был когда-то в твоём патруле, не так ли?

— Очень хорошо, ксе Ника. Ты читала мои документы.

— Документы Илитии, — поправила Вероника.

Вал снова пожала плечами. — Тем не менее, они мои слуги.

— Насколько я слышала, они неохотно сотрудничают с тобой.

Ноздри Вал раздулись. — И где ты это услышала, Вероника? От его отца, изгнанного экс-губернатора? Или, может быть, вы разговаривали с призраками? Наверняка вы заметили, что большинство людей, которые бросают мне вызов, в конечном итоге умирают.

У Вероники перехватило дыхание от того, что она приняла за выпад в адрес собственной матери. — Большинство, — процедила она сквозь зубы, — но не все. Я всё ещё стою здесь. И не все в этом списке преклоняются перед тобой.

Что-то промелькнуло во взгляде Вал, и Вероника поняла, что задела её за живое. Её задело упоминание о непокорности Вероники, или Вал подумала об Алексии? Должно быть, у Вал была какая-то причина включить её в список союзников, даже если после войны её статус верного вассала изменился.

— Зачем ты привела меня сюда? Зачем посылала Дориана выполнять твои приказы и переманивать меня подальше от остальных?

— Я думала… учитывая всё, что ты узнала возможно, ты захочешь поговорить.

— С тобой что ли? — ровным голосом спросила Вероника, подарив "сестру" леденящим душу взглядом. Вал скривила губы.

— А с кем ещё?

— Тогда для чего было это видение? — спросила Вероника.

— Я не ожидала увидеть вас обоих, — сказала Вал, слегка пожав плечами. — Мне нужно было убедиться, что это не перерастёт в драку, как в прошлый раз. В хижине.

— Зачем тебе вообще понадобилась шкатулка?

— Я думала, что если скажу тебе правду, ты найдёшь меня сама... Но я также подумала, что тебе, вероятно, понадобятся доказательства.

— Ну это естественно, если всю жизнь лгать всем вокруг, то люди перестанут тебе доверять. — сказала Вероника ухмыляясь.

Вал скривилась, это явно привело её в бешенство. — Ты умеешь говорить колкости. Как долго ты ждала, прежде чем рассказать этому, — она кивнула на Тристана, — о своей магии? Обо мне?

— Дольше, чем следовало, — спросила Вероника, чувствуя, как в ней поднимается чувство вины. — Этого больше не повторится.

— Осторожнее, ксе Ника, иначе твоя близость с ним навлечёт на тебя неприятности. Она замолчала, осознавая, что происходит. — Уже слишком поздно, не так ли? Все кончено. Вот почему он потерял сознание.

Вал говорила об их связи. Вероника не ответила, что, казалось, было достаточным признанием. Даже сейчас тревога Тристана была подобна мерцающему пламени рядом с ней, его жар танцевал и потрескивал на её коже.

— Это было глупо — он слишком слаб, чтобы справиться с этим. Он будет обузой.

Тристан, стоявший рядом с Вероникой, напрягся, но она не дала своим словам вырваться наружу. — Нет, — тут же ответила она, покачав головой. — Ты ошибаешься.

— Я права, и ты это знаешь — все связи - это ответственность.

— Насколько я могу судить, единственная связь, которая меня ослабляет, — это та, которую я разделяю с тобой.

Тишина.

— Вот тут ты ошибаешься, — мягко сказала Вал, и Вероника поразилась её выдержке.

Обычно она бы уже давно слетела с катушек. — Мы делаем друг друга сильнее. Вместе наша сила была бы безгранична.

Вероника вздохнула. — Я уже говорила это раньше и повторю ещё раз: мы пытались это сделать, Вал, но у нас ничего не вышло. Только не со мной.

— Но теперь всё по-другому, — сказала Вал, делая шаг вперёд. — Ты – член семьи Эшфаер. Мы обе такие. Мы созданы друг для друга.

— Ты и моя мать тоже члены семьи Эшфаер...

— Да, и будучи по разные стороны мы потерпели неудачу.

— Так вот почему ты показала мне это видение? — Вероника почувствовала, как в груди у неё шевельнулось беспокойство. Вал, как всегда, была корыстна, но в её словах была доля правды. Вероника была Эшфаером, и трудно было понять, что это на самом деле значило для неё и её будущего. Вал была и её семьей тоже. Была ли Вероника обязана самой себе — своей матери и всем своим предкам до неё — попытаться наладить отношения с ней? — Это был последний раз, когда вы разговаривали, не так ли? Это был конец?

— Я уже показывала тебе конец, — сказала Вал срывающимся голосом. Вероника знала, что она говорит о том моменте, когда Вал обнаружила, что Ферония беременна, точно так же, как стрела унесла жизнь Феронии, а огонь - жизнь Авалькиры.

— Я не это имела в виду... — сказала Вероника, вспоминая ту сцену. По правде говоря, они почти ничего не сказали друг другу — перебрасывались словами, фальшивыми любезностями и пустыми угрозами, — но это общение казалось важным. Вероника вспомнила последнее, о чём она подумала, когда видение рассеялось: что Вал не так уж плоха. Что её ещё можно спасти.

Вал никак не хотела показывать ей это конкретное взаимодействие. Скорее всего, она хотела доказать Веронике, что могла убить свою сестру, но не сделала этого.

Для Вал это было доказательством того, что она всё это время была у власти. Что она должна положить конец войне.

Для Вероники это было доказательством того, что Вал может проявить милосердие.

— Хорошо, — сказала Вероника, скрестив руки на груди и внимательно глядя на Вал. — Ты хотела, чтобы я была здесь — ты использовала Дориан, тенемагию и кто знает, какие ещё уловки для этого — и вот я здесь. Мы вместе. Что дальше?

— У меня есть информация, которая тебе нужна.

— Ещё сюрпризы? Очередное откровение, меняющее жизнь?

Вал выглядела немного… виноватой. Немного. — Тебе не следовало узнавать о своём происхождении по пачке бумаг. Но нет, не такого рода информация.

Вероника сглотнула, стараясь не показать, какое облегчение она испытала. — И что это за информация?

— О пленных анимагах, — сказала Вал. — Я знаю, где они.

— Что ты имеешь в виду? — Вероника перевела дыхание. — Они, должно быть, уже распроданы по всей империи.

Вал покачала головой.

— Они… все в одном месте? — Спросила Вероника, и у неё защемило в груди. Пленные анимаги преследовали её уже несколько дней, но она предполагала, что их исчезновения были симптомом войны и боевых действий, а не их частью. Если они были все вместе, это означало, что их похитили не предприимчивые солдаты, которые хотели подзаработать, а по приказу своего командира. — Откуда ты можешь знать об этом? — В конце концов, у них были свои шпионы, и они не смогли получить эту информацию.

Вал пожала плечами. — У меня есть союзники за пределами этого рудника и этой провинции.

— Только не он, — тихо сказала Вероника. Кто, кроме Пиры, может быть лучшим союзником, чем сам лорд Ролан, человек, ответственный за похищения? Чёрные глаза Вал блеснули в свете факелов. — Вал, скажи мне, что ты не вступила в союз с человеком, который пытается убить нас всех.

— Не драматизируй, — вздохнула Вал. — И он только думает, что я его союзник.

— Подождите, — наконец заговорил Тристан. — Вы вступили в союз с лордом Роланом? Но он губернатор империи — именно против него вы сражались шестнадцать лет назад.

— Семнадцать, — лениво поправила Вал. — И они не называли это Войной Крови, потому что это была борьба между политиками. Это была гражданская война. Между родственниками.

— Что значит, он только думает, что ты его союзница? — надавила Вероника.

— Ну же, Вероника. Ты лучше других знаешь, что я ничего ни для кого не делаю, если только не извлекаю из этого выгоду. Я хотела узнать о его планах, и я узнала. Где он нанесёт удар и когда, — сказала она, небрежно взмахнув рукой. — И где он держит свою приманку.

— Приманку? — Растерянно спросила Вероника. Затем она поняла всю правду. — Он использует их, чтобы выманить нас.

Вал серьезно кивнула. — Их десятки. В основном дети. Ролан хочет причинить тебе боль, да, но ещё больше он хочет втянуть тебя в битву. Он хочет, чтобы это было настолько зрелищно, чтобы у империи не осталось иного выбора, кроме как поддержать его. Он с радостью пожертвует ради этого несколькими сотнями солдат.

— Командор… он всё поймёт, — сказала Вероника, но Вал, конечно, и так это знала. — Он увидит, что делает Ролан. Он не станет играть ему на руку.

— Как жаль — как минимум, анимагов. А я-то думала, ты хочешь спасать жизни людей…

— Ты знаешь, где они? — Спросила Вероника, и в глубине её сознания зародилась идея - идея, которую, как она знала, Вал пыталась ей внушить.

— Да, а почему же ты спрашиваешь? — спросила Вал с вежливым недоумением.

— Ты знаешь почему, — неожиданно для себя произнесла Вероника, и Вал слабо улыбнулась этой маленькой победе. — Если я последую за тобой, — вслух произнесла Вероника, — ты поможешь мне освободить их и доставить в безопасное место?

— Вероника, нет, — вмешался Тристан. Он схватил её за руку, пытаясь заставить посмотреть на него, но она не отрывала взгляда от Вал. В глазах Вал горел торжествующий огонёк, говоривший о том, что это именно то, чего она хотела.

— Я так и сделаю, — сразу же ответила Вал.

— А ты согласишься не мстить империи?

Вал сжала губы, обдумывая свой ответ. — Я не могу обещать, что не буду предпринимать никаких действий против империи, но, — сказала она, пресекая возражения Вероники, — возможно, меня можно убедить рассмотреть другие, менее жестокие варианты.

Вал произнесла эти слова лениво, задумчиво, как будто эта идея только сейчас пришла ей в голову, но Вероника поняла, что это была за манипуляция: Вал хотела, чтобы Вероника думала, что у неё нет другого выбора, кроме как остаться с Вал, что только она может убедить Вал отказаться от своей мести империи.

Была ли в этом хоть доля правды? Вал была не из тех, кого можно остановить или отговорить, но Вероника также знала, что Вал была искренна, когда говорила, что хочет, чтобы они были вместе. Было трудно понять, почему она этого хотела, но Вероника была бы дурой, если бы не понимала, что у неё действительно есть какая-то власть или влияние на свою бывшую сестру, точно так же, как у Вал были власть и влияние на неё. Была ли это просто связь между ними, или это были семейные узы? Кровные? Сможет ли Вероника сделать то, что не удалось её матери, и помешать Авалькире Эшфаер разрушить мир?

— Вероника, послушай же меня — взмолился Тристан. — Ты не можешь этого сделать. Мой отец…

— Она не подчиняется ему, — оборвала его Вал, бросив взгляд на Тристана, прежде чем снова повернуться к Веронике. Когда она заговорила снова, её глаза были тёмными и блестящими. — Ты Вероника Эшфайр. Ты ни перед кем не отчитываешься.

По спине Вероники пробежал холодок, когда она осознала правдивость слов Вал.

Если бы Вероника захотела, она могла бы выйти вперёд — могла бы открыться коммандеру Кассиану и остальным фениксерам. Прислушался бы он и остальные к ней тогда? Позволит ли ей правда сделать больше, по-настоящему изменить ситуацию? Была ли она в конечном счёте эгоисткой, скрывая свою личность, когда знала, что может предложить больше, чем сейчас? Была ли она трусихой?

С другой стороны, раскрытие её личности может иметь противоположный эффект.

Командор может больше не воспринимать её как воина и всадницу на фениксе, а как пешку — разменную монету. Будет ли она заперта и в безопасности, сочтена слишком ценной, чтобы рисковать?

Но это была не её империя — Вероника ни на что не имела права здесь, в Пире. Коммандер Кассиан возродил орден Всадников Феникса с нуля, и в конечном счете от него зависело, захочет ли он признать её положение в старом мире в своем новом, или он предпочтёт относиться к ней так же, как и всегда: как к юному подмастерью фениксеру. В конце концов, он когда-то был губернатором, а его семья была королями задолго до этого. Мир изменился, и их положение в нём тоже изменилось. Было ли место королеве в новой империи? Сохранилось ли значение имени Эшфайр?

Вероника верила, что люди заслуживают своего места в обществе, и, возможно, именно поэтому раскрытие её личности так сильно потрясло её. Единственное, что в ней изменилось, - это фамилия. Действительно ли это изменило её, или она осталась тем же человеком, каким была всегда?

И если она хотела, чтобы имя Эшфайр имело значение, разве не она должна была это сделать?

— Пожалуйста, Вероника, — сказал Тристан, отвлекая её от размышлений. Теперь он стоял перед ней, положив руки ей на плечи. — Она пытается заставить тебя уйти, заставить думать, что это единственный выход.

— А я и не собираюсь, — сказала Вал, направляясь к ним. Тристан попытался прервать её, но Вал через плечо обратился непосредственно к Веронике. — Я усвоила урок и не буду тебя принуждать. У тебя есть время до полуночи, чтобы встретиться со мной здесь, у южного входа в шахту. Решение за тобой — Она бросила последний взгляд на Тристана. — И да, ксе Ника, приходи одна.

Вал снова позвала Дориана, и он повел их по коридору, отличному от того, по которому они вошли, который вёл к южному входу. Вал осталась в комнате, с напряжённый выражением в глазах наблюдая, как они уходят.

Как только они скрылись из виду Вал, поведение Дориана изменилось. Он ускорил шаг, часто оглядываясь через плечо и бормоча что-то себе под нос. Он так беспрекословно подчинялся Вал, что Вероника подумала, что он, возможно, находится под влиянием тенемагии, но теперь она поняла, что могла бы это почувствовать. Дориан подчинялся Вал по собственной воле, что, казалось, противоречило словам Алексии о том, что он избегал всех фениксеров со времён окончания войны....

— Почему ты решил снова прислуживать ей? — Спросила Вероника, крутанувшись на месте, когда они достигли выхода из пещеры. Она была расстроена и зла, и ей нужно было на ком-то сорваться. — Я думала, ты ненавидишь всадников. Я думала, ты не хочешь, чтобы тебя нашли.

Дориан выглядел озадаченным. — Я этого не делал.

Вероника оглядела стены пещеры. — Глупое место ты выбрал для того, чтобы прятаться, когда все знают, что ты из Рашли.

— Мой отец, — сказал Дориан, опуская глаза. — Он... нездоров. Ему нужен был кто-то, кто бы за ним присмотрел.

Его печальное выражение лица грозило пробудить в Веронике нарастающий гнев, поэтому она отвела от него взгляд. — Тебе следовало отвести его в безопасное место. Тебе следовало уйти.

Тристан встал между ними. — Просто забудь об этом, Вероника, пойдём.

— Как ты её только что назвал? — Спросил Дориан, широко раскрыв глаза. Он перевёл взгляд через плечо Тристана. — Как тебя зовут?

Вероника колебалась, удивлённая его реакцией. — Вероника.

Он кивнул, а затем продолжал кивать, как будто внезапно всё в мире обрело смысл. — Пирейская форма имени Ферония.

— О чём ты? — Вероника и Тристан произнесли это в один голос. Вероника неосознанно шагнула к Дориану.

Он покачал головой, словно пытаясь прийти в себя, а затем пристально посмотрел на неё. - Аксура небесная, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. — Да, — сказал он неожиданно твёрдым голосом. — Я ненавижу всадников Феникса. Ты бы тоже ненавидела, если бы сделала то, что я был вынужден сделать....

— Тебя вынуждали? — спросила Вероника. — Насколько я могу судить, ты сейчас просто добровольно прислуживал Авалькире Эшфаер.

— Это была моя собственная вина. Я позволил этому случиться.... Я не позволю этому случиться снова. Дакс мог это видеть… почувствовать это.

Вероника внезапно вспомнила, что Даксом звали феникса Дориана, которого они ещё не видели. Тристан, сидевший рядом с Вероникой, оживился, как будто знал, о чём говорит Дориан.

— А после её смерти… всё исчезло. Я проснулся и… — Он посмотрел на Веронику широко раскрытыми от ужаса глазами. — Это был кошмар наяву. После того, как Сидра ушла с тобой, меня послали за твоим отцом.

Тристан уже стоял рядом с Вероникой, обнимая её за плечи, но она была спокойна и тверда, как камень.

— Илития велела мне убить его, — сказал Дориан, и боль исказила его черты. — Она велела мне пойти за ним и убить его, просто чтобы убедиться... Он сглотнул. — Но я этого не сделал.

Вероника покачнулась на месте, облегчение хлынуло через неё потоком, и Тристан прижал её к себе ещё крепче. Она чувствовала себя одурманенной, оторванной от своего тела. Она подозревала — возможно, даже надеялась — что её отец, возможно, всё ещё жив, но в тот момент было трудно испытывать радость. Было трудно что-либо чувствовать.

— Мы с Даксом летели и летели... и никогда не оглядывались назад. Но всё равно, это прошлое преследует меня, — закончил Дориан, безнадёжно уставившись в темноту.

— Но… почему ты служишь ей сейчас? — спросила Вероника, её голос был едва слышен.

— У меня нет выбора — мрачно сказал он. — У неё есть... — он колебался, и Вероника снова подумала о Даксе. Где был феникс Дориана? —Это не имеет значения, — закончил он, покачав головой. — Для меня уже слишком поздно, но не для тебя. Беги - лети.

Постарайся сбежать от неё, сделай это. Мир едва пережил первую жизнь Авалькиры Эшфайр.... Я не уверен, что он переживёт её вторую жизнь.

Возможно, я проигрываю битву.

Я могла бы оплакивать выпавший мне жребий… или я могла бы попытаться изменить ход игры.