На следующее утро поход в школу дался мне особенно тяжело.

Вроде, ничего особенного не случилось и не должно случится, меня определенно ждет очередной ничем не примечательный учебный день. Так почему на душе скребут кошки?

Возможно потому, что мне теперь слишком неловко встречаться с Сато-сан.

Я не знаю, какое у меня должно быть выражение лица. Честно говоря, я вообще понятия не имею, как выглядит мое лицо, когда я с Сато-сан. Серьезное? Угрюмое? Равнодушное?

Не в силах припомнить мое «обычное» выражения лица, я продолжал задумчиво хмуриться, пока не добрался до класса.

— Доброе утро, Ямагучи-кун! — обратилась ко мне Сато-сан, когда я уселся за свою парту.

— Доброе.

Я почувствовал, как начали гореть мои щеки, и опустил взгляд. Боковым зрением я видел, как Сато-сан направилась к моему месту. Подол ее юбки слегка покачивался.

— Знаешь, спасибо тебе за вчерашнее.

Голос Сато-сан был таким же, как и всегда: ярким, словно у ребенка.

— Не за что, я ни чем особо не помог, — ответил я бессвязно.

Тебе не за что благодарить меня. Я ничего не сделал. И будь добра, согласись со мной, Сато-сан.

Но Сато-сан лишь воодушевленно хлопнула в ладоши.

— После твоего совета я смогла написать новое сочинение! Я показала его Мураками-сенсей, и она сказала, что оно хорошее, и я получила проходной бал.

— Поздравляю, — ответил я, чувствуя некоторое облегчение.

Нет, я не переживал из-за Сато-сан. Просто любопытство. Совсем чуточку. Я видел, как она ломала голову над сочинением, и мне было интересно, смогла ли она дописать его.

— Это все благодаря тебе, Ямагучи-кун.

— Как я уже сказал раньше – нет, — я смущенно нахмурился.

Точнее, хотел нахмуриться, но поймал себя на том, что криво улыбался. Эта странная ухмылка перепугала меня и я украдкой ущипнул себя за щеку, дабы стереть улыбку с моего лица.

— Это все благодаря твоему усердию, Сато-сан, — сказал я с напускным равнодушием.

Я просто дал ей пару советов. Мне не нужна ее настойчивая благодарность. Я просто хочу, что бы ты начала хорошо учиться и перестала отвлекать меня на уроках.

— Не только!

А еще я хочу, что бы Сато-сан перестала быть такой настойчивой и научилась понимать намеки.

— Даже Мураками-сенсей сказала, что все это благодаря тебе, Ямагучи-кун!

От удивления я быстро поднял голову и чуть не уперся лбом в лицо Сато-сан. Вдруг ее светло улыбающиеся лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. Это настолько неожиданно, что я даже не успел смутиться.

— С чего бы это ей так говорить? — задал я очень естественный для данной новости вопрос.

Вчера в классе были только я и Сато-сан. В коридоре возле класса тоже было пусто. О нашей с Сато-сан встрече никто не должен был знать.

— «С чего бы»? — недоуменно переспросила Сато-сан и добавила, — Но ведь сочинение, которое я написала…

— Я не об этом.

— …получилось только благодаря тебе.

— Я уже говорил, что нет. И при чем здесь Мураками-сенсей?

— Она спросила меня, кто научил меня правильно писать, — начала объяснения Сато-сан совершенно обыденным тоном, — Я рассказала ей, как ты объяснил мне как правильно описать свои чувства, и что ты научил меня слову «сочувствие», что бы я поняла, как именно писать.

Класс был наполнен шумом утренней суеты, но в нашем с Сато-сан углу класса было тихо. Я тихо прокашлялся, чувствуя, как часто бьется мое сердце. Сато-сан же улыбалась мне своей обычной открытой и естественной улыбкой.

— Зачем? — тихо сказал я, — Зачем ты рассказала ей об этом? Любой нормальный человек промолчал бы.

— Почему?

— Потому что…

Мне было трудно сказать ей прямо. Я отвернулся и ответил ей лишь мысленно.

Мой совет все равно не так важен. К тому же, если ты скажешь, что написала все сама, ты заслужишь более высокую оценку в глазах учителя.

— Мураками-сенсей очень хорошо отзывалась о тебе. Она сказала: «Чуткость Ямагучи-куна нашла в тебе отклик, и он оказал на тебя положительное влияние».

— Я не…

— Если бы не твои слова, я бы не смогла ничего написать.

Сато-сан благодарит меня за сущий пустяк. Эта так называемая «чуткость» - не более чем понимание того, как понимание того, как правильно излагать свои мысли другим людям. То, что Сато-сан смогла написать сочинение объясняется лишь ее упорством. Однако, будучи несообразительной, Сато-сан уверила себя, будто бы без меня она не смогла бы передать свои чувства.

— А, и еще учительница сказала, что я должна тебя поблагодарить тебя как следует, — с этими словами Сато-сан вручила мне то, что прятала за спиной.

Коробка шоколадных конфет. Таких, каких можно найти в любом магазине.

— Ямагучи-кун, ты ведь любишь шоколад? Ты говорил об этом в День святого Валентина, так что я подумала, что это будет подходящей благодарностью. Возьмешь, пожалуйста?

«Ты запомнила мои вкусы?» чуть не сорвалось с моего языка, но я вовремя прикусил его.

Сато-сан хотела поблагодарить меня за то, что я ничего не сделал. Я растерялся.

— Тебе не нужно меня благодарить, — сказал я искренне, но она лишь покачала головой.

— Нет, Ямагучи-кун, я хочу поблагодарить тебя. Ведь ты мне правда очень помог.

— Я не…

— Еще раз большое спасибо тебе за то, что всегда меня выручаешь.

С этими словами и милой улыбкой Сато-сан вложила коробку конфет мне в руку.

Я не знал, какое выражение лица должно быть на моем лице. Я понимал, что какое бы лицо не попытаюсь сделать, у меня не выйдет ничего путного.

Сато-сан же ярко улыбалась, вызывая у меня желание улыбнуться в ответ, что еще больше вгоняло растерянность.

— Спасибо за подарок, Сато-сан.

По какой-то причине я не мог перестать улыбаться.

Я принял конфеты от моей соседки по парте со странной гримасой, которая ужасно меня смущала. Наверно, я выглядел очень глупо, но я ничего не мог с собой поделать.

— Ага! — Сато-сан радостно кивнула, после чего добавила, — Ямагучи-кун, ты потрясающий человек! Я вчера весь вечер думала о том, какой ты умный.

Нет единственный потрясающий человек здесь – это только Сато-сан. Она может заставить меня улыбаться лишь одной своею непринужденной радостью.

Я вспомнил о том, что совсем недавно я чувствовал дискомфорт рядом с Сато-сан.

Но теперь все иначе. Теперь я стал лучше ее понимать и она мне нравится все больше и больше.

Это и есть «чуткость»?