К тому времени по залу уже поползли слухи. Из тех самых слухов, что рождаются между балконными дверями и тяжёлыми портьерами, рядом с бокалами шампанского и тарелками с изысканными закусками. Они текли между шелестящими платьями вместе со смехом и приглушёнными голосами, перекатывались от одной дамы к другой и в конце концов сходились в одной точке — у левой груди некой знатной госпожи.

За веером, украшенным пышными перьями, мелькнула довольная улыбка, изогнувшаяся мягкой дугой. Это была Ариз Маргус, дочь Терезы Маргус. Взгляды, в которых сплелись зависть и восхищение, скользили с её левой груди выше — к шее самой Ариз Маргус. Украшение на шее младшей хозяйки Маргус вспыхивало в свете люстр, и каждое её грациозное движение словно нарочно подчёркивало блеск драгоценности.

Ароленне, глядя на это, холодно сузила глаза. Брошь на её груди тоже несла в себе «вечное благословение», но теперь этот символ будто оборачивался против неё самой — в сторону матери и дочери Маргус.

— Поразительно.

— Кажется, прошла всего неделя с небольшим?

— Маргус и правда не зря слывут семьёй, у которой сокровища прячутся в каждом углу.

— Теперь понятно, почему барон Мальтон в последнее время так важничает.

Ароленне поднесла к губам шампанское. Рыцарь, стоявший рядом, тут же принял у неё бокал, на котором остался след помады. Вокруг неё, как рой пчёл, вились благородные мужчины, но сейчас они только раздражали. В такой обстановке нельзя было позволить себе стиснуть зубы и выдать раздражение — это означало бы лишь дать повод для насмешек. Поэтому Ароленне, прикрыв губы веером, улыбнулась так, будто сама была цветком из роскошного сада.

«Старая лисица», — с яростью подумала она.

Её душило раздражение, и каждую фразу, долетавшую до слуха, она мысленно дополняла злым замечанием. На самом деле прошло не «чуть больше недели», а ровно пятнадцать дней и ещё один день сверху. И не только барон Мальтон стал держаться увереннее — Ариз Маргус тоже заметно расправила плечи.

Эта тонкая, почти хрупкая шея Ариз, вытянутая с такой вызывающей прямотой, раздражала Ароленне до невозможности. Всё внимание, весь тот интерес, которым теперь была окружена молодая Маргус, изначально должен был принадлежать ей. Пятнадцать дней и один день — а за это время успели состояться всего три бала. Ароленне была уверена, что, если украшение и правда настолько редкое, по меньшей мере целый месяц только она одна будет купаться в этом восторженном внимании.

И вот теперь её охватило почти нелепое, но оттого не менее острое чувство: раз уж подарок собирались добыть, так могли бы принести что-нибудь ещё более редкое. Абсурдное возмущение, но слишком живое, чтобы его можно было подавить.

Она вскинула подбородок и чуть заметно шевельнула веером. Пусть восхищения оказалось меньше, чем ей хотелось, всё же в таком большом зале лишь двое могли похвастаться «вечным благословением». И то хорошо, что украшение досталось не Мариэт Кэдилтон. Но вместо облегчения в груди нарастало другое чувство — острое любопытство.

«Где они это взяли?»

Вокруг только и говорили о «вечном благословении». Новое красное атласное платье Ароленне, сшитое специально для этого вечера, почти не притягивало взглядов — разве что мелких поклонниц и незначительных спутниц. А ведь она так тщательно готовилась к этому балу.

Мариэт Кэдилтон, напротив, смотрела на Ариз с заметным оживлением. Эта девушка совсем недавно дебютировала в свете, но уже проявляла характер. Сияющая блондинка с острым умом, она явно радовалась появлению новой дамы, способной стать противовесом Ароленне. Пока вокруг Ариз держались в основном старшие покровительницы, и если Мариэт сумеет приблизиться, то легко сможет сделать её частью своего круга.

Именно этого Ароленне и опасалась. Но ещё неприятнее было другое: даже имея на груди столь редкое украшение, именно ей теперь приходилось первой подходить к Маргус и поддерживать любезную беседу.

— Госпожа Маргус.

— Ах, это мисс Кэдилтон.

Ароленне, не сводя глаз с происходящего, слегка прикусила алые губы. Пока она колебалась, Мариэт двинулась первой. Впрочем, Ароленне всё ещё утешала себя тем, что у неё есть Шартус. Точнее — слух, который уже нельзя было игнорировать: будто именно она ближе всех к нему.

— Вы сегодня особенно прекрасны, госпожа. А это, должно быть, ваша дочь, о чьём дебюте столько говорили?

— Мне приятно, что вы узнали её. Риз, поздоровайся. Это мисс Мариэт Кэдилтон.

— Рада познакомиться, мисс Кэдилтон. Я — Ариз Маргус.

Тереза Маргус наблюдала за этой сценой с таким выражением, будто происходящее доставляло ей неподдельное удовольствие. На мгновение её чёткий, внимательный взгляд скользнул по лицу Ароленне Мульд. Любой, кто хоть немного интересовался светской жизнью, знал: Мариэт Кэдилтон и Ароленне Мульд давно находятся в состоянии негласной войны. И Тереза прекрасно понимала, зачем Мариэт подошла именно сейчас. Надо признать, девица оказалась довольно умной.

Заполучив «вечное благословение», Тереза сразу попыталась оценить, какое влияние эта драгоценность окажет на Ариз. И Мариэт Кэдилтон была одной из тех полезных фигур, которые могли сыграть в этом не последнюю роль. Особенно потому, что у неё была не одна-единственная цель.

— Ариз, вы и правда так живы и прелестны, как о вас говорят. Я давно хотела познакомиться с вами лично — столько слышала о вашей рассудительности. Всё-таки имя Маргус говорит само за себя.

— Вы слишком добры. Мне, напротив, куда чаще рассказывали о вас, мисс Кэдилтон.

— Ха-ха, думаю, совместное чаепитие могло бы быть весьма приятным. Ах, это ведь и есть «вечное благословение»? Оно и правда так прекрасно, как о нём говорят?

Намерение было очевидным: одновременно приблизить к себе Ариз и понемногу обесценить само украшение. Тереза Маргус прекрасно это видела — и всё же никак не вмешивалась.

У неё был свой салон, своя власть, своё положение. Но это ещё не означало, что всё это естественным образом перейдёт к Ариз. Влияние в свете держалось не только на деньгах. Нужно было быть предметом зависти, притягивать к себе чужие желания, уметь направлять людской интерес, улавливать ветер моды и навязывать его другим. Харизма, зоркость, инстинкт на тенденции — всё это тоже имело значение.

И не каждому было дано обладать всем сразу.

Тереза в молодости вовсе не считалась ослепительной красавицей. По-настоящему яркой внешностью она не блистала. Но она была человеком с натурой спящего льва — опасной, терпеливой, способной ждать. И именно длительное время, а не мгновенный эффект, сделало её той, кем она стала теперь: хозяйкой самого влиятельного салона в обществе.

Ариз бросила на мать быстрый взгляд, и та в ответ едва заметно кивнула. Получив молчаливое разрешение, Ариз улыбнулась Мариэт с уверенной, почти победной мягкостью.

— Правда, у этого украшения чудесное название? «Вечное благословение»… Оно звучит почти как обещание.

Когда человек достигает богатства и славы, чего он начинает желать потом? Тереза Маргус стремилась теперь лишь к одному — к наследованию власти. К тому, чтобы её вес в обществе перешёл к дочери.

— И история, заключённая в этом украшении, по-настоящему прекрасна, — продолжала Ариз. — Мама, услышав её, сразу решила, что обязательно подарит это мне.

— Я ведь сама присутствовала тогда, — мягко добавила Тереза. — И не могла не согласиться. Это действительно редчайшее сокровище, вновь явившееся в свет.

— Чтобы заполучить его, пришлось пройти через немалое…

Именно в этот момент, в нужную секунду, к ним стали поворачиваться головы. Ароленне стиснула зубы. Рыцарь Пан поспешно поднёс ей новый бокал шампанского, но она даже не удостоила его взглядом. Кроме пары растерянных поклонниц, никто уже не замечал её. Точно так же, как бывает, когда хозяин вечера поднимается для тоста: весь зал мгновенно тянется в одном направлении. Теперь этим направлением стали Кэдилтон и Маргус.

— Этот мастер, изготовивший украшение…

Сведения, богатство, амбиции и жажда новых союзов — всё это отражалось в глазах окружавших Маргус людей. И теперь вопрос был уже не в одной драгоценности. Всё стало шире. Речь шла о благородстве, о престиже, о праве обладать тем, что вызывает зависть у других. Мужчины и женщины, все без исключения, навострили уши, желая узнать, кто же стоит за новой драгоценностью, которая грозила определить следующий этап моды.

Слух разошёлся стремительно.

После того бала не осталось человека, который не знал бы, у какого ювелира теперь наибольший успех. До того момента, как «вечное благословение» стало новой светской лихорадкой, прошло совсем немного времени.

И всё случилось именно так, как того хотела Розентайн.

В данном переводе разделение на главы выполнено на мое усмотрение. В некоторых местах границы глав могут отличаться от других версий или переводов.

Если вам понравился перевод этой истории — пожалуйста, поддержите переводчика.

Глава манхвы 32-33