Глава 55. Добряк Чжао Хао

У Чжао Шэна после девяти уколов ничего не произошло, а у Чжао Хао пилюля взорвалась уже на пятом. Это отнюдь не означало, что Чжао Хао слабее – напротив, он намного превосходил брата. Чжао Шэн просто не понимал сути процесса, и его уколы были бесполезным тыканьем иглой в лекарство. Чжао Хао же пытался воздействовать на структуру пилюли вибрациями внутренней энергии, стремясь добиться нужного эффекта. Но, увы, при всей своей силе, он так и не сумел совладать с техникой Передачи Пилюли Золотой Иглой.

Чжао Хао застыл на месте. Он не отступил и не попытался смахнуть осевшую на него пыль. В итоге мельчайшие частицы порошка покрыли его с головы до ног: волосы стали совершенно белыми, а на лице лежал слой серого налета. Вид у него был на редкость комичный.

Воины Чжао Юаня и Чжао Шэна, уставшие от его недавнего высокомерия, не выдержали и прыснули со смеху. Чжао Хао стоял в облаке пыли, но его глаза, сверкавшие из-под серого налета, напоминали волчьи. Он неотрывно смотрел на Янь Чжаогэ. В этом взгляде больше не было пренебрежения – только жгучая ненависть. И теперь она была направлена не на гору Гуанчэн вообще, а лично на Янь Чжаогэ – человека, которого он до этого и за равного-то не считал.

Янь Чжаогэ оставался невозмутим. Он даже не удостоил Чжао Хао взглядом, вместо этого обратившись к князю Цзинь с вежливым поклоном:

— Благодаря предложению вашего высочества мы увидели поистине захватывающее состязание.

Видя, что его присутствие полностью игнорируют, Чжао Хао сузил глаза. Порой полное безразличие ранит сильнее любого презрения. Чжао Хао привык отвечать на чужую дерзость еще большей дерзостью, и такое отношение Янь Чжаогэ стало для него невыносимым. Взгляд его потемнел.

— Может быть, шестнадцатый брат хочет попробовать еще раз? — Прозвучал рядом подчеркнуто любезный голос Чжао Юаня.

Чжао Хао закрыл глаза, до боли сжав кулаки. Одной попытки ему хватило, чтобы понять: метод Передачи Пилюли Золотой Иглой нельзя освоить, просто глядя со стороны. Даже с его колоссальным опытом, накопленным за прошлую жизнь, эта техника требовала долгого и кропотливого изучения.

Чжао Юань продолжал вкрадчиво:

— Кажется, шестнадцатый брат не намерен продолжать? Что ж, тогда каков будет итог нашего состязания?

Чжао Хао слегка качнулся, открыл глаза и, даже не взглянув на принца, уставился на Янь Чжаогэ:

— Всю жизнь ловил диких гусей, а в итоге воробьи глаза выклевали…

Он глубоко вдохнул и выдавил:

— В этот раз я проиграл.

Холодно взглянув на Чжао Юаня, он не стал тратить слова на оправдания. Он был на сто процентов уверен, что сам Чжао Юань не смог бы изготовить даже посредственную пилюлю, не говоря уже о том, чтобы тягаться с ним. Но уговор есть уговор: он обещал, что если не сможет повторить успех брата, то признает поражение. Пусть он понимал, что за всем стоит Янь Чжаогэ, дававший указания через астральную ци, формально победа была за принцем.

— Тот человек, которого я убил раньше… он не успел сказать ничего особо ценного, — нехотя бросил Чжао Хао. — Известно лишь, что их организация раскинула свои сети очень широко, не ограничиваясь одной Восточной Тан или Восточным Небесным континентом. Как минимум, у них есть опорные пункты на Северном Небесном континенте, но подробностей он не знал.

Янь Чжаогэ молча запомнил эти сведения, но его внимание по-прежнему было сосредоточено на Чжао Шиле. Взмахом руки он убрал Колесо Сияющего Солнца, и его сияние погасло – вместе с ним, казалось, потух и взгляд князя Цзинь.

— По возвращении в столицу Восточной Тан мне придется снова обеспокоить ваше высочество, — Янь Чжаогэ улыбнулся на редкость миролюбиво.

Чжао Шиле перевел взгляд с Чжао Хао на Чжао Юаня, а затем на Янь Чжаогэ. Его лицо несколько раз менялось в цвете, пока он не выдавил из себя подобие улыбки:

— Визит Чжаогэ – всегда радость для моего дома.

Он повернулся к Чжао Юаню и торжественно произнес:

— Племянник Юань, познать древний метод алхимии времен до Великого Бедствия – это великое достижение. Поздравляю. Интересно, когда этот метод можно будет внедрить в производство? Такая техника поднимет качество лекарств Восточной Тан на совершенно иной уровень.

Чжао Юань поклонился в ответ:

— Дядюшка Цзинь прав. Я лишь прикоснулся к основам и пока нахожусь в процессе изучения. Нужно составить четкий план, прежде чем докладывать отцу. Разумеется, по возвращении в столицу я сразу сообщу ему обо всём. Возможно, Павильон Пилюль и Камней станет местом для первых испытаний? В любом случае, последнее слово за императором.

У Чжао Шиле дрогнули брови, он едва сдержал вспышку гнева. Павильон Пилюль и Камней и так процветал благодаря Порошку Туманного Облака, а теперь его ждал небывалый взлет. Можно было не сомневаться, что вскоре Павильон станет одной из главных опор королевства. Но теперь князь Цзинь не будет иметь к этому никакого отношения…

Шиле втайне вздохнул. Он всё-таки недооценил Янь Чжаогэ. Сам он был Великим Мастером, его сыновья были старше Янь Чжаогэ. Хоть молодой преемник горы Гуанчэн в последнее время и наделал много шума своими успехами в боевых искусствах, Шиле и представить не мог, что тот способен уложить Чжао Хао на лопатки еще и в алхимии.

Как и сказал старейшина Ван, мастерство Чжао Хао было выдающимся по мировым меркам. Алхимия хоть и зависит от уровня культивации, но не так тесно, как создание артефактов. Это отдельная наука, требующая и врожденного чутья, и колоссальных затрат времени. Чжао Шиле полагал, что Янь Чжаогэ тратит все силы на практику боевых искусств. Даже если он талантлив в алхимии, откуда у него время на её изучение? Одно дело – случайно узнать какой-то древний секрет, и совсем другое – обладать столь глубокими и всесторонними познаниями. У князя Цзинь, повидавшего на своем веку немало, возникло чувство, что его привычная картина мира рушится. Его лицо дернулось и застыло в горькой усмешке.

Чжао Юань тем временем незаметно передал Янь Чжаогэ:

— Чжаогэ, я твой должник. Кто бы мог подумать, что мой шестнадцатый брат так глубоко прятал свои таланты. Я не забуду твоей помощи. Когда отец спросит о Передаче Пилюли Золотой Иглой, я буду ждать твоего совета.

Янь Чжаогэ ответил:

— Я сам поговорю с твоим отцом. Не волнуйся, при условии, что круг посвященных будет ограничен, Павильон сможет использовать этот метод.

— Понимаю, — Чжао Юань сразу уловил суть. — Будь уверен, гора Гуанчэн не останется в накладе.

Фэн Юньшэн, стоявшая рядом с Янь Чжаогэ, негромко спросила:

— Это ведь ты помог первому принцу?

Янь Чжаогэ принял нарочито скромный вид:

— Хе-хе, потише об этом, потише.

— Хорошо-хорошо, «потише», — Фэн Юньшэн не сдержала смешка. — Но мне любопытно: неужели гора Гуанчэн не хочет оставить такую технику только себе? Передать её Восточной Тан… Я слышала, что твой отец и правитель королевства – старые друзья, но всё же.

Янь Чжаогэ взглянул на нее:

— Тебе пора говорить «наша гора Гуанчэн».

Формально Фэн Юньшэн еще не была принята в секту, Янь Чжаогэ лишь пообещал замолвить за нее словечко, и неизвестно было, как к ней отнесутся старейшины. Но Фэн Юньшэн, услышав это, лучезарно улыбнулась:

— Верно. Моя ошибка. В нашей секте горы Гуанчэн.

— Вот, так звучит гораздо лучше, — удовлетворенно кивнул Янь Чжаогэ. — Не беспокойся, я уже сообщил отцу о Передаче Пилюли Золотой Иглой, копия техники есть в архивах секты. Что касается Восточной Тан – чтобы вытеснить отсюда Святую секту Великого Солнца и гору Цанман, нужно предложить нечто весомое. Мы и так планировали нечто подобное, даже без сегодняшнего инцидента. Поэтому-то я и решил прибрать к рукам долю Чжао Шиле в Павильоне.

Янь Чжаогэ щелкнул пальцами:

— Просто я не ожидал, что всё пройдет так гладко.

Наконец он бросил мимолетный взгляд на Чжао Хао и злорадно усмехнулся: «Какой же ты всё-таки добряк. Спасибо тебе, дружище».