Глава 52. Я тоже парень вспыльчивый

К словам князя Цзинь, Чжао Шиле, Янь Чжаогэ отнесся с явным пренебрежением.

Этот благородный князь, спящий и видящий себя на троне Восточной Тан, руководствовался отнюдь не добрыми намерениями. Хотя он и был Великим Мастером, по широте кругозора и глубине познаний он не шел ни в какое сравнение с Янь Чжаогэ. Шиле видел, что сила Чжао Хао необычайна, но разглядеть истинную суть вещей не мог.

В глазах Чжао Шиле, как бы легко Чжао Хао ни расправился с двумя воинами Закалки Тела, столкновение с Чжао Юанем или Чжао Шэном, уже достигшими ранга Мастера, неминуемо закончилось бы для него мгновенным поражением.

Собственно, так считал не только князь Цзинь – почти все присутствующие придерживались того же мнения. На Чжао Хао, который сам нарывался на неприятности, теперь смотрели как на безумца.

Однако Янь Чжаогэ видел ситуацию иначе. Пусть Чжао Хао всё еще было трудно преодолеть пропасть между Закалкой Тела и рангом Мастера, в схватке с Чжао Юанем или Чжао Шэном он отнюдь не выглядел бы беспомощной жертвой. Разрыв в уровне практикуемых ими боевых искусств, а тем более в опыте и прозорливости, был колоссальным – их разделяло целое небо.

Да и сам Чжао Хао смотрел на Чжао Шиле с некоторым пренебрежением, проявляя лишь чуточку больше уважения, чем к обычным Мастерам.

Разумеется, Чжао Шиле не питал к юноше симпатии, но понимал: Чжао Хао может стать отличным инструментом для давления на Чжао Юаня и Чжао Шэна. Чем яростнее будет грызня между наследниками правителя Восточной Тан и чем равнее будут их силы, тем выгоднее это для князя Цзинь. Внезапно проявивший себя Чжао Хао, прежде ничем не примечательный, стал для Шиле идеальной пешкой в этой игре. А то, что в будущем он может стать сильнее Чжао Юаня и пошатнуть положение самого Шиле – это уже другой вопрос. В конце концов, сейчас Чжао Хао был всего лишь воином на стадии Закалки Тела.

— Чем больше всего славится наше королевство Восточная Тан на Восточном Небесном континенте? — С улыбкой произнес князь Цзинь. — Изготовлением пилюль и лекарств. Так почему бы не сравнить навыки в этом деле? И отношения не пострадают.

Чжао Юань и Чжао Шэн не были праздными бездельниками. В императорской семье Восточной Тан мастерство алхимии передавалось из поколения в поколение – это было такой же традицией, как изучение боевых искусств или управление государством. Даже Павильон Пилюль и Камней, крупнейшая организация алхимиков в этих землях, тайно поддерживался императорским домом.

«Чжао Шиле выступил с таким предложением, значит, он что-то знает о способностях Чжао Хао. Становится интересно», – Янь Чжаогэ хранил молчание, со стороны наблюдая за спектаклем князя.

Чжао Юань и Чжао Шэн тоже заподозрили неладное и заважничали, но показать слабость не могли. Один был сыном императрицы, другой – наложницы высшего ранга, в то время как матерью Чжао Хао была простая служанка. Они с детства росли в роскоши и получали лучшее образование. Что же до боевых искусств – если Мастер победит воина Закалки Тела, в этом не будет никакой чести.

Переглянувшись, братья кивнули и дали свое согласие. Пусть боевые навыки Чжао Хао совершили невероятный скачок, они не верили, что он сможет превзойти их еще и в алхимии.

— Как раз здесь присутствует старейшина Ван, главный почетный наставник Павильона Пилюль и Камней, — продолжал улыбаться Чжао Шиле. — Семья молодого господина Яня славится своими традициями, и сам он обладает обширными познаниями. Я же тоже немного смыслю в алхимии. Мы втроем могли бы оценить ваши успехи. Подобный шанс выпадает редко.

Янь Чжаогэ лишь неопределенно усмехнулся. В этот момент группа воинов в отдалении расступилась, пропуская идущего к ним старика. Увидев его, Чжао Юань и Чжао Шэн поспешили поприветствовать его первыми:

— Здравствуйте, старейшина Ван.

Лишь Чжао Хао остался стоять на месте, лишь слегка и сдержанно кивнув старику. К удивлению братьев, старейшина Ван не только не обиделся, но и сам кивнул Чжао Хао в ответ. У Чжао Юаня и Чжао Шэна тревожно екнуло сердце.

Когда старейшине Вану объяснили суть дела, он и вовсе покачал головой:

— О чем тут вообще спорить? Мастерство шестнадцатого принца в алхимии превосходит мое собственное. Учитывая его возраст и уровень культивации, его талант – лучшее из того, что мне довелось видеть в жизни.

Старейшина занимал особое положение и отличался прямотой, поэтому говорил, не заботясь о последствиях. Его слова повергли Чжао Юаня и Чжао Шэна в шок. В землях Восточной Тан единственным, кто мог сравниться в алхимии с этим стариком, был сам правитель королевства. Даже князь Цзинь, будучи Великим Мастером, уступал старейшине Вану, который был всего лишь Мастером.

Чжао Хао с бесразличным видом небрежно бросил:

— Для уровня Мастера твои познания в алхимии можно назвать сносными.

На лице Чжао Шиле просияла улыбка:

— Оказывается, я и сам не знал всей правды. Подумать только, в нашей Восточной Тан вырос такой выдающийся талант.

«Черта с два ты не знал», – Янь Чжаогэ, незаметно для окружающих, быстро закатил глаза. — «Не знал он, ага… А зачем тогда предлагал? Но вот откуда тебе это известно?»

Янь Чжаогэ перевел взгляд с Чжао Шиле на Чжао Хао, а затем задержал его на старейшине Ване. Чжао Юань и Чжао Шэн помрачнели. Чжао Хао же горделиво усмехнулся:

— В алхимии у моих старших братьев нет ни единого шанса. Может, всё же вернемся к поединку?

Тут в разговор вступил молчавший до этого Янь Чжаогэ:

— Как верно подметил князь Цзинь, из-за таких пустяков не стоит портить отношения. Пусть будет алхимия.

Чжао Юань удивленно посмотрел на Янь Чжаогэ, даже Чжао Шиле был застигнут врасплох. Янь Чжаогэ тем временем продолжил:

— Но раз уж мы все здесь собрались, почему бы не добавить этому состязанию немного азарта и не назначить ставку?

Чжао Шиле слегка нахмурился:

— О? И на кого же Чжаогэ хочет поставить?

Если бы Янь Чжаогэ поставил на Чжао Хао, князь бы не на шутку забеспокоился. Для него это было бы не просто пари, а сигнал: Янь Чжаогэ и стоящий за ним Янь Ди решили отвернуться от Чжао Юаня и поддержать Чжао Хао! Чжао Юань внешне оставался спокоен, но его взгляд выдавал крайнее напряжение.

— Я ставлю на своего брата Чжао Юаня, — твердо произнес Янь Чжаогэ.

Чжао Юань выдохнул с облегчением, остальные же впали в еще большее недоумение. Чжао Шиле заметил:

— После слов почтенного старейшины Вана, открывших нам истину, я, разумеется, больше верю в племянника Чжао Хао.

Янь Чжаогэ кивнул:

— Договорились.

— И что же Чжаогэ желает поставить на кон?

— Моя ставка – доля князя Цзинь в Павильоне Пилюль и Камней.

Услышав это, Чжао Шиле хищно прищурился, в упор глядя на Янь Чжаогэ. Павильон Пилюль и Камней приносил баснословную прибыль: он не только был монополистом на внутреннем рынке Восточной Тан, но и приносил львиную долю доходов от внешней торговли. Главным владельцем был императорский дом под началом правителя, но и Чжао Шиле принадлежала весьма весомая часть предприятия. Появление драгоценного лекарства Туманного Облака сулило еще большие прибыли, постепенно вытесняя конкурентов со всего Восточного Небесного континента.

Окружающие ахнули. Такая огромная ставка для простого состязания? Не слишком ли это безрассудно? Но, поразмыслив, люди понимали: учитывая происхождение Янь Чжаогэ, что еще из владений князя могло его заинтересовать? Все понемногу успокоились, лишь втайне вздыхая: «Как же хорошо иметь такого крутого отца…»

— Что же касается моей ставки, думаю, она очень заинтересует князя Цзинь, — с этими словами Янь Чжаогэ взмахнул рукой, и перед ним появилось духовное оружие низкого ранга – Колесо Сияющего Солнца.

— Колесо Сияющего Солнца Сяо Шэна?! — Вырвалось у Чжао Шиле.

Остальные замерли в изумлении. Личное оружие Сяо Шэна из Святой секты Великого Солнца? Как оно могло… Как оно оказалось в руках Янь Чжаогэ?! Неужели…

— Сяо Шэн проиграл мне, и эта вещь по праву стала моим трофеем, — спокойно произнес Янь Чжаогэ. — Я поставлю ее против вашей доли, князь Цзинь. Полагаю, веса этой ставке не занимать?

Дыхание Чжао Шиле участилось. Даже для него, Великого Мастера, духовное оружие было редчайшим сокровищем. Доля в экономике Восточной Тан имела огромную ценность не только в деньгах, но и в борьбе за престол, и сравнивать эти две ставки было трудно. Однако Колесо принадлежало Сяо Шэну, и то, что оно оказалось у Янь Чжаогэ, было для того несмываемым позором. Если Шиле поможет вернуть оружие, он окажет Сяо Шэну неоценимую услугу. И дело даже не в самом Сяо Шэне, а в его покровителе – Верховном старейшине Святой секты Великого Солнца.

В то же время, видя, что Янь Чжаогэ знает о выдающихся способностях Чжао Хао, но всё равно идет на риск, Чжао Шиле засомневался. Какая же уверенность должна быть у человека, чтобы так идти напролом? Разум твердил князю, что ввязываться в это пари не стоит.

Остальные тоже во все глаза смотрели на Янь Чжаогэ, потрясенные тем, что Сяо Шэн, находясь на стадии Внешней Гань, уступил ему. И лишь Чжао Хао, казалось, совершенно не понимал значения этой победы. На его лице всё так же читалось небрежное презрение. Возможно, он и понимал суть дела, но просто ни во что не ставил соперника.

Чжао Хао догадывался, что Чжао Шиле пытается его использовать, но ему было всё равно – когда придет время, он со всеми рассчитается. Взглянув на Янь Чжаогэ, он процедил:

— Хм, гора Гуанчэн… Выходцы с этой горы… Хе-хе!

— Дядюшка Цзинь, раз уж он хочет играть, давайте сыграем, — невозмутимо сказал Чжао Хао. Взмахнув рукавом, он опустил на землю изящную маленькую печь для пилюль.

Внутри печи без всякого предупреждения вспыхнуло пламя. Тонкие струйки светлого дыма потянулись вверх, постепенно сплетаясь в воздухе в очертания гор и рек. Увидев это, многие растерялись, но глаза старейшины Вана округлились от изумления. Взгляд Чжао Шиле тоже азартно блеснул.

«Талантливый, самоуверенный, надменный, но…» – уголок рта Янь Чжаогэ слегка дернулся. — «… но при этом наглухо отбитый. Малыш, вот ведь незадача: я тоже парень вспыльчивый и предпочитаю решать проблемы делом».