Глава 92. Теперь тебе есть что сказать?

Янь Чжаогэ смотрел на Е Цзина, который выглядел так, словно готов был сожрать его заживо.

Он увидел, как после этого вопроса в глазах парня, уже почти лишившегося рассудка, отразилась целая буря эмоций.

Ярость, раскаяние, досада, тоска, ненависть, отвращение – там было всё и сразу.

Но очень быстро эти чувства были вновь поглощены всепожирающим гневом.

Е Цзин стиснул зубы и, не сводя глаз с Янь Чжаогэ, так и не ответил прямо, лишь твердил одно и то же:

— Из-за тебя… Это всё из-за тебя… Всё из-за тебя!

Стоявший рядом Янь Сюй внешне оставался беспристрастным, но в глубине его глаз промелькнуло разочарование: «Бесполезный кусок грязи».

Когда он нашел Е Цзина, то не стал раскрывать свою личность. Он лишь сказал парню, что поможет ему отомстить.

Но для этого Е Цзин должен был ему содействовать.

Старика Призрачный Топор, Хань Шэна, удалось приманить именно через Е Цзина. То, что Хань Шэн решит вмешаться лично, стало для Янь Сюя приятным сюрпризом.

Идеальным исходом для Яня было бы, если бы Янь Чжаогэ погиб от рук Хань Шэна, а затем самого Хань Шэна уничтожил бы кто-то из сильных мастеров горы Гуанчэн.

Если бы ему самому пришлось марать руки об Янь Чжаогэ, Е Цзин должен был сыграть свою роль.

Но теперь стало ясно, что от Е Цзина никакого толку. Ведь он же проинструктировал его свалить смерть Линь Юйшао на Янь Чжаогэ…

Однако ослепленный яростью Е Цзин, похоже, не счел это удачной мыслью.

В его понимании, зачем нужны ложные обвинения?

Ведь всё, что случилось сегодня, и так произошло по вине Янь Чжаогэ!

Янь Сюй смотрел на него и внутренне сокрушался.

Человеком, потерявшим рассудок, легко манипулировать, но такие люди так же легко выходят из-под контроля, совершая непредсказуемые глупости.

Главный старейшина Восточного Тана сейчас на собственной шкуре прочувствовал, как тяжко иметь в союзниках идиота.

Ши Те, глядя на состояние Е Цзина, тоже лишь внутренне вздохнул.

Под влиянием техники перековки тела эмоции Е Цзина стали крайне нестабильными: он стал вспыльчив, склонен к ярости и совершенно не способен сохранять хладнокровие.

Неужели он и вправду не понимал, что на самом деле произошло в тот день в Бездне Подавления Дракона?

Вряд ли. Скорее, он просто не хотел в это верить.

В конечном счете, это было нежелание смириться с тем, что он перенес такие страдания без всякой причины, да еще и на глазах у Янь Чжаогэ.

Раз уж случилась беда, значит, кто-то должен быть виноват. А был ли кандидат более подходящий, чем Янь Чжаогэ, с которым у него и так были счеты?

С определенной точки зрения это был просто перенос гнева, поиск объекта для выплеска эмоций.

Постепенно он убедил себя в том, что он – жертва, которая ни в коем случае не должна склонять голову перед обидчиком, и что он обязан восстановить справедливость, вернув врагу всё сполна.

Только в процессе этого самовнушения состояние Е Цзина становилось всё более нестабильным.

Он становился всё яростнее, а жажда убийства и энергия Свирепости в его душе росли с каждым днем.

Из воображаемой жертвы он шаг за шагом превращался в того, кто сам причиняет боль другим, становясь всё более безрассудным в своем гневе.

Ши Те редко о чем-то жалел, но сейчас он всерьез засомневался: неужели тот человек, которого он когда-то приметил и собирался взять в ученики, и есть этот Е Цзин?

Реакция Е Цзина на вопрос Янь Чжаогэ не укрылась от взгляда старейшины. Было очевидно, что его слова «из-за тебя» продиктованы обидой, а не являются прямым обвинением в убийстве.

Е Цзин впился взглядом в Чжаогэ и прошипел:

— Если бы не твои чары, разве Юйшао отказалась бы уйти со мной!

Янь Чжаогэ подошел к нему и, глядя сверху вниз, произнес:

— Она не пошла с тобой, и поэтому ты решил, что она не должна достаться мне?

Е Цзин хмыкнул, его глаза снова налились кровью, и остатки рассудка окончательно испарились:

— Любой, кто на твоей стороне – мой враг!

Янь Чжаогэ смотрел на него, и его спокойный голос пробирал до костей:

— Очень хорошо. Считай, что ты только что подписал себе смертный приговор за жизнь младшей сестры Линь.

— Не смей упоминать её имя! — Взревел Е Цзин. — Если бы не ты, ничего бы этого не случилось!

Янь Чжаогэ больше не обращал на него внимания. Он повернулся к Янь Сюю:

— Е Цзин не владеет техникой ладони Тушита.

— Хоть его нынешние приемы и странные, а сила наполнена жаром пламени, они в корне отличаются от ладони Тушита.

— Старейшина Янь, вы были первым, кто обнаружил тело младшей сестры Линь. Я хотел бы спросить: кто оставил на ней следы от ладони Тушита?

Ши Те тоже перевел взгляд на Янь Сюя.

Под их пристальным взором Янь Сюй некоторое время молчал. Наконец он поднял голову, его взгляд был на удивление спокойным:

— Это сделал я.

Он начал говорить медленно и размеренно:

— Соперничество между старейшиной Янем и старейшиной Фаном становится всё более ожесточенным. В какой-то момент я поддался искушению и решил использовать Янь Чжаогэ, чтобы нанести удар по его отцу.

— Если бы вина Янь Чжаогэ была доказана, старейшина Янь не только потерял бы лицо, но и прослыл бы человеком, не способным воспитать собственного сына.

— Как мог бы такой человек претендовать на пост главы секты?

Янь Сюй продолжал свой рассказ ровным тоном:

— Более того, в таком случае отношение старого главы, старейшины Ши и других высокопоставленных мастеров к отцу и сыну Янь сильно бы ухудшилось.

— Путь старейшины Фана к власти стал бы куда более гладким.

— И в будущем, когда пришло бы время раздавать награды, я бы получил немало выгоды.

— Это было проявление жадности, мой первый грех.

— Кроме того, Янь Чжаогэ, будучи всего лишь младшим, несколько раз дерзил мне. В моей душе накопилось немало обиды, и я просто хотел выплеснуть гнев и проучить его.

— Это было проявление гнева, мой второй грех.

Голос Янь Сюя не дрогнул:

— Я, будучи главным старейшиной, совершил тяжкие проступки. Я готов сложить полномочия и отправиться в Зал Наказаний для получения взыскания.

— Какое бы наказание ни вынесла секта, я приму его беспрекословно.

— Сейчас, когда наши отношения со Святой сектой Великого Солнца обострились, я не смею оставаться в Восточном Тане. Прошу позволить мне отправиться на передовую, на континент Тяньнань, чтобы сражаться с врагами из Региона Огня.

— Если я сложу там голову, это станет искуплением моих грехов. Надеюсь на ваше разрешение, старейшина Ши.

Ши Те молча смотрел на него, не выражая ни согласия, ни протеста.

Янь Чжаогэ же, глядя на Янь Сюя, спросил:

— Старейшина Янь, и это всё?

Тот ответил холодно:

— Я признал свои ошибки перед тобой, юнцом, окончательно растоптав собственное достоинство. Что мне еще скрывать?

Янь Чжаогэ усмехнулся, но взгляд его оставался ледяным:

— Вашему умению признавать малое, чтобы скрыть великое, стоит поучиться.

— Но я всё же хотел бы узнать: почему сведения о передвижениях моей группы и старейшины Сюя оказались в руках Святой секты Великого Солнца?

Янь Сюй и глазом не моргнул:

— Мне и самому это крайне любопытно.

Он посмотрел на Чжаогэ:

— Ты намекаешь, что я намеренно слил информацию врагу, желая убить тебя чужими руками?

— Я признаю, что в делах, касающихся тебя, я проявил мелочность, но не до такой степени, чтобы желать тебе смерти. У меня не было для этого причин.

— Что касается моего появления здесь, я уже сказал – я спешил на помощь.

Янь Сюй добавил:

— Твои обвинения в попытке убийства – это просто попытка оклеветать меня, когда нет настоящих улик.

Янь Чжаогэ парировал:

— Настоящие улики – это те, от которых невозможно отпереться.

Ши Те, глядя на Янь Сюя, медленно покачал головой:

— Старейшина Янь, неужели, видя меня здесь, ты всё еще надеешься на случай?

Лицо Янь Сюя не изменилось, но сердце ёкнуло.

Ши Те больше не проронил ни слова. Он просто повел всех за собой сквозь облака. Они пролетели над землей и вскоре опустились возле одной усадьбы.

Увидев это место, Янь Сюй заметно помрачнел.

У входа в усадьбу стоял бодрый старик с живым взглядом.

Это был старейшина-исполнитель Восточного континента, тот самый, что полгода назад уже посещал Восточный Тан ради дела Янь Чжаогэ.

Он поклонился Ши Те:

— Первый магистр, когда мы прибыли, они как раз собирались устранить свидетелей. Двоих спасти не удалось.

— Однако остальные схвачены. Предварительный допрос уже дает достаточно оснований, чтобы обвинить Янь Сюя в сговоре со Святой сектой Великого Солнца и разглашении маршрутов наших учеников.

Ши Те ступил на землю и повернулся к Янь Сюю:

— Теперь тебе есть что сказать?