Это было неожиданно.

— Ароллэне Мульд? Вы имеете в виду дочь графского дома Мульд? — переспросил Люсьен*.

— Ты в своём уме?.. Нет, погодите… Вы все в своём уме? Мы с таким трудом достали катализатор — и просто отдадим его кому-то другому?! — Хостан едва не подпрыгнул на месте.

Пока он возмущался, Шартус, напротив, смотрел на Розентайн холодно и внимательно.

— Объясни.

Розентайн лишь беспечно пожала плечами, словно происходящее вовсе её не касалось. Этот жест окончательно вывел Хостана из себя.

— Я ведь вышла из дворца именно под предлогом покупки подарка для леди Мульд. Разве не так, ваше высочество?

— Так и было, — коротко подтвердил Шартус.

— Но вместо этого мы нашли катализатор… и сразу вернулись обратно.

— Значит, тебе всё-таки нужен подарок?

— Не просто подарок.

Розентайн не смогла сдержать лёгкую улыбку. В ней уже угадывалось предвкушение. То, что она собиралась сделать… было чем-то, на что не способен никто из присутствующих.

Насколько она понимала, только один человек мог вывести их к источнику этого катализатора.

Ароллэне Мульд.

И то, что она оказалась рядом с Шартусом в роли его личной служанки, теперь казалось почти невероятной удачей.

В памяти Розентайн всплыл образ этого шарика.

Когда-то давно она уже видела нечто подобное.

Это было украшение герцогини.

Точнее — украшение, распространённое среди женщин той эпохи. В подобных вещах она разбиралась плохо, но однажды всё же спросила об этом у своей матери, Виолетты.

Тогда её заинтересовал брошь с таким же шариком.

Причиной стало… призрачное существо, называвшее себя герцогиней. Та с поразительной теплотой рассказывала о своём возлюбленном — так, что это не могло не запомниться.

Виолетта объяснила тогда, что подобные украшения символизировали «вечное благословение».

Это слово глубоко засело в детской памяти.

Маленькая Розентайн даже тянула мать за рукав, прося подарить ей такую же брошь.

Но увы — к тому времени мода уже прошла, и найти подобное украшение было невозможно.

«Тогда откуда у него этот шарик?..»

Ответ напрашивался сам собой.

Скорее всего — через мастера-ювелира, имеющего особые связи. Через сложный, почти тайный заказ. Ведь для того, чтобы использовать его в связке с ядом «злого глаза», требовался не просто ремесленник, а специалист, понимающий, с чем он работает.

А значит — нужно найти этого мастера.

«Хитро…»

Это было действительно изощрённо. Кто бы догадался, что за попыткой убийства стоит ювелир? Что украшение может стать орудием отравления?

Если бы Розентайн не обратила внимания — происхождение катализатора так и осталось бы неизвестным.

— Этот шарик — часть украшения, — спокойно сказала она.

— Украшения? — нахмурился Шартус.

— Да. Примерно… сто восемьдесят лет назад он был в моде.

— Это ты тоже узнала с помощью своей магии? — с интересом спросил Люсьен, принимая шарик и внимательно его рассматривая.

И правда — при ближайшем рассмотрении он выглядел скорее как изящное украшение, чем как алхимический компонент.

Теперь становилось понятно, почему алхимик не смог определить его природу. Ведь шарик проявлял свои свойства только при взаимодействии с ядом.

Розентайн невинно улыбнулась, без тени сомнения:

— Да. Я только что это увидела.

— …Удобная у тебя способность, — пробормотал Хостан, на мгновение даже с завистью глядя на неё.

Его отношение заметно изменилось. И это было… забавно.

Розентайн едва сдержала улыбку.

Разумеется, это была ложь.

Она уже сама сбилась со счёта, сколько раз соврала за всё это время.

Впрочем, ей даже стало любопытно: а что, если однажды показать Хостану то, что видит она? Было бы интересно посмотреть на его реакцию.

Розентайн шагнула вперёд.

Все трое невольно сосредоточили на ней внимание.

Теперь ей нужно было объяснить план. Почему именно Ароллэне. И зачем передавать ей катализатор.

— Это украшение давно вышло из моды. И именно поэтому леди Мульд нам так полезна.

Женщина, способная влиять на все бутики, все тренды, всё общество.

Розентайн собиралась использовать это.

Ароллэне Мульд желала Шартуса. Неважно — самого ли его или его положения и славы. Важно было одно: она его хотела.

Если Розентайн передаст ей этот шарик как подарок от принца…

Останется ли это тайной?

Розентайн могла бы поспорить, что слух разлетится по всей аристократии меньше чем за неделю.

А если ещё и объяснить значение украшения — «вечное благословение»…

Это не будет признанием в любви, но будет намёком на особое внимание.

Именно поэтому это сработает.

— Как только леди Мульд начнёт носить брошь, она сама сделает её популярной, — уверенно сказала Розентайн.

— Мода, значит… — задумчиво протянул Шартус.

— И что нам это даст? — нахмурился Хостан.

Для человека, всю жизнь державшего в руках меч, мир моды и светских интриг был слишком далёк.

Розентайн даже не стала ему отвечать. Вместо этого она спокойно продолжила, обращаясь к тем, кто уже начал понимать.

— Все богатые дамы и их дочери захотят заполучить такую же вещь. Ради статуса. Ради влияния. Ради того, чтобы быть в центре общества.

— Ты хочешь использовать их как сеть информаторов? — уточнил Шартус.

— Именно.

Её голос звучал уверенно.

— Таких мастеров немного. А тот, кто всё ещё способен делать подобные вещи и обладает нужными материалами… скорее всего, один и тот же человек.

— И ты думаешь, он объявится?

— Объявится.

Розентайн не сомневалась.

Ювелир выйдет из тени. Потому что всё это будет происходить под прикрытием — в безопасной, привычной среде украшений и заказов от благородных дам.

Кто станет подозревать опасность там, где речь идёт о роскоши и тщеславии?

Она чуть улыбнулась.

— Деньги притягивают любые желания.

Убийства, заговоры — всё в конечном счёте совершается ради выгоды. Ради денег, ради власти, ради амбиций. Розентайн смотрела прямо в глаза Шартусу, не отводя взгляда. Даже попытка убить его была всего лишь частью чьего-то желания добиться большего.

И в такой ситуации — кто откажется от внезапной, безопасной и почти идеальной возможности разбогатеть?

Тем более, когда в деле замешана Ароллэне Мульд. Кто вообще станет её подозревать? Подобная слепота была обычным следствием укоренившихся представлений: женщины, особенно светские красавицы, просто не воспринимались как серьёзная сила.

А главное — сам мастер не мог быть шпионом.

Ювелир, которому доверяют аристократки, обязательно должен иметь долгую историю и репутацию. Значит, тот, кто стоит за этим, был вынужден искать мастера уже внутри Картазен. Это делало круг подозреваемых куда уже.

Шартус молча смотрел на неё, погружённый в раздумья. Он явно принимал решение. Розентайн уже приготовилась ждать его ответа — но он сказал совсем другое:

— Я могу передать этот подарок от своего имени?

Розентайн едва не вырвалось: «Что?» — но она сдержалась. Люсьен перевёл взгляд на Шартуса; в его лице читалась сложная, трудно уловимая эмоция. Шартус же лишь коротко усмехнулся, почти незаметно, как дуновение ветра.

— Нет… Сделаем так. Передай, что это мой дар.

— Если вас беспокоят слухи в обществе…

— Они утихнут. Достаточно будет подарить что-нибудь ещё кому-нибудь, — спокойно ответил он.

Логично.

Розентайн кивнула, однако в груди остался странный осадок. Шартус смотрел на неё с лёгкой, непонятной улыбкой — и от этого внутри будто что-то спутывалось, не давая покоя.

Она подождала, надеясь, что он добавит что-нибудь ещё. Но нет. Он лишь продолжал смотреть — своим безупречно красивым, до раздражения идеальным лицом, не говоря ни слова.

В данном переводе разделение на главы выполнено на мое усмотрение. В некоторых местах границы глав могут отличаться от других версий или переводов.

Если вам понравился перевод этой истории — пожалуйста, поддержите переводчика.

*Лусен стал Люсьеном