Именно поэтому Шартус не отводил взгляда — напротив, смотрел с явным интересом.

Его глаза, несмотря на приглушённую насыщенность цвета, обладали глубиной, в которую невольно хотелось вглядеться. Линия переносицы, плавно спускающаяся вниз, придавала лицу изящество, от которого перехватывало дыхание.

«Хватит уже», — мысленно оборвала себя Розентайн.

Она резко решила прекратить эту странную дуэль взглядов и, не оборачиваясь, бросила стоящему рядом Люсьену:

— Попробуйте вы, Люсьен.

— Боюсь, даже мне это не под силу… — уклончиво ответил тот.

— Что, больше не будешь смотреть?

Низкий голос раздался так внезапно, что Розентайн тут же пожалела о сказанном. Шартус, словно человек, которому доставляло удовольствие всё происходящее, лениво искривил губы в улыбке.

Его лицо стало ещё расслабленнее, ещё опаснее в своей притягательности — и Розентайн невольно прикусила язык. Похоже, она и правда слишком долго на него смотрела. Иммунитет явно начал давать сбой.

Люсьен тихо усмехнулся. Для него само по себе зрелище — когда кто-то в упор сверлит взглядом его господина — было редкостью. Со стороны это выглядело почти забавно, но, зная всю подоплёку происходящего, он не мог позволить себе прокомментировать ситуацию вслух.

— Это тяжело, — наконец призналась Розентайн.

— Не думал, что для заклинательницы найдётся что-то неподъёмное, — лениво заметил Шартус.

— Просто… тема для разговора не из простых.

У неё мелькнула мысль: а не взять ли и сказать всё в лоб? Всё равно ведь молчать до конца она не сможет — выбора у неё не было.

Но задача была сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Даже если не обвинять его напрямую, это легко могло прозвучать как подозрение в адрес графа Хермана — человека, добывшего Ларец Муры из Слоновой Кости. А тот, между прочим, был одним из ключевых союзников партии второго принца.

Розентайн же и без того находилась в зоне, близкой к легендам. Для обычных людей — слишком близкой. Ведь ей приходилось буквально на себе ощущать последствия древней ненависти к ведьмам, идущей с самых ранних времён Империи.

Всё, что происходило во дворце, так или иначе было связано с легендами: и её собственные способности, и яд магического глаза, и даже этот самый ларец Муры.

— Вам бивень Муры дороже собственной жизни? — наконец выдала она.

Это был прямой, без обиняков, удар.

Сказав это, Розентайн будто невзначай пожала плечами, словно ничего особенного не произошло. Люсьен тут же покачал головой, а Хостан уставился на неё с откровенным подозрением.

В его взгляде ясно читалось: «Ты сейчас вообще о чём?»

Розентайн отбросила попытки уклониться и, выпрямившись, вновь посмотрела прямо на Шартуса. Раз уж начала — отступать поздно. Его же реакция осталась прежней: он лишь чуть приподнял взгляд и продолжал смотреть на неё, словно предлагая продолжить.

«Опасность ещё не миновала», — вспомнила она слова, услышанные ранее.

— Что ты имеешь в виду, заклинательница? — резко спросил Хостан.

Он по-прежнему называл её именно так, когда начинал сомневаться. Похоже, перейти на имя «Роан» ему всё ещё было неловко.

Розентайн даже не повернула к нему головы. Сейчас у неё были дела важнее, чем бороться с влиянием лица Шартуса.

Но была ещё одна причина её колебаний.

Шартус… помогал наследному принцу. И делал это не раз.

— Раз уж вы специально добыли его, значит, знаете, как он действует? — осторожно начала она.

— Ты что, слушаешь, как разговаривают стены? — лениво бросил Шартус.

— Почти. Я просто перевожу их речь.

Ранон действительно выдал ей целую гору информации — словно сам был собранием древних книг. Откуда он всё это знал, оставалось загадкой, но для неё он и впрямь был чем-то вроде «говорящей стены».

Весь дворец, со всеми его призраками, был её сетью осведомителей. Эти «стены» хранили знания, выходящие за пределы времени.

Следуя подсказке Ранона, Розентайн вышла на одного призрака — бывшего коллекционера.

И тот рассказал: Слоновая Кость Муры — не единичный артефакт. Он существовал и прежде. А значит, велика вероятность, что этот предмет — подлинный.

Вероятно, именно поэтому Шартус и заполучил его.

Коллекционер, услышав о шкафе из бивня, долго смотрел на неё, словно не веря, что она понимает, о чём говорит. Он даже поинтересовался, осознаёт ли она, насколько это редкая вещь.

И потому её следующий вопрос должен был прозвучать ещё более шокирующе.

— Можно его уничтожить ?

— Что?! — взревел Хостан.

Он буквально подпрыгнул, как ошпаренный кот — зрелище, надо признать, редкое.

Розентайн на мгновение даже задумалась, не повторить ли это ещё раз, да ещё и жестом показать. Но Шартус, на которого она рассчитывала больше всего, продолжал молча смотреть на неё.

Он ждал.

— От него исходит опасность, — спокойно пояснила она.

— Опасность? Снова яд? — прищурился он.

— Судя по всему — да.

По словам призрака-коллекционера, в этом артефакте скрывалось сразу две ловушки.

Однако Розентайн не стала раскрывать всё сразу. Слишком уж подозрительно выглядело бы, если бы она знала абсолютно всё. Даже такой человек, как Шартус, не станет слепо доверять тому, кто слишком много знает.

Поэтому она выбрала иной подход.

Шок.

Сначала бросить нечто радикальное — а затем, когда собеседник отреагирует, направить разговор туда, куда ей нужно.

С точки зрения логики это выглядело даже разумнее: не рисковать с неизвестным артефактом, а просто уничтожить потенциальную угрозу.

— Я чувствую, что от него ещё будут проблемы, — добавила она.

— И как, по-твоему, шкаф может кого-то отравить? — скептически фыркнул Хостан.

— Тем более опасно, что мы не знаем как. Проще избавиться от него. Без последствий.

— Ты… да ты… Ты хоть понимаешь, сколько сил было потрачено, чтобы его достать?!

— Лучше разрушить труд, чем разрушить чью-то жизнь, не так ли?

Как она и ожидала, Шартус остался спокойным, а вот Хостан едва не взорвался.

Для Розентайн было не столь важно, какой вариант выберут — уничтожение или попытка обезвредить ловушку. Но для Шартуса этот предмет явно значил больше.

Ведь он добыл его тайно. Ради наследного принца.

Да, о том, что граф Херман привёз этот артефакт, знали многие. Но вот кому он предназначался — пока оставалось тайной.

В данном переводе разделение на главы выполнено на мое усмотрение. В некоторых местах границы глав могут отличаться от других версий или переводов.

Если вам понравился перевод этой истории — пожалуйста, поддержите переводчика.