Глава 62. Дать жесткий отпор

Столкновение двух великих мастеров изменило климат и небесные явления в радиусе ста ли.

К счастью, защитный массив города Цзинъян удержал поднятую ими бурю в ограниченном пространстве.

Однако внутри этого пространства всё смешалось в неистовом хаосе.

— Гора Гуанчэн твердо намерена идти против моей Святой секты Великого Солнца?

В этот миг над Цзинъяном прогремел величественный голос.

Следом за этим в небе явилось еще одно золотое солнце, куда более огромное.

С его появлением свет первого солнца, созданного стариком в золотых одеждах, заметно потускнел.

А фиолетовое пламя ладони Тушита Янь Сюя и вовсе оказалось на грани затухания!

Янь Сюй глухо вскрикнул. Фиолетовая печь, сформированная его энергией, в мгновение ока покрылась сетью трещин и разлетелась на куски.

Осколки печи превратились в искры, которые, лишь пару раз вспыхнув в воздухе, окончательно погасли.

Второе солнце висело столь высоко, что могло поспорить в блеске с истинным светилом. На мгновение показалось, что над столицей Восточной Тан взошли сразу два солнца.

Массив Цзинъяна на сей раз уже не справлялся так легко, как в битве Янь Сюя со стариком.

В пустоте вспыхивали духовные символы, искажаясь от непосильной нагрузки.

Внизу, в поместье, старейшина Цинь сидел в кресле, и его брови медленно поползли вверх:

— Решил покрасоваться? Местом ошибся.

Внезапно из глубины двора в небо ударила колоссальная волна сабельной ци.

Там, где она проходила, удушающий жар от двух солнц мгновенно спадал, и всё вокруг наполнялось долгожданной прохладой.

Но вслед за прохладой пришел леденящий холод!

Старейшина Цинь возник над поместьем, гневно взирая на зависшее в небе солнце.

Он издал негромкий клич, и небеса затянули тучи. Пространство исказилось, словно невидимый исполинский клинок рассек саму пустоту.

Трещина потянулась ко второму солнцу, угрожая расколоть его надвое!

— Восемь Пределов Высшего Единства, Божественный клинок Первозданной Единой Ци? — Раздался из золотого сияния громоподобный голос.

В следующее мгновение золотое солнце не только не отступило, но и ринулось вниз, на старейшину Циня!

Словно светило, клонясь к закату, рухнуло на землю, желая испепелить мир людей!

Это был один из Семи методов Великого Солнца – Сабля Заходящего Солнца, сжигающая небеса!

На золотом сиянии сабли, подобной закатному солнцу, внезапно вспыхнул гигантский божественный символ – величественный и сложный, он словно готов был накрыть собой весь Цзинъян.

На невидимом лезвии Божественного клинка Первозданной Единой Ци, вызванного старейшиной Цинем, тоже вспыхнул огромный символ.

Силы обеих сторон возросли еще на уровень. Их столкновение заставило весь город содрогнуться, словно он вот-вот рассыплется в прах.

В этот момент над Цзинъяном разнесся голос правителя Восточной Тан:

— Если господа желают сражаться, выберите другое место. Или вы вознамерились разрушить мою столицу?

Защитный массив Цзинъяна ярко вспыхнул, переплетенные духовные линии стали четкими и плотными.

Массив заработал на полную мощь, его сила начала стремительно расти.

Старейшина Цинь унял сабельную ци и хмыкнул:

— Если кто-то ищет ссоры на пустом месте, я готов идти до конца. Неужели вы думали, что гору Гуанчэн так легко запугать?

Золотое солнце замерло в небе, и оттуда донеслось:

— Чжао Шичэн, ты собираешься вмешаться в дела нашей Святой секты и горы Гуанчэн?

Спокойный голос правителя Чжао Шичэна зазвучал через массив города:

— Дуншэн-цзюнь, ваши слова слишком суровы. Разумеется, Восточной Тан не подобает вмешиваться в споры двух великих священных земель.

— Но когда вы затеваете драку прямо в Цзинъяне, я, боюсь, не могу оставаться в стороне.

В поместье Янь Чжаогэ потирал подбородок:

— Так это Дуншэн-цзюнь, один из Семи сыновей Великого Солнца. Впрочем, насколько я помню, несколько лет назад титул Дуншэн-цзюня перешел к другому человеку.

В годы расцвета Святой секты Великого Солнца семь выдающихся мастеров прославились как Семь сыновей Великого Солнца.

Их титулы соответствовали Семи методам Великого Солнца: Почтенный Рассвет, Дуншэн, Чжунтянь, Пучжао, Сисе, Сичжао и Мугуан.

Позже эти имена стали наследными титулами: когда кто-то погибал или уходил на покой, место занимал преемник.

Янь Чжаогэ обернулся и заметил, что у Фэн Юньшэн странное выражение лица.

Почувствовав его взгляд, Фэн Юньшэн покачала головой:

— Мой учитель был предыдущим Дуншэн-цзюнем. После его гибели титул перешел к нынешнему – тому, кто сейчас снаружи.

— Среди нынешних Семи сыновей он самый молодой и наименее опытный, но его мастерство и уровень культивации поражают воображение.

Золотое сияние в небе постепенно рассеялось, явив мужчину средних лет в золотых одеждах – нынешнего Дуншэн-цзюня.

Он пристально посмотрел на старейшину Циня, затем обвел взглядом Цзинъян и медленно произнес:

— Кто-то укрывает предательницу нашей Святой секты, и я обязан призвать к ответу.

— Выдайте людей и принесите извинения.

— Иначе – война.

Высокая фигура старейшины Циня замерла в небе, лицо его осталось неподвижным:

— Я уже сказал, что тех, кого ты ищешь, здесь нет.

— Хочешь войны – будет тебе война. У меня нет ничего, кроме моей сабли и кулаков, но я буду сражаться с тобой до самого конца.

Старик в золотом, стоящий рядом с Дуншэн-цзюнем, возмущенно выкрикнул:

— Адепты нашей секты собственными глазами видели, как ваш Янь Чжаогэ увел ту изменницу! Неужели ты думаешь отделаться парой пустых слов?

Янь Сюй, стоя за спиной старейшины Циня, холодно бросил:

— Мало ли что вы там видели.

— Я вот тоже могу заявить, что Святая секта Великого Солнца украла сокровище нашей школы. Живо возвращайте!

В глазах Дуншэн-цзюня вспыхнул золотой свет, от которого Янь Сюя пронзила резкая боль:

— Хватит болтовни! Смерти ищешь?

Старейшина Цинь сделал шаг вперед:

— Хочешь красоваться – иди на свой пик Сияния в Святой секте Великого Солнца.

В этот момент из поместья донесся голос Янь Чжаогэ:

— Приветствую Дуншэн-цзюня, это Янь Чжаогэ из школы Гуанчэн.

— На горном хребте Луляо я действительно сталкивался с вашими учениками Сяо Шэном и Чао Юаньлуном, а также видел Фэн Мугэ, которую вы ищете.

— Однако после этого пути мои и Фэн Мугэ разошлись, — спокойно продолжал Янь Чжаогэ. — Но до этого мы немного побеседовали, и я узнал кое-какие занятные вещи.

— Например, о том, что в одной священной земле, слава которой гремит на весь мир, процветает гниль. Там потакают внуку некоего Верховного старейшины, который обесчестил и силой захватил соученицу.

— А когда не вышло подчинить её окончательно, они стали покрывать преступника и гнобить саму девушку.

— Но самое забавное, что этого похотливого негодяя настигла небесная кара: ему отсекли корень…

Янь Чжаогэ неспешно добавил:

— Так что в будущем за подобные инциденты можно не беспокоиться.

— Наглая ложь! — Ледяным тоном оборвал его Дуншэн-цзюнь. — За одну только клевету на доброе имя моей секты я могу убить тебя прямо здесь, и никто не скажет ни слова!

— Если твой отец Янь Ди будет недоволен, пусть сам приходит на пик Сияния. Посмотрим, сумеет ли он дойти до вершины живым.

С этими словами он обрушил удар ладонью вниз.

Старейшина Цинь громогласно расхохотался:

— Сами поступаете несправедливо, не умеете воспитывать учеников, так что люди от вас бегут, а теперь еще и на зеркало пеняете! Сперва на себя посмотрите!

— Здесь не то место, где ты можешь бесчинствовать!

Схватка возобновилась. Правитель Восточной Тан не проронил ни слова, но массив Цзинъяна активировался, оказывая давление на обоих бойцов одновременно.

Не было сомнений, что он явно подыгрывает Янь Чжаогэ.

Хотя он не мог позволить себе открыто враждовать со Святой сектой Великого Солнца и обычно старался лавировать между двумя силами, сохраняя баланс, когда дело коснулось единственного сына его старого друга Янь Ди, Чжао Шичэн без малейших колебаний выбрал сторону. Он пошел на огромный риск, отбросив любые попытки усидеть на двух стульях.

Взгляд Дуншэн-цзюня был полон льда. В обычных обстоятельствах массив Цзинъяна ничего не смог бы ему сделать.

Но сейчас, в разгар яростной битвы со старейшиной Цинем, необходимость отвлекаться на подавление массива начала сказываться. Старейшина Цинь, напротив, чувствовал себя как дома, и Дуншэн-цзюнь, изначально равный ему по силам, стал постепенно сдавать позиции.

— Хорошо, очень хорошо! — Дуншэн-цзюнь вышел из боя и бросил короткий взгляд на Цзинъян. Больше не сказав ни слова, он вновь обратился в яркое солнце и исчез за горизонтом.