— ...Фуа-а-ах... Мм... Мм? Нии-сан?

— О. С добрым утром, Куреха.

С тех пор как случилось происшествие в душевой, прошёл примерно час.

Куреха отдыхала на диване в гостиной и, пару раз моргнув, открыла глаза.

— Эм... а почему я здесь? Я помню, как сломала руку, пока дралась с медведем, потом вернулась домой, но... Хм? А дальше ничего не помню.

Есть шанс.

Вот уж везение. Наверное, когда она рухнула в душевой, всё-таки приложилась головой.

— Ты просто легла на диван и, кажется, уснула. Видимо, устала. Я уже помылся, так что теперь можешь идти ты.

Разумеется, это была наглая ложь.

После того как Куреха отключилась в душевой, мы с Коноэ перетащили её сюда. Ну и, само собой, сейчас я уже в одежде.

— Мм... странно. Мне казалось, я не настолько устала. Хотя сон мне приснился какой-то дурацкий.

— Сон?

— Ага. Почему-то Коноэ-сэмпай был в нашей ванной.

......

Чёрт.

Похоже, не все воспоминания у неё всё-таки стёрлись.

— И я там столкнулась с Коноэ-сэмпаем...

......

— А потом он сказал: «Куреха-тян, давай примем ванну вместе», — и под конец я поднялась по лестнице во взрослую жизнь...

— Никуда ты не поднималась. Не переживай, это был просто сон.

Хотя половина из этого, конечно, была чистой правдой.

Но, к счастью, самые неудобные воспоминания у неё вроде бы всё-таки выпали.

— Ахаха, ну да. Не может же Коноэ-сэмпай и правда быть здесь. Это точно был с...

— Фух, какая хорошая ванна.

Куреху оборвала Коноэ, вошедшая в гостиную и на ходу вытиравшая волосы полотенцем.

На ней была чёрная пижама, которую она принесла с собой. После того как мы вместе перенесли Куреху сюда, она пошла мыться сама.

Увидев эту картину, Куреха так широко раскрыла глаза, словно не могла поверить в происходящее.

— А-а? Странно. Может, у меня голова ещё не проснулась, но, кажется, я вижу какую-то странную галлюцинацию...

Судя по всему, она до сих пор не могла осмыслить увиденное и несколько раз потёрла глаза.

Прими уже это, младшая сестрёнка. Это пусть и перекошенная, но всё же часть реальности.

— Вы уже проснулись, одзё-сама? — заметив Куреху, Коноэ окликнула её своим дворецким тоном.

— Н-нья...

В ту же секунду семейное чудовище, которое зовётся моей младшей сестрой, издало жалобный звук, похожий на писк кота, у которого отобрали еду, и застыло с открывающимся и закрывающимся ртом.

— П-почему Коноэ-сэмпай здесь?

— Извини, Куреха. Он какое-то время поживёт у нас.

— П-поживёёёёёёёт!?

Похоже, это был для неё слишком сильный удар: Куреха превратилась в живое воплощение «Крика».

Она вообще в порядке? Надеюсь, снова в обморок не хлопнется.

— Н-н-нии-сан!? Это ещё что такое!? Почему Коноэ-сэмпай живёт у нас дома!?

— Да чего ты так орёшь? Коноэ — мой друг. Куросе ведь тоже пару раз оставался у меня, помнишь?

— Не ставь Коноэ-сэмпая на один уровень с Куросе-сэмпаем!

Фух, это уже как-то совсем жёстко.

Прямо как если бы она сказала: «Не стирай мои трусы вместе с папиными!»

Нет, я понимаю, Куросе, может, и не школьный принц, но всё же.

— И вообще... почему Коноэ-сэмпай называет меня «одзё-сама»!?

— ? А разве нельзя?

— Н-нет, то есть... если что, я ведь могу и привыкнуть... Стоп, нет! Это странно! Это же почти как будто ты стал нашим дворецким!

— Не почти. Я и правда стал им.

— ...Чего?

— Как и сказал Джиро, с сегодняшнего дня я буду служить здесь вашим дворецким.

......

Она рухнула.

Словно пропустила кросс-контр в боксе, Куреха свалилась прямо на пол гостиной.

Обычно в таких случаях уже нужна каталка, но, будучи старшей дочерью семьи Сакамачи, она каким-то образом пережила удар и, шатаясь, снова поднялась на ноги.

— Т-тогда... это значит, Коноэ-сэмпай будет слушаться любых моих приказов?

— Да. В сущности, так и есть.

— Т-тогда... можешь сказать: «Я дворецкий Курехи-одзё-самы»...?

— ...? Хорошо, — Субару-сама явно смутилась, но всё же продолжила: — Я дворецкий Курехи-одзё-са...

— Нет, забудь! — тут же перебила её Куреха. — Сейчас я такого просто не выдержу. Так что вежливую речь тоже не надо!

— А?

— Пожалуйста! Я пока ещё не хочу отправляться на небеса!

Похоже, урон по ней и правда был очень серьёзный: Куреха прижала руку к груди и тяжело задышала.

Не то чтобы мне было до этого дело, но вид у тебя, младшая сестрёнка, откровенно больной.

— Ты в порядке, Куреха-тян?

— Д-да, вроде бы... Но... почему ты работаешь нашим дворецким, Коноэ-сэмпай?

— Почему... странный вопрос, — на секунду запнувшись, она продолжила: — Чтобы расплатиться своим телом.

Сказала она это так, будто вообще ничего двусмысленного в этих словах не было.

И опять выбрала формулировку, которую без труда можно понять самым неправильным образом.

— С-своим телом...? Что это значит?

— То и значит. Я дворецкий этого дома — дворецкий Джиро, так что этим телом буду служить вам изо всех сил.

— Н-но вы же оба парни, да...?

— Какие странные вещи ты спрашиваешь, Куреха-тян. То, что мы оба парни, тут вообще не имеет значения.

— Н-не имеет...

Повторяя слова Коноэ, Куреха издала звук, будто у неё в голове заело сломанную плёнку.

Плохо.

Она совершенно точно всё поняла не так.

Если так пойдёт и дальше, она решит, что у нас с Коноэ какая-то сладкая мальчиковая любовь.

— К-куреха, успокойся! Между мной и Коноэ ничего такого нет...

— Нии-сан, молчи! — Куреха полоснула меня взглядом, полным давления.

Её глаза даже слегка увлажнились, но она тут же снова повернулась к Коноэ с решительным видом.

— Коноэ-сэмпай, что именно вы сегодня делали с Нии-саном?

— Что именно... — Коноэ ненадолго замолчала.

...Слава богу.

Мы же сегодня всего лишь немного спарринговали в додзё. Если она сейчас объяснит это как надо, недоразумение на этом и закончится.

— Мы вместе двигались, и в итоге оба промокли от пота.

В тот же миг по моей спине покатился холодный пот.

Слушай, извини, но такая формулировка звучит слишком двусмысленно.

— П-промокли от пота?

— Ага. Мы возились этим целый день.

— Целый день!?

— Успокойся. Да, это звучит долго, но в середине Джиро сам сказал: «Я уже по-настоящему завёлся», — так что мне пришлось ему подыграть.

— И-и что именно вы делали, чтобы так вспотеть?

— Много чего. Например, удержания.

— Удержания!?

— Можно было бы и стоя, но Джиро почему-то всё время сводил дело именно к этому. Джиро крупнее и сильнее меня, так что мне пришлось изрядно постараться, чтобы его удовлетворить.

......

Слушая, как Коноэ с совершенно невозмутимым лицом это объясняет, Куреха снова была уже на грани того, чтобы рухнуть.

Давай уж. Вались. Теряй ещё немного памяти. Пусть она улетит на край вселенной и больше никогда не возвращается.

Но, к сожалению, этому желанию не суждено было сбыться: вместо этого Куреха вцепилась в меня взглядом.

— Нии-сан! Я же сказала тебе не приводить домой девушку... но это не значит, что ты можешь делать такое с Коноэ-сэмпаем... с парнем...!

— Т-ты всё не так поняла! Ты всё неправильно поняла!

— Что значит — неправильно!? И вообще... Нии-сан ведь больше...?

— Эй, ты, мелкая дрянь! Что ты так шокированно уставилась!? Я про размер тела, и ни про что больше!

— Я... я знаю! Ты просто навалился своим большим телом на Коноэ-сэмпая, да!?

— Да не наваливался я! Мы спарринговали! Всё, о чём сейчас говорила Коноэ, — это просто спарринг и тренировка! Коноэ умеет драться, вот я и попросил его помочь мне немного размяться!

Изо всех сил пытаясь обезвредить эту бомбу, я заговорил на одном дыхании.

— С-спарринг?

— Именно! Ты же знаешь, какой сильный Коноэ, да? Я в последнее время растерял форму, вот и попросил его со мной подраться.

— ...Коноэ-сэмпай, это правда?

— Да, я говорила именно про спарринг, но... что вообще с вами двоими? Особенно с тобой, Куреха-тян. Лицо у тебя почему-то красное. Ты не простыла?

— Н-нет, конечно нет! Я... я на секунду к себе в комнату! — бросила Куреха и убежала на второй этаж.

Я снял очки и вытер выступивший на лбу пот.

Наконец-то этот холодный пот хоть немного отступил.

Если бы этот разговор продолжался ещё хоть чуть-чуть, я бы, наверное, умер от обезвоживания.

— И вообще, чего ты так напряжена? Ты только что какие-то совсем уж странные вещи говорила, — окликнул я Коноэ.

Нет, дело было не только в содержании разговора. То, как она вообще это говорила, тоже звучало как-то странно.

Если сравнить... будто сейчас здесь была школьная Коноэ — та самая, что ни к кому не подпускает ближе своей госпожи и держится отстранённо, как одинокий принц. Или как тот самый красивый парень по имени Субару-сама.

— ...Ничего не поделаешь. Я просто плохо умею разговаривать с ней.

— Плохо? Почему?

Да, Куреха, может, и слишком энергичная по сравнению с остальными, но чтобы ей было настолько тяжело с ней общаться? По-моему, Куреха как раз из тех, с кем разговаривать легче лёгкого.

— Ты не подумай, я не то чтобы её не люблю или что-то в этом роде. Наоборот, мне нравится с ней разговаривать. Всё-таки она девушка моего возраста. Но...

— Но?

— Куреха-тян не знает моего секрета.

Вот почему рядом с Курехой-тян я всё время напрягаюсь, — тихо пробормотала Коноэ, и в голосе её проскользнула печаль.

Так вот в чём дело.

Коноэ приходится скрывать, что она девушка, и поэтому она не может подпускать к себе тех, кто не знает об этом или не должен знать. Потому что боится, что тайна вскроется.

И, выходит, с Курехой получается ровно то же самое.

— Наверное, я просто слишком сильно нервничаю. Стоит только подумать, что она узнает, что я девушка, как я сама собой начинаю держаться холодно и отстранённо. Хотя мы обе девушки и могли бы общаться куда проще... — с мрачным видом объяснила она.

И это всё?

Она так переживает из-за такой вещи?

— Эй, да это ерунда.

Это не та проблема, которую нельзя решить.

В конце концов, я ведь уже рядом. Я тот, кто знает её секрет. И я её друг.

— Тебе не обязательно так зажиматься. Я знаю твой секрет, так что хотя бы здесь поддержу тебя.

Да, именно. Мне просто нужно её прикрывать.

Если Куреха вдруг начнёт догадываться, что Коноэ только прикидывается парнем, я подстрахую.

В футболе и бейсболе ведь всё так же. У каждого есть слабые места, поэтому и нужна командная игра.

— Так что можешь расслабиться хотя бы немного. Тебе самой от этого легче станет, верно?

— ...Прости, Джиро, — Коноэ кивнула.

И в этот момент сверху донёсся звук спускающихся шагов.

Ну всё. Пока я могу не дать Курехе раскрыть тайну Коноэ, всё ещё можно удержать.

— ...Погоди-ка. Ты почему переоделась?

Увидев вернувшуюся в гостиную Куреху, я не смог сдержать реплику.

На ней было белое платье. Милое, с кружевами на рукавах, из-за чего Куреха стала похожа на старинную куклу.

Вот это она, конечно, разошлась. Рука у неё, между прочим, до сих пор, наверное, болит, а она уже на полном боевом.

— Ахаха, да ладно тебе. Я ведь всегда так хожу дома, разве нет?

......

Нет.

Дома ты всегда носишь самую обычную одежду. Футболку да шорты.

И причёску ты тоже явно специально поправила, так что давай без этого.

— М-м? Что такое, Нии-сан? У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать? — с мягкой улыбкой спросила она.

Но в глубине её глаз вполне отчётливо читалось давление.

Если ляпнешь что-нибудь лишнее — завтра у тебя уже не будет. Вот такой был посыл.

Понятно. Значит, не одна только Коноэ старается быть осторожной. Ну, если так подумать, такое равновесие даже к лучшему.

— Ладно, уже пора ужинать.

На часах было уже больше семи вечера.

Из-за того что я весь день мотался, есть хотелось ужасно.

— Точно. Только... почему у вас на кухне одни яблоки? Это какая-то религия? — спросила Коноэ.

Что это ещё за религия такая? Мы не молимся яблочному божеству.

— Нет, просто яблочная диета. Куреха сказала, что я немного расто...

Хрясь.

До меня донёсся звук, от которого кровь застыла в жилах.

А-а, мои кишки!

Железная хватка Курехи почти расплющила мне внутренности!

— Ахаха, просто Нии-сан в последнее время вроде бы слегка набрал, вот я и пытаюсь чуть-чуть сбалансировать ему питание.

— Вот как? Какая ты заботливая, Куреха-тян.

— Э... эхехе... заботливая... ага... — под тёплой улыбкой Коноэ Куреха вдруг заёрзала как-то совсем уж неловко.

Странно.

По идее я должен был бы радоваться такой картине, но меня что-то всё равно смущало.

И ещё, Куреха-сан, не могли бы вы уже отпустить мои внутренности? Иначе вы их правда сейчас раздавите.

— В магазин идти уже поздно, так что, может, просто доедим ту лапшу в стаканах, что была днём? Мне она понравилась, так что я не против.

— Нет, это нельзя! Куреха вообще терпеть не может...

— Агь-я-я-я-я!

Сейчас вылезет! Я серьёзно! Остановись! Мои внутренности сейчас полезут наружу здороваться с миром!

— Нет, всё в порядке. Я люблю лапшу в стаканах.

— Тогда так и сделаем... Кстати, Джиро, ты точно в порядке? У тебя уже давно лицо такое, будто тебе больно.

— Всё нормально. Нии-сан у нас всегда такой перед ужином. Наверное, просто настолько голодный, что живот уже слился со спиной, — сказала Куреха и наконец отпустила меня.

Опасно...

Она и правда почти раздавила мне кишки.

Ещё немного — и мой живот со спиной встретились бы всерьёз. Это тебе не Танабата, где наконец сходятся Хикобоси и Орихимэ.

Пока я, прижимая живот, пытался отдышаться, Коноэ принялась готовить лапшу.

Эта мелкая дрянь Куреха даже наливает кипяток в нужный ей стакан сама. Обычно она её терпеть не может, но сейчас явно пытается показать Коноэ, какая она взрослая.

Через три минуты наши три стакана были готовы.

— Ну, приступим.

Сначала я мысленно поблагодарил «Супер Кап» просто за то, что он существует, а потом шумно втянул в себя лапшу.

А-а, благодать.

Хоть ешь её по несколько раз в день, она всё равно вкусная.

— Ау...

Повернув голову, я увидел, что Куреха как-то странно возится со своим стаканом. Похоже, никак не может нормально подцепить лапшу.

Странно. Она что, всегда так плохо пользовалась палочками?

— ...А.

Понятно.

Из-за травмы она не может как следует двигать ведущей рукой и теперь вынуждена есть левой. Из-за неловких движений лапша несколько раз шлёпнулась обратно в стакан.

Ну, ничего не поделаешь.

— Так она сейчас растянется. Давай, я тебя покормлю, — я подцепил лапшу палочками и поднёс её Курехе ко рту.

— Э? Не надо, я же не маленькая.

— Не выпендривайся. Открывай рот.

— А-а-а... Ай, горячо!

— Ой, чёрт. Извини. В следующий раз сильнее остужу.

— Ау... аккуратнее. Я вообще-то это платье люблю.

— Я на тебя бульон не плесну. Хотя... м-м... мисо тут вполне ничего.

— Эй, нечестно, Нии-сан! Ты у меня мисо воруешь!

— Я просто попробовал. От этого ты не умрёшь.

Осторожно подув на лапшу, я снова поднёс её к её рту.

Хм.

Как будто кормлю какого-то маленького птенца.

Да, тут ещё есть момент с непрямым поцелуем, но мы же семья, так что всё нормально.

Куреха, не обращая внимания на мою ухмылку, принялась жевать лапшу.

— ...Нечестно.

Я услышал тихий протест.

Повернувшись, я увидел, что Коноэ смотрит на нас с какой-то странной, чуть отстранённой миной.

— Что, тебе тоже захотелось мисо попробовать?

Сейчас Коноэ ела лапшу с соевым вкусом. Может, ей тоже мисо захотелось?

— Н-нет, не в этом дело. Просто... как бы сказать... вы двое и правда очень близки, да, — пробормотала Коноэ чуть недовольным тоном и снова втянула лапшу.

Да могла бы прямо так и сказать, что хочет мисо. Сдерживаться вредно для здоровья.

Но стоило мне потянуться за следующей порцией лапши для себя...

Гр-ру-ру-рум.

Рядом раздался странный звук.

— ...Это сейчас...

Живот?

Но вроде не тот, что был недавно...

— П-почему ты сразу смотришь на меня!? Это была не я!

Стоило мне машинально глянуть на Коноэ, как она тут же вспыхнула и уставилась на меня в ответ.

Тогда кто?

Точно не я.

Куреха тоже вряд ли — у неё бы это прозвучало по-другому.

Значит...

— Н-нии-сан! — вдруг вскрикнула Куреха, как раз когда я собирался сообразить, откуда шёл звук. — Ты ведь уже поел, да? Тогда иди лучше в ванну!

— Не хочу. Я же уже сегодня мылся.

Да и вообще я ещё не доел. У меня стакан наполовину полон, не видишь, что ли?

— Ну не будь таким. Если ты так сильно хочешь, я и сама с тобой зайду.

— С чего это ты вдруг пришла именно к такому выводу?

— Ну, ты же написал в выпускном альбоме начальной школы: «Моя мечта — принять ванну с младшей сестрой», да?

— Кто это вообще написал!? Не выдумывай мне такие мечты!

Что я, по-твоему, за кошмарный выпускник? Да меня бы лучше вообще на второй год в началке оставить, если бы это было правдой.

— Лучше ты сама иди. Мы с Коноэ уже искупались.

— Э... н-нет, я пока не хочу! У меня ещё есть кое-какие дела после этого...

— Дела?

— А... — Куреха неловко отвела взгляд.

...Подозрительно.

Обычно она ни в чём не мнётся.

Это уже совсем похоже на...

— Эй, Куреха.

— Ч-что, Нии-сан?

— Ты ведь... что-то от меня скрываешь, да?

— Ик.

......

Так, ну это вообще как книгу читать.

Не знаю уж, радоваться или расстраиваться тому, что моя родная младшая сестра настолько прозрачная. Но теперь сомнений не осталось: Куреха точно что-то скрывает.

Интересно, что именно.

Если гадать, то это как-то связано с тем странным звуком, что я только что услышал.

Шкряб-шкряб-шкряб...

И снова по гостиной прошёл странный звук.

На этот раз он отличался от прежнего: будто кто-то что-то царапал. Я перевёл взгляд туда, откуда он доносился, — на рюкзак, который Куреха привезла из лагеря.

— Хм?

Мне кажется... он как-то слишком раздут.

— А-а! Не смотри! — Куреха вскочила и одной рукой подхватила рюкзак.

Но даже тогда то, что было внутри, продолжало шевелиться — словно пыталось вырваться наружу.

— А... нет! Не вылезай...!

Куреха изо всех сил пыталась удержать содержимое сумки, но с одной рукой это получалось не слишком успешно.

Спустя мгновение в маленькой щели у молнии я увидел чёрный кончик носа.

— ...Чего?

А потом это существо, наконец, просунуло наружу всю голову.

Чёрно-белая шерсть, глаза как стеклянные шарики, и при этом черты морды какие-то удивительно суровые.

Сибирский хаски.

Маленький щенок сибирского хаски шумно водил носом по воздуху, принюхиваясь.

♀×♂

— Ну пожалуйста, Нии-сан! Я буду как следует о нём заботиться, можно мне его оставить!?

С влажными глазами Куреха буквально умоляла меня одним только взглядом.

На руках у неё сидел маленький щенок и сонно зевал.

На вид ему месяца два-три.

Судя по рассказу Курехи, она подобрала его по дороге домой из больницы. Ошейника на нём нет, так что я вообще не понимаю — убежал он откуда-то или и правда бродячий.

— Не переживай, младшая сестрёнка. Я не стану говорить тебе: «Верни туда, где нашла».

— ...Нии-сан! — глаза Курехи тут же радостно засияли.

Я улыбнулся ей в ответ — как можно добрее и ласковее.

— А теперь... где же та картонная коробка, которую я где-то припрятал?

— Ува-а-а! Обманщик! Ты же собираешься его выкинуть!

— Да шучу я. Не принимай каждое моё слово за чистую монету.

— Демон! Дьявол! Ужасная шутка! Какого цвета у тебя вообще кровь!?

— ...Это ты у нас каждое утро проливаешь кровь в моей комнате. По идее, тебе это лучше знать.

— Угх... Н-не уводи разговор в сторону! Почему у тебя такой мерзкий характер!? Я бы с удовольствием посмотрела на лица твоих родителей!

— А ты их разве мало видела?

У нас, если что, родители общие.

Или ты хочешь сказать, что меня всё-таки усыновили? А вот это, если подумать, многое бы объяснило.

— У-у-у... нет! Этот щенок будет моим младшим братом! — громко всхлипывая, Куреха крепче обняла щенка.

И что теперь делать.

Вот же морока.

— Слушай, Куреха. Да, сейчас он маленький и милый. Но он очень быстро вырастет. Это тебе не игрушка, а сибирский хаски. Содержать такого — ещё та головная боль.

— Н-неправда. Даже когда вырастет, мы всё равно будем играть вместе.

— Играть...?

— Я уверена, этот щенок выдержит мои тренировки.

— Ты что, собралась сделать из него свой мешок для битья!?

— Назову его Патраш.

— Да при чём тут вообще Патраш!?

— Тогда... Хати.

— То есть ты уже заранее ждёшь, что он умрёт!?

Как жестоко.

Я уже вижу судьбу этого бедного щенка: в один прекрасный день погибнуть от техник Курехи.

— Слушай, даже если будешь сейчас давить на меня рестлинговыми трюками, ничего не изменится. А деньги на корм? Ты маме письмо писать собралась, чтобы она ещё и пособие увеличила? Представь, как она взбесится, если узнает, что ты без разрешения завела собаку.

— Нья...

— И ещё вот что. Взять питомца — это значит ухаживать за ним до самого конца его жизни. Нельзя подбирать животное с полусырыми чувствами. Ты ведь это понимаешь, да?

— ...Я понимаю... — Куреха опустила голову, всё так же крепко прижимая к себе щенка.

Я и сам понимаю, что со стороны, наверное, звучу слишком холодно, но сейчас я просто пытаюсь быть голосом разума.

Чтобы держать живое существо как питомца, нужна решимость.

А если это ещё и щенок, который вырастет в крупную собаку, — тем более.

По-хорошему, ему, наверное, и правда было бы куда лучше на севере, чем в таком тесном доме.

— Коноэ, ты тоже скажи что-нибудь.

Чтобы прозвучать убедительнее, я решил привлечь её на свою сторону.

Как дворецкий этого дома, она-то уж точно должна понимать, что тут важнее всего.

С этой мыслью я повернулся к ней...

— Куреха-тян... можно мне его подержать?

Взгляд этой самой дворецкой был прикован к щенку с такой жадной страстью, что я сразу всё понял.

Вот же чёрт.

Этот пёс уже успел вонзить ядовитые клыки и в моего дворецкого.

— Стой, Коноэ! Это ловушка! Не трогай собаку!

— О чём ты вообще, Джиро? Эта милашка никак не может быть собакой.

— Прости, что!?

Да хоть как на него смотри — это собака.

Но Коноэ проигнорировала моё предупреждение и подошла к щенку.

— ...Ува-а, какой пушистый... — и крепко прижала его к себе.

Похоже, её окончательно пленили суровые черты морды сибирского хаски.

Вкусы у неё, конечно, совсем не обычные.

— Джиро, я понимаю, что оставить его навсегда, наверное, не получится. Но хотя бы на время Голден Уика можно ведь? А за это время попробуем найти ему новый дом.

Угх...

— Ах, какая замечательная идея, Коноэ-сэмпай. Нии-сан, ты ведь не против, да?

После слов Коноэ Куреха сразу оживилась, и вдвоём они окружили щенка, начав его вовсю тискать и баловать.

У меня было такое чувство, будто я с лучшего места наблюдаю зарождение союза Германии и Италии времён Второй мировой.

Нехорошо.

Как старший мужчина в этой семье, я должен держать достоинство.

— Джиро, а ты тоже не хочешь его погладить? — Коноэ поднесла ко мне щенка с весело виляющим хвостом.

Да не суй ты эту штуку так близко ко мне...!

— Нельзя, Коноэ-сэмпай. Нии-сан не умеет обращаться с собаками.

Дёрг.

— Его в детском саду укусила бродячая собака, и с тех пор у него травма.

— Эй, Куреха!

Я не могу поверить! Эта проклятая младшая сестра без малейшего стыда вывалила мой позорный секрет прямо здесь!

— Хм, правда? Интересно почему. Он же такой милый.

— Вот-вот~

Эти двое, полные любви к животным, продолжали тискать щенка и улыбаться.

Это уже был полноценный государственный переворот.

Один-единственный сибирский хаски — и в семье появился новый идол, а меня самого свергли.

Чёрт, как же я завидую...

Нет, погодите. Почему я вообще испытываю такую горечь к собаке только потому, что ей досталось внимание сразу двух девушек?

— Эй, Джиро, — держа щенка на руках, Коноэ посмотрела на меня снизу вверх. — Ты правда собираешься выбросить этого пса?

— Н-не то чтобы...

— В мае по ночам ещё холодно. Если он сегодня останется снаружи, точно простудится.

— Это собака, а не человек. Она не простынет так же легко...

— И потом, он наверняка был ужасно одинок. Меня ведь тоже когда-то выгнали, так что я очень хорошо понимаю, что он чувствует...

......

— Так что, пожалуйста, Джиро...

— ...Ладно, понял. Только на Голден Уик, ясно? Как только он закончится, на следующий день этот парень уходит, — пробормотал я и отвёл взгляд.

...

Чёрт.

Это нечестно.

Если на меня так смотреть, я ведь и правда не могу отказать.

— Ура! Люблю тебя, Нии-сан!

Похоже, Куреха была так счастлива, что тут же прилипла ко мне всем телом.

Хватит, а.

Ты вообще-то знаешь про мою гинофобию, помнишь?

— О-отцепись уже!

— Няхаха, да что такого? Мы же семья! — сказала она и, как щенок, сильнее прижалась ко мне.

Для неё такая кожа к коже — дело совершенно обычное, но я до сих пор не могу к этому привыкнуть.

Честно говоря, мне было бы даже легче, если бы она просто использовала меня как партнёра для своих рестлинговых приёмов.

— ...Хмф.

Почему-то Коноэ тоже выглядела чем-то недовольной.

Что, тебе самой хочется, чтобы Куреха тебя обняла? Да пожалуйста, я только за, просто забери её уже с меня.

— ...Блин.

Так или иначе, ещё один хаотичный день подошёл к концу.

Если подумать, сегодня произошло слишком уж много всего.

Коноэ вдруг свалилась мне на голову, Куреха неожиданно вернулась домой, у нас появился новый член семьи...

Да уж, переварить такое непросто.

Если честно, всё это было совсем не похоже на то, как я представлял себе эти дни, но парочка таких суматошных суток тоже, наверное, не повредит.

По крайней мере, скучно мне точно не будет...

...если, конечно, не свалится ещё какая-нибудь новая проблема.

Тра-ля-ля-ля-ля~

Ровно в тот момент, когда я подумал об этом, из телефона донёсся зловещий звук.

И снова заиграла тема из «Крёстного отца», будто тот, кто звонит, только и ждал, пока у меня в голове мелькнёт такая мысль.

Разумеется, такой человек был только один.

— ...Угх.

Посмотрев на экран, я, как и ожидалось, увидел имя — Судзуцуки.

Что за тайминг такой...

И чего ей теперь надо?

С тяжёлым сердцем я всё же нажал на приём.

— Джиро-кун, тебе бы всё-таки стоило запирать входную дверь как следует. Это небезопасно.

Услышав этот голос, я остолбенел.

Потому что услышал я его не из телефона, а прямо у себя за спиной.

— ...!

Я резко обернулся — и увидел девушку с чёрными волосами, собранными в хвостики.

На ней были чёрный верх и белая юбка. Одежда сидела подозрительно плотно, подчёркивая её пышные формы, но сама аура у неё была точь-в-точь как у настоящей юной госпожи.

Судзуцуки Канаде.

Стоя в дверях гостиной с телефоном в руке, она улыбалась своей изящной улыбкой.

Почему-то рядом с ней на полу ещё и лежала большая сумка.

А потом она ухмыльнулась — совсем как ребёнок, чья шалость удалась.

— ...Я пришла~

— Что значит — пришла?

— Ты меня ждал~?

— Ни за что на свете!

— Фуфу, как всегда, у тебя реплики вылетают мгновенно, — с привычной расслабленной непринуждённостью Судзуцуки шагнула в гостиную.

Даже Коноэ и Куреха были ошеломлены этим внезапным визитом и просто уставились на неё.

Похоже, настолько внезапное появление оказалось чересчур даже для них.

Первой опомнилась всё-таки Коноэ.

— Одзё-сама... почему вы здесь? — спросила дворецкая.

В ответ на вопрос собственного дворецкого Судзуцуки только спокойно улыбнулась.

— Почему? Разве не очевидно? Совсем как ты, я пришла служить семье Джиро-куна.

Боооом.

Такое чувство, будто у меня в голове взорвалась ядерная бомба.

Да ещё и сразу ознаменовала начало Третьей мировой.

— С-слу... служить моей семье...

Почему?

Её что, тоже выгнали?

— Не волнуйся, я как следует сбежала из дома, прежде чем прийти.

— Ты это специально сделала!?

— Но я же не могла позволить, чтобы меня оставили в стороне от всего этого веселья. Это было бы слишком жестоко, не находишь?

......

Что за женщина.

Вот уж действительно Дьяволица Судзуцуки.

Если уж решила — продавит что угодно.

Надо было всё-таки заранее посыпать дом солью по углам. Хотя, если подумать, через любой барьер она бы всё равно проломилась.

— Разумеется, я не собираюсь жить здесь даром.

— Чего?

......Нет-нет-нет, погоди-ка.

Мне кажется, этот разговор у нас уже был.

Прямо дежавю какое-то.

Тогда Коноэ тоже объявила, что станет моим дворецким, а теперь...

— Поэтому — с сегодняшнего дня я буду работать здесь вашей горничной.

......

— Приказывайте всё, что пожелаете, господин, — Судзуцуки чуть приподняла край юбки и изящно поклонилась.

Прошло добрых десять секунд.

Все эти десять секунд я просто смотрел в лицо реальности — жуткому кошмару, — а потом мой мозг наконец снова начал работать.

— Да вы издеваетесь, что ли-и-и-и!? — взвыл я, как оборотень на луну. — А ну домой! Немедленно!

— Как жестоко... Субару ты принял сразу, а меня — нет?

— Потому что у тебя цель совсем другая!

Коноэ сейчас служит мне только потому, что хочет отплатить за помощь. А у Судзуцуки всё сводится к одному: «О, как интересно». Вот и весь её двигатель.

С этим надо было бороться сразу, без колебаний.

— Тебе так неприятна сама эта мысль? Или ты просто не хочешь видеть меня своей горничной?

— Угх...

Когда Судзуцуки приблизила ко мне лицо, слова застряли в горле.

— Эй, Джиро-кун? — голосом сладким, как горячий шоколад, позвала она меня по имени.

Плохо.

Кажется, у меня сейчас сердце не выдержит.

Она всё приближалась и приближалась, так и не убирая улыбку с лица.

Если бы я и правда сделал её своей горничной, моя блаженная жизнь была бы гарантирована.

Но я не должен поддаваться.

Мы ведь всё ещё говорим о Дьяволице Судзуцуки — волке в овечьей шкуре.

Она настолько расчётлива, что, если понадобится, и фальшивую свадьбу устроит.

Что будет, если такая станет моей горничной?

Мою семью сметёт, как торнадо.

Такому преступлению, замаскированному под наслаждение, нужно воспротивиться любой ценой...!

— Короче, нет! У меня уже есть Коноэ, одного слуги мне более чем достаточно! — почти в панике выпалил я.

Если подумать, с тех пор как Коноэ пришла сюда, она почти ничего дворецкого так и не сделала, но это уже отдельный вопрос.

Сейчас главное было — спровадить Судзуцуки.

— Понятно. Я тебя услышала, — неожиданно спокойно кивнула Судзуцуки. — То есть, по сути, ты хочешь сказать вот что: такому обычному семейному дому, как этот, два слуги не нужны.

— Д-да, именно! У меня уже есть Коноэ, так что тебе совсем не...

— Тогда давай устроим соревнование.

— ...Что, прости?

Из-за этого неожиданного слова мои мысли просто встали колом.

— Всё просто. Если этому обычному семейному дому не нужны два слуги, тогда остаётся выяснить, кто из нас больше достоин здесь остаться.

— О-одзё-сама...? — похоже, даже Коноэ разделяла моё недоумение, но Судзуцуки только улыбнулась своей неуязвимой улыбкой.

— Это... война, Субару. Дворецкий против горничной. Мы выясним, кто больше подходит для того, чтобы служить Джиро-куну, — заявила она, указывая на Коноэ.

Как ни посмотри, это уже было самым настоящим объявлением войны.

......

...Впрочем, чего я ещё ожидал.

Ничем хорошим это кончиться и не могло.