Глава 4. Янь Чжаогэ, играющий не по сценарию

Седовласый старейшина Цуй по-прежнему сохранял вид благочестивого старца. Он с улыбкой смотрел на Е Цзина, казалось, совершенно не осознавая, какой шок его недавние слова вызвали у всех присутствующих.

Янь Чжаогэ перевел взгляд со старейшины на Е Цзина, и ситуация вдруг показалась ему забавной.

«Избранник небес. Столкнувшись с противником, которому он пока не в силах противостоять, и нуждаясь во времени и пространстве для роста, он неизменно находит тех, кто – вольно или невольно – становится его опорой, оберегая „героя“, пока тот не выберется из „начальной локации“. Враг моего врага – мой друг, и такие люди обычно выступают противниками злодеев-статистов».

«Когда избранник небес окрепнет, этим покровителям останется лишь спокойно наблюдать, как он сокрушает всё на своем пути. Как союзники, они со временем получат стократную отдачу. Обычно их называют… фракцией праведников?»

— Вижу, вы отлично изучили «Работу актера над собой» и безупречно следуете сценарию, — произнес Янь Чжаогэ, бесцеремонно разглядывая старейшину Цуя и Е Цзина.

Старейшина Цуй заметил этот взгляд, но не рассердился, а, напротив, втайне обрадовался.

«Слухи не врут: заносчив, высокомерен и крайне мстителен», – думал белобородый старик, сохраняя на лице благодушную мину. — «Его унизили на глазах у всех. Пусть здесь всего шестнадцать человек, но слухи разлетятся мгновенно…»

«Эта заноза засядет глубоко, и юнец точно не оставит всё как есть. Неважно, сорвется ли он прямо здесь или затаит обиду до похода в Бездну Подавления Дракона, чтобы нанести удар исподтишка – оба варианта меня устраивают».

Янь Чжаогэ посмотрел на них и усмехнулся про себя.

«Сначала я должен выказать презрение, затем Е Цзин проявит несгибаемую волю. Оскорбленный его дерзостью, я, ради спасения репутации, пошлю своих людей – будь то слуги или прихвостни из младших учеников – проучить наглеца, а Е Цзин разделает их под орех?»

В такой обстановке открыто применять силу можно только в случае явного проступка оппонента, иначе всё сводится к формальному поединку для обмена опытом.

Пока младший по уровню культивации не бросит вызов сам, правила фактически исключают возможность подавления авторитетом или силой старшего.

А у «избранника небес» с его аурой главного героя наверняка врожденный талант побеждать тех, кто сильнее, и быть непобедимым среди равных.

Против него бесполезны и рядовые бойцы в одиночку, и толпа – они лишь превратятся в очки опыта, ускоряя рост Е Цзина.

«Чего доброго, он еще и уровень поднимет прямо во время драки?»

И это было вполне реально.

«Затем, когда мои прихвостни будут повержены, я в ярости забуду о приличиях и лично брошусь усмирять этого Е Цзина. Хоть сейчас он мне и не ровня, он проявит стойкость, продержится против меня несколько раундов и покажет всем свою доблесть?»

«А может, даже воспользуется своим секретным козырем и заставит меня сесть в лужу?»

«И как раз перед тем, как я всерьез соберусь избить его до состояния дохлой собаки, этот старик Цуй или кто-то еще встрянет с притворным миротворчеством. Мне останется лишь бросить пару пафосных угроз в духе „считай, тебе повезло, парень“, и на этом всё закончится?»

«Даже если я выиграю, славы это не принесет. Многие лишь решат, что я издеваюсь над слабыми, и проникнутся сочувствием к Е Цзину».

Янь Чжаогэ скривил губы:

— Идти на поводу у такого сценария? Вы что, за дурака меня держите?

Старейшина Цуй продолжал улыбаться. Е Цзин и Сыкун Цин смотрели на Янь Чжаогэ настороженно, остальные – с тревогой и тайным предвкушением.

— Бездна Подавления Дракона… Лишь немногие из вас там бывали, но остальные наверняка слышали о её дурной славе, — наконец заговорил Янь Чжаогэ под пристальными взглядами учеников. — С вашим нынешним уровнем культивации даже приближение к её окраинам смертельно опасно.

— Хотя я отправлюсь вместе с вами, вы идете туда ради испытания, а не на экскурсию. Я буду соблюдать меру в своем вмешательстве, но и вы сами должны приложить усилия.

Услышав это, старейшина Цуй слегка улыбнулся, подумав: «Значит, решил дождаться Бездны Подавления Дракона, чтобы действовать».

Е Цзин и Сыкун Цин внутренне напряглись.

Однако тон Янь Чжаогэ внезапно изменился:

— Раз уж вы идете со мной, я присмотрю за вами. Говорят: чтобы хорошо выполнить работу, нужно сначала наточить инструменты…

С этими словами Янь Чжаогэ щелкнул пальцами:

— А-Ху!

В дверях выросла массивная фигура:

— Молодой господин?

— Принеси шестнадцать предметов второго сорта. И выбирай в основном защитного типа, — распорядился Янь Чжаогэ.

Здоровяк А-Ху, всё это время тенью следовавший за ним, коротко ответил:

— Слушаюсь, господин.

Вскоре А-Ху вернулся, неся охапку вещей. Он вошел в зал и сложил их перед учениками.

Вспыхнуло сияние, от которого у молодых адептов зарезало в глазах, а мощные волны духовной энергии заставили их кровь забурлить.

— Сокровищное оружие! Всё это – Сокровищное оружие! — Все ахнули. — Старший брат Янь, эти предметы…

Янь Чжаогэ небрежно бросил:

— Это моя частная собственность, а не из запасов секты. То, что я передаю их вам – мой личный жест.

— Здесь ровно шестнадцать штук. По одной на каждого. Подходите по очереди, согласно времени вступления в школу, и выбирайте.

В зале на мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь отчетливыми звуками того, как кто-то с трудом сглатывал слюну.

Для их нынешнего уровня культивации это были артефакты за гранью мечтаний. Троица Е Цзина в свое время прошла через череду тяжелейших испытаний и заняла высшие места на малом состязании секты только ради того, чтобы получить по одному такому предмету.

Сколько пота и усилий было вложено ради того триумфа перед всей школой?

А теперь вдруг – каждому по штуке?

Пусть у Е Цзина и остальных уже было подобное снаряжение, кто в здравом уме откажется от второго экземпляра такого сокровища?

Поражало то, с какой легкостью Янь Чжаогэ раздавал эти дары. Он даже глазом не моргнул, будто швырял не бесценное Сокровищное оружие, о котором грезили все младшие ученики, а кучу старого хлама.

Причем это не было использованием служебного положения для доступа к казне горы Гуанчэн, это было его личное имущество.

Взгляды учеников, устремленные на Янь Чжаогэ, мгновенно стали горячими от восторга.

Но Е Цзин сжал кулаки, не в силах скрыть ярость в глазах.

Он чувствовал себя оскорбленным. Ему казалось, что Янь Чжаогэ просто издевается, выставляя свое богатство напоказ.

Сыкун Цин, глядя на Янь Чжаогэ, тоже слегка покачала головой.

Старейшина Цуй, оправившись от первоначального изумления, мысленно хмыкнул: «И что это? Решил проложить путь деньгами, подкупить остальных и изолировать Е Цзина, заодно похваставшись состоянием?»

«Размах, конечно, впечатляющий, и эффект достигнут – он вернул себе лицо после недавнего укола, но… это так… типично для избалованного сынка…»

«Этот юнец не опасен. В будущем он наверняка навлечет на своего отца огромные беды», – старейшина Цуй с улыбкой покачал головой и, подняв один из панцирей, осмотрел его. — В Бездне Подавления Дракона и впрямь опасно, ваш старший брат Янь проявляет искреннюю заботу.

Янь Чжаогэ, словно не замечая чужих взглядов, невозмутимо продолжил:

— Раз уж я решил их подарить, назад не заберу. Всё это теперь ваше.

— Однако вы обязаны вести подробные записи о том, как идет процесс сопряжения с артефактом и как он ведет себя в реальном бою. Затем представите отчеты мне. Мне нужно обобщить данные и внести коррективы, чтобы отсеять лишнее и улучшить следующую партию Сокровищного оружия.

Ученики хором выкрикнули согласие, но через мгновение до них дошел смысл сказанного. Один за другим они вскинули головы, глядя на Янь Чжаогэ так, будто увидели привидение.

Старейшина Цуй вздрогнул, едва не выронив доспех на пол:

— Что ты сейчас сказал?