— Доброе утро, Джиро-кун.

На следующее утро, едва я, проснувшись, вышел в гостиную, меня встретила Судзуцуки — в горничном наряде.

— …!

Эй, ну и зачем ты с утра пораньше вырядилась вот в это?

— Ну как? Я купила его ещё до того, как приехать сюда… Не уверена, идёт ли он мне. — Судзуцуки крутанулась на месте, и её юбка мягко взметнулась.

Платье-фартук, сплошь в оборках, чёрно-белое, как и положено, и почему-то удивительно хорошо сочетающееся с её чёрными волосами. Что ни говори, выглядит она как самая настоящая горничная. Только вот внутри она всё та же Судзуцуки Канаде, богатенькая госпожа с деньгами без меры. И теперь эта самая Судзуцуки — горничная… Да что это вообще за комичный разрыв шаблона? У меня от такого сердце сейчас собьётся с ритма.

— Ты в порядке? У тебя лицо бледное. Не выспался, случайно? — Судзуцуки подошла ближе и вгляделась мне в лицо.

……Нет-нет-нет-нет. Ты сейчас это серьёзно?

— …Причина моего недосыпа — ты, между прочим, — ответил я, изо всех сил сдерживая зевок.

Ну а что мне оставалось? Ты сама загнала меня в такую ситуацию. Спать в одной комнате с этой самой Субару-самой — это уже слишком…

♀×♂

— Эй, ты что, правда собираешься спать здесь?

— Разумеется. Иного выхода нет, — с лёгким недовольством отозвалась Коноэ.

Пусть сейчас на ней и мужская форма, всё равно я уверен, что спать в одной комнате с парнем ей должно быть неловко. Стоя у двери моей комнаты, Субару-сама скрестила руки на груди, а губы у неё сложились в недовольное «へ». И, конечно же, виновницей всей этой проблемы была не кто иная, как Судзуцуки Канаде.

Из-за того, что она вломилась к нам, свободных комнат не осталось. Она и правда воплощённый дьявол. Куда ни придёт — всюду начинается беда.

— Я… я захожу.

Коноэ, похоже, нервничала: в мою комнату она вошла так, будто новый следователь впервые переступает порог места преступления. На ней всё ещё была та чёрная пижама. Наверное, она брала её с расчётом на будущий рост, потому что сидела она довольно свободно. А в руках у неё была плюшевая овца.

Выглядела она мило и модно, но с острыми зубами и алой пастью — её звали «Silent Sheep». Жутковатое, но в то же время симпатичное создание, явно сделанное по образцу того самого профессора из фильма. Коноэ, похоже, без памяти влюблена в эту игрушку и не может уснуть без неё.

Я не против, что у неё есть такая девчачья сторона, но с этой штукой в одной комнате мне как-то не по себе. Такое чувство, будто это одна из тех японских кукол, у которых волосы сами растут, и ночью она меня задушит.

— Может, тебе всё-таки лучше лечь в маминой комнате? А Судзуцуки пусть спит на диване в гостиной.

— Не говори глупостей. Я не могу позволить юной госпоже спать в таком месте. Если уж на то пошло, лучше я сама лягу на диване.

— Но Куреха тебе это запретила.

Причина у неё была ровно та же, что и у Коноэ по отношению к Судзуцуки. Что-то вроде: «Нельзя, чтобы Коноэ-сэмпай спала на диване». А когда я спросил, почему тогда Коноэ просто не переночует в комнате Судзуцуки, моя младшая сестра влепила мне полумесяц-пинок прямо в рёбра.

Если подумать, Куреха ведь не знает, что Коноэ — девушка. Значит, она не хочет, чтобы парень, который ей нравится, спал в одной комнате с другой девушкой.

— Но тогда почему ты должна спать именно в моей комнате?..

— И что, по-твоему, мне ещё делать?! Куреха-тян считает меня парнем, и если я откажусь спать у тебя, она может что-нибудь заподозрить.

Нет, я понимаю её логику. Два парня в одной комнате — ничего особенного. Когда Куросе оставался у меня, он тоже ночевал здесь. Ну, правда, мы обычно всю ночь резались в игры, так что толком и не спали.

— И ещё, чтобы ты знал… — Коноэ впилась в меня острым взглядом. — Если вздумаешь что-то лишнее, я тебя убью.

— …Не вздумаю.

И правда не вздумаю. На втором этаже комнаты расположены так: Куреха, потом я, потом Судзуцуки, так что я зажат с двух сторон. Будь ситуация хоть немного подозрительной, обе наверняка будут подслушивать через стены. Что со мной будет, если я всерьёз попробую распускать руки? Да я не просто не усну — я усну навечно.

Я достал из шкафа футон и расстелил его на полу.

— Тогда спокойной ночи. Я лягу здесь, а ты бери кровать, — сказал я и забрался под одеяло.

— П-подожди, Джиро!

Но Коноэ торопливо меня остановила. С чего бы это? По голосу было слышно, что она запаниковала.

— Почему ты не спишь в своей кровати?

— А? Ну… Этот футон у меня в шкафу лежал целую вечность, он пыльный и пахнет затхлым. Так что просто ложись на кровать.

— Но… — Коноэ внимательно посмотрела на кровать, а потом выдавила: — Я не смогу так уснуть…

— Мм? Тебе, что ли, не спится на чужой подушке?

— Н-не совсем… Просто спать в твоей кровати — это… — Коноэ неловко отвела взгляд.

Что, ей настолько неприятна сама мысль спать в моей постели? Не скажу, что не задело.

— Хочешь тогда лечь здесь?

— …Нет, всё нормально.

Побродив тревожным взглядом по комнате, Коноэ наконец будто решилась и скользнула в мою кровать. Но улеглась не на спину и не на живот, а на бок — и это почему-то меня удивило. Такое чувство, будто она не хотела, чтобы я видел её лицо, и потому отвернулась к стене.

— …Здесь так пахнет Джиро.

— А? Ну да, я же каждый день тут сплю.

— …………

Не ответив, Коноэ накрылась одеялом с головой и свернулась клубком, точно кошка. Что, ей и правда неприятно, если я увижу её спящее лицо?

— Тогда спокойной, — сказал я этому свёртку из одеяла и выключил свет.

Я хотел поскорее уснуть, так что сразу же закрыл глаза, но успокоиться не смог. Сначала я думал, что виновата та жуткая овца, из-за которой меня может схватить сонный паралич, но вскоре понял настоящую причину — сладкий запах шампуня, щекочущий мне нос.

Мм, ну да, у Курехи дорогой шампунь, он совсем не такой, как мой дешёвый. Если уж описывать, то он пахнет… девчонкой. И сейчас этот запах исходил от Коноэ.

— …………

Плохо дело. Я слишком остро начал её осознавать. Она может сколько угодно ходить в мужской форме, но всё равно она девушка… Спокойно, спокойно. И чего это у меня так колотится сердце только из-за её запаха? Ладно, надо считать овец — так точно усну. Конечно, не ту конкретную овцу, а самых обычных, каких угодно. Сгорая от неловкости, я отвернулся от Коноэ так же, как отвернулась она, и начал глубоко дышать. Всё нормально, если сосредоточусь, обязательно усну…

— …

Тиканье настенных часов отдавалось в ушах как барабанный бой. Интересно, сколько времени прошло. Судя по часам, уже за полночь. Никогда в жизни я не молился так сильно лишь об одном — чтобы мне удалось мирно уснуть.

И тут с кровати донеслось тихое дыхание. Ага, значит, это ты говорила, что не сможешь уснуть? Проклятый дворецкий. Хотя, если подумать, прошлой ночью ей пришлось ночевать в каком-то парке, так что выспаться ей точно не удалось. Но всё равно как-то слишком уж расслабилась — я-то тоже прошлой ночью вообще не спал.

— …А ведь я мог просто лечь на диване.

Мысль пришла слишком поздно, но всё равно сорвалась с языка. Хотя, может, и не слишком? На том диване я бы наверняка спал куда спокойнее. Так что я решил действовать. Чтобы не разбудить Коноэ, я изо всех сил попытался выбраться из футона без единого звука. Прямо как ниндзя из Ига, стирающий само присутствие движений.

— …Фуваа…

Но как раз в тот момент, когда я почти выбрался, позади раздался тихий голос. Я машинально обернулся и увидел силуэт в темноте — Коноэ приподнялась на кровати. Чёрт, неужели разбудил?..

— Мм… Джиро… ты куда? — спросила она вяло; похоже, после пробуждения ещё не до конца пришла в себя.

— В туалет. На минутку.

Разумеется, это была ложь. Если бы я сказал, что не могу уснуть и хочу перебраться на диван, она, скорее всего, начала бы меня жалеть. Всё-таки сейчас она, формально, мой дворецкий.

— …Врёшь.

Но этот самый дворецкий, похоже, без труда раскусил мою ложь. Чёрт, вот уж Субару-сама. Не думал, что она так быстро меня поймает. Ладно, скажу как есть.

— Говоришь так… а сам ведь на самом деле хочешь прокрасться в комнату юной госпожи, да?

— …Чего?

— Не надо скрывать… Извращенец. Если хочешь пойти к ней, сначала победи меня…!

— …………

Так, плохо дело. Похоже, лучше бы мне сейчас просто сбежать. Но ровно в тот момент, когда я так подумал —

— Гуэх!?

Тонкие руки обвили мою шею сзади. А потом начали давить на трахею. Поза борцовского приёма — удушающий захват.

— Я… не пущу тебя… Я защищу юную госпожу… — донёсся до меня голос Коноэ.

Ох ты ж… Да она сонная и одурманенная куда сильнее, чем я думал. Она что, всерьёз решила, будто я собрался тайком пробраться в комнату Судзуцуки?..

— С-стой, я не иду в комнату Судзуцуки…

— …Что ты сказааал?

Я изо всех сил попытался объясниться — и почувствовал, как давление на шею ослабло. Ах, слава богу. Ещё немного — и я бы успел на ночной рейс в загробный мир. Я уже было с облегчением вдохнул, но тут…

— Только не говори… это комната Курехи-тян?

На этот раз Коноэ обняла меня сзади, сцепив руки на моём туловище.

— Совсем больной… Даже если вы близки, нельзя же распускать руки на родную младшую сестру…

— Ч-что ты вообще несёшь, тупой дворецкий! Да я ни за что… Уааа!? — Вдруг моё тело словно оторвалось от земли.

Коноэ с неожиданной силой подняла меня, а потом швырнула спиной вниз — бэкдропом. От такого приёма содрогнулся бы даже самый отбитый рестлер-злодей.

— Гуах!?

Я успел подготовиться к удару и, к счастью, рухнул на мягкую кровать. Но опасность на этом не кончилась. Хотя она и перебросила меня назад, сама Коноэ по-прежнему держалась за меня.

— Раз уж ты такой… тогда ладно… Я просто вырублю тебя приступом гинофобии…!

Ой-ой-ой! Даже сонная, а угрожать умеет как надо. Я и не думал, что она пустит в ход мою слабость…! Но, как и сказала, Коноэ ещё крепче стиснула меня в объятиях.

П-плохо. Шампунь, её дыхание у меня на затылке, и эта мягкость, хоть и не слишком выразительная, прижимающаяся к спине…

— …А?

Она что, не надела под пижаму корсет? Ну, это и логично, вряд ли в нём спят. Тогда это ощущение через тонкую ткань — почти как…

— Гухааа!?

В этот момент в носу разлилось тепло. Всё, начинается. Если так пойдёт и дальше, я собственной кровью сотворю второе Красное море.

— Ну как… Теперь понял… вот она, истинная сила дворецкого…!

Голос Коноэ начал затухать. Вместо него снова послышалось ровное дыхание. Похоже, она израсходовала последние силы и уснула. Но даже так я не мог вырваться из её хватки. И одновременно у меня окончательно прорвало плотину — Амазонка кровотечения хлынула вниз по лицу на пол. И всё же я не мог позволить себе сейчас отключиться.

Если я потеряю сознание здесь, то так и пролежу в этой позе до самого утра. А проснувшись, Коноэ всё поймёт неправильно. Решит, что это я сам забрался к ней в кровать и творил какие-то непотребства, как последний домогатель, а потом пустит в ход бензопилу.

Чтобы избежать такого будущего, мне нужно было любой ценой освободиться из этого захвата и отдалиться. Если вырвусь — сразу пойду в гостиную, да. С этой надеждой, которая прямо-таки просила водрузить над собой флаг смерти, я начал выбираться из этой мягкости, прижатой к моей спине. Вот так, как только доберусь до гостиной, уж там-то точно смогу поспать спокойно…

♀×♂

— …Да какое там спать.

Конец воспоминания. Как видите, результат был именно таким: ещё одна бессонная ночь. Как и ожидалось, я так и не сумел вырваться из объятий Коноэ и пролежал в этом положении до самого утра. А выбраться смог только когда за окном уже запели птицы. Честное слово, это было похоже на пытку. А с учётом двух ночей без сна у меня сейчас такое чувство, будто голова вот-вот взорвётся.

— Кстати, а ты не могла просто лечь в комнате Курехи? — спросил я, отпивая молоко и обращаясь к Судзуцуки.

У Курехи в комнате сейчас этот бродячий щенок, но места там всё равно хватало бы.

— Нельзя. Тогда не было бы достаточного гандикапа.

— Чего?

— Состязание уже началось. Основная специализация Субару — служить. Разве у меня был бы хоть какой-то шанс без маленькой форы?

Вот же дьяволица Судзуцуки. Значит, она специально устроила так, чтобы Коноэ спала в моей комнате, рассчитывая, что та не выспится, а сама получит преимущество в сегодняшнем состязании. Да кто ты вообще такая? Гений зла? Ты даже меня умудрилась втянуть в страдания, хотя это, похоже, даже не было твоей изначальной целью.

— Но важнее другое, Джиро-кун. — Голос Судзуцуки вдруг стал очень тихим. — Вы же использовали защиту, да?

Я фонтаном выплюнул молоко.

— Что это за реакция? Хочешь сказать, что не использовали?

— Да как будто нет!

— Значит, защиту вы всё-таки использовали.

— Ничего не было, ясно!? Что бы ты там ни вообразила — ничего не было!

— И даже в одном футоне не спали?

— Р-разумеется, нет!?

Я не врал. Мы были в одной кровати, но я не спал.

— Правда? Слава богу. Иначе мне пришлось бы прибегнуть к крайним мерам, — Судзуцуки-сан улыбнулась так холодно и страшно, что меня пробрало.

Что это ещё за крайние меры? Очень уж хочется узнать, но, боюсь, никакой пользы мне это не принесёт, так что лучше прочту атмосферу и промолчу.

— Доброе утро, Нии-сан. — В гостиную вошла Куреха.

На руках она несла щенка, а тот бодро вилял хвостом. Похоже, он уже совсем освоился у нас.

— …Хм?

Мне кажется… у него на шее что-то есть. Какая-то штука, которой я раньше не видел. Ошейник? Какой-то очень уж странный.

— А, это «BowLingual».

— Чего?

— Проще говоря, устройство, которое переводит лай и вой собак на человеческий язык. Я услышала, что вы подобрали бездомного пса, и принесла тот экземпляр, что лежал у нас дома, — пояснила Судзуцуки, набивая щёки яблоком.

— Это потрясающе. Я теперь действительно понимаю, что говорит Кодзиро.

— Хм.

Кодзиро, значит? После того как вчера Судзуцуки объявила войну, мы все вместе сидели и пытались придумать имя щенку, но к чему-то внятному так и не пришли. Впрочем, чего ещё ожидать, если вспомнить убийственное чувство вкуса Коноэ в именах. Она предлагала что-то вроде «Печень», «Потроха» и «Стейк». Почему всё у тебя связано с мясом? Нас же за психов примут.

Но и Куреха была не лучше: «Хансен», «Броди», «Андре». Само собой, это всё имена знаменитых иностранных рестлеров. Похоже, она и щенка хотела заодно превратить в бойца ринга. Ну и, конечно, нельзя забывать Судзуцуки — она выдавала исключительно что-то вроде «Эд», «Рой» и «Алекс». Да понял я уже, как ты любишь мангу. Но не обязательно же из-за этого навешивать на бедного пса такие имена.

Обсуждение было сущим плаванием по бурному морю и длилось целых два с половиной часа. В итоге получилось «Кодзиро». Имя, конечно, такое, будто его вот-вот отправят драться на Ганрюдзиму, но придумал его, как и следовало ожидать, я. Никогда бы не подумал, что в таком возрасте обзаведусь младшим братом.

— Есть хочу-у-у~

И тут я услышал женский голос, будто вылезший прямиком из аниме. Обернувшись, я увидел, как Куреха собирается накормить Кодзиро собачьим кормом, который привезла Судзуцуки. Каждый раз, когда щенок тявкал, устройство переводило это в нечто похожее на человеческую речь. Эта страна и правда далеко продвинулась. Особенно в демократии. Подумать только, мы уже так скоро можем услышать мнение собаки. Вообще-то это даже забавно.

— Куреха, дай я с ним ещё поговорю.

— Ага, тогда ты присмотри за Кодзиро, а я пойду завтракать, — сказала она и направилась к столу.

Ну что ж, с чего начать? Впервые в жизни разговариваю с собакой, вот он — мой первый контакт. С человеком я бы спросил, откуда он и какие у него увлечения, но тут это вряд ли подойдёт. Так что…

— Доброе утро, Кодзиро.

Для начала я выбрал простое приветствие. В ответ Кодзиро бодро гавкнул. После короткой паузы снова зазвучал тот милый анимешный голос…

— Заткнись, щенок.

— !?

— Не думай, что можешь вот так запросто со мной разговаривать.

— …………

— Ты вообще осознаёшь своё место? В этом обществе, где всё решают результаты, ты — самый нижний пёс.

— Меня собака собакой назвала!? — ошарашенно вырвалось у меня.

Да что с ним не так? Я же просто хотел поговорить! И ещё — с чего это он так много наговорил всего за короткое «гав»!?

— Что случилось, Нии-сан? Не надо так кричать. — Куреха, жуя яблоко, вернулась.

— К-Куреха? Эта собака разве не странная? Мне кажется, она слишком уж хорошо разбирается в суровой японской системе образования…

— Эээ? Совсем нет. Правда ведь, Кодзиро? — с улыбкой окликнула щенка Куреха, и тот дважды гавкнул.

— Спаси меня, онээ-тян! Этот человек меня обижает!

— Чего!?

— Он всё это время смотрит на меня оценивающим взглядом…

— …………

— А ещё хихикает так мерзко и говорит: «О-о, какое у тебя тело…»

— Да что ты несёшь!?

Этот тип точно ненормальный! Он оговаривает человека! Да ещё и пытается настроить против меня Куреху!

— Нии-сан! Я знаю, что ты не любишь собак, но Кодзиро обижать нельзя!

— Ты дура, что ли!? Это не на это надо было возражать!

— Ч-что значит дура! Всё, Нии-сан, без завтрака останешься! — Куреха яростно очистила стол.

Ах, мой завтрак… Прощайте, мои яблоки на сегодня…

— …Как и планировалось.

— !?

Когда я услышал этот тихий голос, тут же опустил взгляд — и увидел, что Кодзиро смотрит на меня с каким-то чуть ли не ухмыляющимся видом… Жутко. Он точно не обычная собака. В таком случае, может, продать его в какой-нибудь телевизионный цирк? Да он сейчас, кажется, вообще не лаял, а просто разговаривал.

— …Хм?

Стоп. А что вообще тут переводить, если он не лаял? «BowLingual» ведь должен переводить именно собачий лай.

— Нет… если подумать, всё, что он говорил, с самого начала было подозрительным.

Не может же быть, чтобы производитель заранее записал в устройство такие реплики и голоса… Значит… Я перевёл взгляд на тень под столом. Там сидела одна конкретная горничная и говорила в маленькое устройство у себя в руке.

— Аха-ха, меня раскрыли.

— Так преступник всё-таки ты!

— Заткнись, щенок!

— Сама заткнись! То, что ты собака, ещё не даёт тебе права нести всё подряд!

— Очередной сюрприз-меха недели~.

— Наказание~ …Стоп, зачем ты заставляешь меня это говорить!?

Чёрт, как только понимаешь фокус, всё становится просто. В общем, всё, что, как мне казалось, говорил пёс, на самом деле шло от Судзуцуки.

— Хитро, правда? Большинство «BowLingual» скучные, вот я и встроила передатчик, немножко переделав устройство, — засмеялась Судзуцуки голосом милой анимешной героини.

Прости, Кодзиро. Во всём виновата вот эта хладнокровная тварь. Можешь один раз меня укусить, я прощу.

— Кстати, ты правда собираешься соревноваться с Коноэ?

Дворецкий против горничной… Я до сих пор не понимаю, к чему это вообще. Хотя со стороны наблюдать довольно занятно.

— Разумеется. Моя цель — вернуть Субару обратно в особняк.

— Вернуть?

— Именно. Если её выгонят отсюда, ей ничего не останется, кроме как вернуться домой. Вряд ли она захочет вторую ночь подряд скитаться, как бродячая овечка. А значит… я не могу проиграть. Какой бы метод мне ни пришлось для этого использовать.

Похоже, в голосе Судзуцуки горело спокойное, но совершенно настоящее упорство.

Хм, значит, у Коноэ есть какая-то причина, по которой она не хочет возвращаться в особняк. И, судя по всему, причина эта довольно личная. Если бы её просто выгнали, Судзуцуки не вела бы себя так отчаянно. Какая коварная схема. Она хочет, чтобы Коноэ сперва почувствовала тепло чужого дома, а потом отняла это у неё — чтобы подтолкнуть обратно.

Это уже начинало казаться чересчур жестоким, но… ну, не то чтобы я был в положении возражать. В конце концов — и это останется строго между нами — похоже, Коноэ была первой любовью Судзуцуки. Нет, серьёзно, в прошлом месяце, когда я это услышал, я тоже выпал в осадок. Всё-таки речь идёт о двух девушках, пусть одна из них и носит мужскую форму. Возможно, Судзуцуки снова несёт чепуху, но многое тогда встаёт на свои места. Ведь она приехала сюда, чтобы вернуть человека, который ей дорог.

— Юная госпожа.

По гостиной раскатился низкий альтовый голос.

Обернувшись на источник, я увидел Коноэ Субару. Разумеется, в дворецкой форме. В чёрно-белом наряде она смотрела только на Судзуцуки.

— Скажу прямо. Я не могу позволить себе проиграть в этом состязании — даже тебе.

Ого. Значит, у Коноэ тут на кону ещё и собственная гордость дворецкого. Она настроена всерьёз. Только вот есть ли у Судзуцуки вообще шансы?..

— Какое совпадение, я чувствую то же самое. Но прежде чем мы начнём, надо кое-что прояснить.

— …? И что же именно? — чуть растерянно спросила Коноэ.

А Судзуцуки ответила на это таким холодным тоном, что даже мне стало не по себе.

— Не называй меня «юной госпожой».

— !

— Ты совсем не подумала? Сейчас ты дворецкий этого дома, а не мой. Значит, у тебя больше нет причин обращаться ко мне так.

— Э-это…

На фоне расслабленного лица Судзуцуки Коноэ выглядела так, будто у неё прямо перед глазами рухнул мир. Эй-эй, не перебор ли? Я ведь знаю, насколько Коноэ цепляется за то, что она — дворецкий Судзуцуки. А тут её же госпожа сама отказывает ей в этом. Похоже, она решила выбить её из равновесия ещё до начала настоящей битвы.

— Только не пойми меня неправильно. — Но Судзуцуки сама же и развеяла это неприятное напряжение. — Это не значит, что я не хочу, чтобы ты оставалась моим дворецким.

— …Э?

— Я говорю лишь о том времени, пока ты живёшь в этом доме. Пока ты здесь, мы соперницы. Так что тебе было бы не к месту обращаться ко мне так.

— Т-тогда… как мне тебя называть?.. — растерянно выдохнула Коноэ.

Судзуцуки демонстративно тяжело вздохнула.

— Ну и дура. Если мы соперницы, тогда зови меня просто «Кана-тян».

— Н-но, юная госпо—

— Кана-тян.

— …! К- Кана-тян, это же…

— И что в этом такого? Мы враги. Будет странно, если ты продолжишь звать меня «юная госпожа».

— Это так, но…

— И прекрати вежливую речь. Мы сейчас не дома. Разве не так, Субару?

— ………

Коноэ на миг замолчала.

— …Ладно. Раз этого хочешь ты… Кана-тян. — Слегка смутившись, она подчинилась.

— Фуфу, спасибо. Ну что ж, начнём? Сразимся всерьёз, Субару.

— …Да. Ты права, Кана-тян.

Дворецкий и горничная посмотрели друг на друга. Хотя они вот-вот должны были сцепиться, почему-то казалось, что им обеим это даже в радость… Ну да, в конце концов Судзуцуки Канаде тоже не умеет быть честной с собой. Наверняка в глубине души ей просто хотелось повеселиться вместе со своим дворецким и друзьями. Осознав, какая же она всё-таки вывихнутая, я покачал головой и вздохнул.

♀×♂

— Первое в истории безумное состязание! Дворецкий против горничной! Чемпионат за титул слуги нашей семьи!

Под торжественное объявление Курехи, будто прямиком из телевизионного шоу, началось это странное соревнование. Правила просты. Эти двое должны убедить меня и Куреху, что именно они достойнее другого быть нашими слугами. Каким способом производить впечатление — на их усмотрение. На деле это всё больше походило на кастинг в идол-группу, но прецедентов битвы «дворецкий против горничной» в мире, похоже, ещё не было. Никогда бы не подумал, что стану свидетелем рождения такой диковины у себя дома.

— Тогда в первом раунде начнём с меня. Фуфу, давайте, атакуйте как хотите. Так просто эту Сакамачи Куреху вам не соблазнить!

По тону Курехи было ясно: она уже мысленно вышла на ринг. А-а, ну да, моя младшая сестра всегда обожала слова вроде «битва», «турнир» и «состязание».

— Тогда пойду первой я, — Коноэ шагнула вперёд.

Кстати, пока это всё происходит в доме, позволено почти всё. Насилие, разумеется, запрещено. Нам тут только поединка насмерть не хватало.

— К-Коноэ-сэмпай с первого же хода… — Куреха заметно растерялась.

И куда только делся твой прежний боевой дух? Хм, и это вообще будет честным состязанием? Если только Коноэ не выкинет что-нибудь из ряда вон, Куреха всё равно отдаст голос ей… Собрав на себе все взгляды, Коноэ одна пошла на кухню. Похоже, всё-таки собирается пустить в ход какой-то реквизит. А когда вернулась, в руке у неё было — яблоко.

Скорее всего, остаток сегодняшнего завтрака. Она красиво нарезала его на восемь долек и разложила на подносе, который несла как официантка в кафе.

— Моя госпожа. — Коноэ подцепила кусочек яблока вилкой и протянула Курехе. — Вот, открой ротик.

Она улыбалась так мягко, словно тёплое утреннее летнее солнце.

— …………

Плохо. На миг я и сам на неё засмотрелся. Я вечно забываю, но ведь в школе она — принц. Если бы она с такой улыбкой подошла ко мне и сказала: «Пожалуйста, заплати за меня все долги», — у меня не нашлось бы уверенности, что я сумею отказаться. Думаю, большая часть человечества тоже бы не смогла. И, разумеется, увидев такую идеальную, безупречную улыбку обслуживания, моя младшая сестра отреагировала ровно так, как и ожидалось…

— Хава… хававава…

Покраснев до самых ушей, она вложила все силы в то, чтобы просто принять яблоко.

Победитель был очевиден. Даже думать не надо. Это чистый нокаут в один момент. Коноэ мгновенно взяла Куреху. Та с лицом абсолютной катастрофы изо всех сил проглотила кусочек яблока. Честное слово, выглядит так, будто её отравили.

Как ни крути, у Коноэ теперь громадное преимущество… и всего за один раунд. Как же теперь отыграется Судзуцуки?..

— Похоже, теперь моя очередь. — Горничная шагнула к Курехе, покачивая юбкой.

…Ты серьёзно? После такого сокрушительного хода Коноэ ты даже не дрогнула? Это уже пугает. Более того, кажется, будто всё идёт точно по твоему плану.

— Слушай, Куреха-тян. — Голос у Судзуцуки стал каким-то сладко-обволакивающим. — В комнате, которую ты мне одолжила, есть одна вещь. Она тяжеловата, и мне одной её не донести. Поможешь?

— …? Да, конечно.

— Отлично, пойдём.

Судзуцуки приняла добрую волю Курехи и повела её на второй этаж. Что происходит? Комната, о которой она говорит… это ведь мамина, да? Там что, есть что-то тяжёлое? Мне на ум приходят только двухсоткилограммовые гантели, но толку-то от них? Не думаю, что она их вообще поднимет.

— Фух, кажется, победа за мной, — вздохнула стоящая рядом Коноэ. — Кана-тян здесь уже ничего не сможет сделать. В состязании на звание лучшего слуги моё превосходство очевидно.

Мне до ужаса хочется заметить, что то, что ты только что устроила, к «дворецкости» имело весьма опосредованное отношение, но я сдержусь. Сейчас важнее другое…

— Ты уверена? Мне кажется, Судзуцуки снова что-то замышляет.

— Джиро, ты слишком переживаешь. Я уже сказала: проиграть в этом состязании я не могу.

Если ты так говоришь… Но я всё равно не могу забыть лицо, с которым Судзуцуки посмотрела на меня. От её уверенности меня пробрало до дрожи. Словно она заранее знала, что победит.

— А, возвращаются.

В этот момент Судзуцуки и Куреха спустились обратно в гостиную… Хм? В руках у них ничего нет. Значит, нести ту вещь так и не стали.

— …Мне нужно кое-что объявить.

И тут Куреха заговорила голосом, полным непонятных чувств. Что это с ней? Взгляд плавает, щёки красные… Будто она только что из бани вышла.

— Этот раунд… безоговорочно выигрывает Онээ-сама. — Как на боксёрском ринге, она подняла руку Судзуцуки.

— Чего!? — я просто не смог принять такую реальность.

По выражению лица Коноэ было видно, что она испытывает то же самое: её рот открывался и закрывался, но слова не шли. А Судзуцуки Канаде в это время кивала с довольным видом.

— Н-не может быть! Как это вышло!? — Коноэ наконец пришла в себя и сумела выдавить внятные слова.

Да я тебя понимаю. Я и сам в полном замешательстве. Единственное объяснение — Судзуцуки чем-то обработала Куреху наверху…

— …Куреха? Судзуцуки что-то с тобой сделала?

Чтобы разгадать эту загадку, я обратился к своей младшей сестре, которая уже была где-то далеко от реальности.

— …Нии-сан… эм… — услышав мой вопрос, Куреха покраснела ещё сильнее. — Я… уже не смогу стать невестой…

— Судзуцуууууукиииииииииииииии!? — заорал я во всё горло.

— Что случилось, Джиро-кун? Не вижу причин так кричать.

— Не прикидывайся! Что ты сделала с моей младшей сестрой!?

— Если выражаться грубо — сделала ей массаж плеч.

— Причём тут массаж плеч!?

— Похоже, после тренировочного лагеря у неё затекли плечи, вот я и помогла.

Ты серьёзно? Я обернулся к Курехе за подтверждением — и было уже поздно. Моя младшая сестра растеклась по дивану… нет, скорее расплавилась. Неужели настолько хорошо было, что у неё даже поясница не выдержала? Да я уже не могу на неё смотреть. Она выглядела как мороженое, тающее на раскалённом асфальте в самый полдень. Что ты вообще сделала с моей младшей сестрой? Нет, я не верю, что речь и правда только о массаже. Наверняка там было что-то куда страшнее.

Я метнул на Судзуцуки убийственный взгляд. В ответ она высунула кончик языка и хищно ухмыльнулась… Да уж, жуткая ты женщина. Я и раньше это знал, но Судзуцуки Канаде правда нельзя недооценивать.

— Фуфу, перейдём к следующему раунду. На этот раз очередь Джиро-куна. Поскольку Субару начала первой, теперь инициатива за мной.

— …………

Меня реально пробрала дрожь. По спине пополз холодок, который невозможно описать словами. Даже тело невольно сжалось. Может, это бабушка с соседней улицы, умершая три года назад, сейчас прильнула ко мне сзади. А может, всё-таки виновата эта волчица.

— Не нужно так меня бояться. Плечи у тебя, кажется, не затекли, так что я поступлю умнее и воспользуюсь более прямолинейным методом, взяв пример с Субару. — С этими словами она потянулась к тарелке с яблоками.

Неужели собирается повторить то, что только что сделала Коноэ? Тогда мне нужно быть настороже. Судзуцуки, даже в форме горничной, ни капли не смущается. Стоит мне только на мгновение потерять бдительность — и я тут же начну слишком остро её ощущать.

— …!?

Но она шагнула ещё дальше, чем я мог представить. Взяла кусочек яблока и вилкой разрезала его на ещё более мелкие части. Кусочки стали чуть ли не размером с бисквит, и один из них она зажала у себя во рту.

— …………

Я попросту не мог осознать, что именно сейчас вижу.

Это что, какая-то зловещая версия игры с покки? Нет, секунду, это же совсем плохо. Кусочек яблока длиной всего сантиметра два.

— К-Кана-тян! Это уже слишком…! — воскликнула Коноэ, заливаясь густой краской.

Да краснеть тут, по-моему, должен я. «Более прямолинейный метод» — ну да, это, безусловно, прямолинейно. Но по сравнению с тем, что делала Коноэ, это уже не просто фастбол. Это прямая под сто шестьдесят, словно от самого Рэнди Джонсона.

…Чёртова ты дьяволица, да ты и правда настолько отчаянно хочешь победить!?

— Давай, открой ротик~

Похоже, она потеряла терпение, потому что, пока я застыл, кусочек яблока у неё во рту начал подрагивать вверх-вниз. Всё, это конец. Моё сердце сейчас взорвётся, как Чернобыльский реактор. Она что, решила просто устранить меня из состязания инфарктом? Изо всех сил удерживая себя в руках, я медленно приблизился губами к яблоку.

Но отступать уже нельзя. Если сейчас струсить и сбежать, на мне навсегда останется клеймо ультра-цыплёнка. Но и коснуться Судзуцуки тоже нельзя — вырублюсь на месте. Чувствую себя так, словно обезвреживаю бомбу. Сконцентрировавшись так, будто собираюсь перекусить нужный провод, я приблизился к яблоку. Чёрт, она ещё и глаза закрыла… Да не о том сейчас думать! Схватил и отступил.

Раздался хруст яблока — и маленький кусочек оказался у меня во рту. В ту же секунду я отпрыгнул от Судзуцуки. Всё, моему сердцу конец. Голова кружится.

— Теперь твоя очередь, Субару, — как ни в чём не бывало произнесла Судзуцуки.

Да ты будто Джеки Чан, который только что вошёл в драку.

— Урх… — Коноэ стиснула зубы.

Я её не виню. После такого броска со скоростью за гранью адекватного ей, наверное, проще просто собрать вещи и уйти домой.

— …Нет, ещё не всё. Дворецкий не сломается от подобного!

— Нет, просто сдавайся уже.

— Ч-что!? — Коноэ резко уставилась на меня. — Что ты такое говоришь! На кону моя гордость дворецкого!

— Гордость?

— Сам подумай! Дворецкий, проигравший своей госпоже в состязании на умение служить! Что ты вообще подумаешь о таком человеке!?

— Наверное, уволю на месте.

— Вот именно! А мир не настолько добр, чтобы я тут же нашла новую работу, так что завтра придётся идти в «Hello Work»! — выкрикнула Коноэ, апеллируя исключительно к жёсткой реальности.

Нет, я тебя понимаю, но это состязание давно уже не про дворецких и горничных. Это скорее игра в труса: кто первым сдаст назад.

— Это битва, в которой я не могу проиграть… — произнесла она тоном футбольного комментатора и потянулась к яблоку на тарелке.

Неужели собирается повторить трюк Судзуцуки? Это, конечно, было бы разрушительно, но выиграть простым копированием не получится…

— …Мгх.

Вот только я никак не ожидал, что она просто запихает кусочки яблока себе в рот. Затем ещё и ещё — пока щёки у неё не раздулись, как у белки перед зимой. Что она делает? Проголодалась, что ли? Мы ведь даже не обедали.

— Понятно. Теперь всё ясно. — Почему-то Судзуцуки понимающе кивнула. — Джиро-кун, советую тебе подготовиться морально.

— Прошу прощения? К чему это? Ты знаешь, что она задумала?

После короткой паузы Судзуцуки ответила:

— Изо рта в рот.

— …Чего?

— Ты всё правильно услышал. Она собирается покормить тебя яблоком изо рта в рот.

— …………

Нет, быть такого не может. С сомнением я посмотрел на Коноэ — она как раз закончила набивать рот и уставилась на меня. Ай, всё. Выражение лица у неё было настолько серьёзное, что даже спорить не хотелось.

— П-пересмотри своё решение, Коноэ! Это уже не прямой мяч, а финальный смертельный приём!

Нет, правда, я такой мяч не поймаю. Кто-нибудь, позовите бывшего кэтчера «Токио Якульт Своллоуз»!

— А что такого? Не впервые же, — влезла Судзуцуки, пока мы с Коноэ практически сверлили друг друга взглядами.

Что? О чём это она?

— …Э? Разве Субару тебе не рассказала? В прошлом месяце, когда ты чуть не утонул в «Земле отдыха», она тогда… — начала Судзуцуки, но закончить не успела.

С демонически яростным лицом Коноэ запихнула ей в рот целое яблоко. Что это было? Новый способ есть яблоки? После того как Судзуцуки, отчаянно работая челюстями, как-то умудрилась его проглотить, Коноэ снова уставилась на меня. Ай-ай-ай, всё, не надо было мне думать о лишнем.

Я хотел просто сбежать отсюда ко всем чертям, но Коноэ рванула ко мне, как голодный зверь, и схватила за плечи. Аааа, не отпускает! Страшно! Глаза у неё сияют, как летнее полуденное солнце!

— ………Мм.

Не произнеся ни слова, Коноэ закрыла глаза. Но даже так было видно, как она напряжена. Губы дрожат, пальцы намертво впились мне в плечи. И что мне теперь делать? После того бреда, который только что выдала Судзуцуки, меня всё ещё знобило, а голова раскалывалась. Перед глазами всё плыло. И всё равно я отчётливо видел очертания Коноэ. И её мягкие, как лепестки цветка, губы. Сейчас они приближались ко мне…

— Ах да, Субару, будь осторожнее.

Когда между нами оставалось всего несколько сантиметров, Судзуцуки вдруг снова раскрыла рот. Я перевёл взгляд на неё — и увидел на редкость серьёзное лицо.

— Я уверена, что он обязательно вставит.

Пффф! Коноэ тут же выплюнула все яблочные кусочки изо рта. Ай, яблоко! Пара кусков влетела мне прямо в ноздри! Зажимая пострадавший нос, я закатался по полу от боли. В то же время Коноэ закашлялась так, будто сейчас лёгкие выплюнет.

— К-Кана-тян! Не говори такие странные вещи!

— Странные?

— П-про то, что он вставит!

— Но я же просто сказала, что он наверняка очень постарается, когда будет целоваться. А ты о чём подумала, Субару?

— ………!

Коноэ покраснела так сильно, что, казалось, у неё сейчас пар из головы пойдёт.

Впрочем, со мной было то же самое. Лицо горело так, будто меня хватил солнечный удар. Но, как ни крути, благодаря этой реплике я был спасён. Ещё чуть-чуть — и я лишился невинности своих губ. И нет уж, я точно не хочу, чтобы мой первый поцелуй произошёл в такой обстановке.

— Итак, второй раунд завершён. Похоже, победа за мной, — уверенно заявила горничная.

Мне уже давно кажется, что исходная концепция этого состязания потерялась где-то в космосе, но я не против, если победит Судзуцуки. Наверное, потому что после двух бессонных ночей подряд тело у меня как вата. Хватит уже, пусть это безумие поскорее закончится.

— В любом случае, слуга, достойный служить этой семье, — это я. Как и было уговорено, теперь тебе придётся уйти.

— Урх…

От слов Судзуцуки Коноэ вся застыла. Значит, она и правда настолько не хочет возвращаться домой, да? Не верится, что речь просто о нежелании покинуть этот дом.

— Эй, почему бы тебе просто не вернуться к себе?

— Э?.. — Коноэ вскинула голову и ошарашенно посмотрела на меня. — Почему… почему даже ты говоришь это, Джиро!?

— Ну, я не знаю, почему именно ты не хочешь возвращаться, но, наверное, причина у тебя личная, да?

И потом, она ведь не может вечно жить у меня. Значит, нужен просто повод, чтобы она решилась уйти обратно. Например, такой, как сейчас.

— Или ты и дальше собираешься оставаться здесь?

— Э-это… — Коноэ стиснула зубы.

— Ты ведь дворецкий Судзуцуки, верно? Тогда просто… быстрее… возвращайся… в… особняк…

…Хм? Странно. Рот почти не слушается.

— …Джиро? — Взгляд у Коноэ стал тревожным.

Но, сколько бы у меня ни плыло перед глазами, её лицо я видел слишком хорошо. Тот холод, что я чувствовал ещё недавно, и головная боль делали тело каким-то ватным — и в то же время мне было жарко. Всё тело будто горело. Чёрт, это уже похоже на настоящий жар…

— Джиро… ты в порядке? — услышал я обеспокоенный голос.

Я в норме — хотел ответить я, но сознание покинуло меня куда раньше.

1. Все имена — отсылки к персонажам «Стального алхимика».

2. Ганрюдзима — знаменитый остров, где состоялся поединок Миямото Мусаси и Сасаки Кодзиро.

3. Очередная весьма тёмная отсылка к аниме Yatterman.