Глава 128. Считалочка

Не только Янь Чжаогэ, но и Чжао Муню с Цзин Юньчжи стало любопытно. Поглядывая за ходом боя Сыкун Цин, они навострили уши.

— Сразу предупреждаю, слова не самые приятные, — произнесла Фэн Юньшэн.

Янь Чжаогэ и остальные понимающе усмехнулись. Шесть великих священных земель возвышались над миром, давя на первоклассные и второклассные секты подобно исполинским горам.

Все лучшие блага всегда доставались шести великим сектам, так что недовольство и ворчание со стороны прочих были вещью вполне естественной.

Фэн Юньшэн не стала тянуть интригу и четко выдала ответ:

— «Вор с Гуанчэн, дикарь с Дари. Спешит на тот свет Зал Грома, вонюч и тверд Цанман. Скользок Павильон Волн, а ядовитей всех Бихай».

Услышав это, троица переглянулась со странными минами, а спустя мгновение все разом прыснули со смеху.

— А ведь и правда, подмечено на редкость метко, — Чжао Мунь со смехом покачал годовой, а стоявшая рядом Цзин Юньчжи едва сдерживала хихиканье.

Среди шести великих священных земель гора Гуанчэн славилась самыми обширными и глубокими познаниями. В их арсенале имелись боевые искусства любого типа и стиля, поэтому найти прямое противодействие школе Гуанчэн было практически невозможно.

Бойцы Гуанчэн в схватке действовали крайне изменчиво. В народе даже говорили: «Трудно победить Гуанчэн стилем, легко Гуанчэн подстроиться под тебя».

Подобрать ключ к техникам горы Гуанчэн было задачей не из легких, а сами ее ученики, обладая глубокими и разносторонними знаниями, могли менять манеру боя, чтобы подавлять противника.

В глазах окружающих это превратило школу Гуанчэн в воплощение коварства и хитрости. Мол, «воры» из Гуанчэн специально выискивают слабые места оппонента, чтобы искусственно создать преимущество силы над слабостью.

Такие случаи, как недавний бой Янь Чжаогэ или текущий поединок Сыкун Цин, где они били в лоб по сильным сторонам врага, на самом деле были редкостью.

Боевые искусства Святой секты Великого Солнца ставили во главу угла мощь и натиск, а не изящество приемов. Дикие, необузданные и не подчиняющиеся логике, они были непредсказуемы.

Оттого люди втайне и ворчали: мол, вроде бы наследие священной земли, а на деле – какая-то «дикая школа» и сомнительные трюки.

Атаки Зала Небесного Грома были еще более яростными и стремительными, чем у Великого Солнца. Подобно вспышке молнии и раскату грома, техники Зала Небесного Грома среди всех шести сект выделялись упором на скорость.

К тому же, боевое искусство Зала Небесного Грома представляло собой редкий пример экстремального подхода.

Если яростные, как огонь, техники Великого Солнца делали упор на атаку в ущерб защите, то путь воинов Зала Грома можно было назвать «только атака, никакой защиты».

Фраза про «вонючий и твердый Цанман» была шпилькой в адрес бойцов горы Цанман, которых сравнивали с камнями в выгребной яме. Это также описывало их тяжелый и основательный стиль, которому в сравнении с другими священными землями не хватало гибкости и легкости.

Считалось, что в прямом столкновении ученикам горы Цанман нет равных, но их техники перемещения и скорость были худшими.

«Скользкий Павильон Волн» относился к стилю павильона Мутных Волн, который привык побеждать жесткость мягкостью.

Методы перенаправления и гашения чужой силы в этой секте по праву считались лучшими в Восьми Пределах.

Их оборонительные способности, представлявшие собой «мягкое» противопоставление «жесткости» горы Цанман, гремели на весь мир. А техники перемещения на короткие дистанции были невероятно маневренными.

Что же касается финальной фразы «ядовитей всех Бихай», то она описывала искусство Города Лазурного Моря. Их бойцы мастерски владели скрытыми и внутренними силами. Подобно обманчиво спокойной глади моря, под которой бурлят темные течения, их удары наносили урон незаметно и неощутимо.

Знаменитый на весь мир невидимый меч Лазурного моря и вовсе был лишен формы и облика. Когда воля меча раскрывалась, противник чувствовал себя так, будто оказался в пучине океана.

Ци меча была бесплотна, но вездесуща, проникая в любую лазейку. Стоило ей попасть внутрь тела, как она впивалась в саму суть, и изгнать ее было почти невозможно. Именно поэтому посторонние за глаза называли техники Города Лазурного Моря «ядовитыми».

— На этот невидимый меч Лазурного моря, — усмехнулся Чжао Мунь, — ругаются не только мелкие сошки. Остальные пять священных земель, включая нашу гору, тоже терпеть его не могут.

Янь Чжаогэ, ведя Хань Лунъэра за руку, с улыбкой отозвался:

— А у кого из шестерки нет парочки таких козырей, от которых у других зубы сводит?

— Это точно, — кивнула Фэн Юньшэн.

Янь Чжаогэ взглянул на Цзин Юньчжи и, мысленно вздохнув, передал Хань Лунъэра на попечение Фэн Юньшэн.

Цзин Юньчжи благородно вступилась за ребенка, но в итоге из-за него пострадали ее с трудом возделанные лекарственные поля, а несколько человек из секты Алой Радуги погибли.

Хотя эта соученица была вполне рассудительной, просить ее и дальше присматривать за мальчиком было бы просто бессердечно.

Фэн Юньшэн хоть и удивилась действиям Янь Чжаогэ, расспрашивать не стала и с улыбкой взяла Хань Лунъэра за руку.

Мальчик стоял в оцепенении, не отрывая взгляда от тел своих родителей.

— Папа… мама… почему они не просыпаются?

Фэн Юньшэн в душе вздохнула, и ее взгляд стал еще мягче.

Тем временем с другой стороны поединок между Сыкун Цин и Хоу Сяном близился к развязке.

Сыкун Цин использовала одну из высших техник Гуанчэн, входящую в Восемь Пределов Высшего Единства – Меч Великой Темной Желтизны. Она подавляла силу силой, по крупицам наращивая преимущество.

Меч Великой Темной Желтизны сочетал в себе атаку и защиту. На первый взгляд он казался простым и тяжеловесным, но на деле был невероятно изощренным, всеобъемлющим и величественным – истинная квинтэссенция пути меча горы Гуанчэн.

Если Меч Семи Звезд шел от предельной сложности к предельной простоте, то Меч Великой Темной Желтизны скрывал бездну сложности в величайшей простоте.

Сыкун Цин сейчас демонстрировала всё величие этой техники. Ее преимущество росло подобно снежному кому, и под конец она настолько завладела инициативой, что у Хоу Сяна не осталось ни единого шанса переломить ход боя.

Чжао Мунь покосился на стоявшего рядом Янь Чжаогэ.

Они оба предпочитали лобовые столкновения, но Янь Чжаогэ сражался молниеносно, как удар грома: победа решалась в один миг.

Стиль же Сыкун Цин был более основательным и правильным. Пусть он не выглядел столь же эффектно и ошеломляюще, зато был надежен, как скала.

Эта юная девушка держалась увереннее и солиднее своего противника, опытного воина горы Цанман, крепко сжимая победу в руках.

Хотя Хоу Сян еще из последних сил сопротивлялся, всем было ясно: его поражение – лишь вопрос времени. Никто не верил в чудо.

Впрочем, в отличие от Сыкун Цин, Янь Чжаогэ казался бездонным колодцем. Никто не мог даже предположить, где находится предел его возможностей.

— Манера боя младшей сестры Сыкун сейчас кажется рассудительной, но сама воля ее меча неустанно рвется вперед, в ней нет и тени застоя, — улыбнулся Янь Чжаогэ и посмотрел в другую сторону.

Там появилась еще одна группа воинов горы Цанман.

Лицо одного из прибывших было неуловимо схоже с Чжао Мунем.

Это был не кто иной, как Чжао Хао, бесследно исчезнувший после битвы в Восточной Тан!

Янь Чжаогэ смерил его взглядом: «О? Вокруг него медленно циркулируют потоки воздуха даже без специального дыхания. Это признак того, что его акупунктурные точки уже открыты и поглощают ци автоматически?»

— Он стал Мастером. Причем уже на пике начальной стадии Внутренней Гань, вот-вот откроет все точки и перейдет на среднюю стадию.

— Довольно быстро, — Янь Чжаогэ не особо удивился. Хотя всего полгода назад Чжао Хао едва перешел с восьмого уровня Закалки Тела на девятый.

После этого достичь Микроскопического уровня, а затем преодолеть пропасть, отделяющую закалку от ранга Мастера, и стать Мастером Внутренней Гань… Такой тройной прыжок за столь короткое время казался чем-то невообразимым.

Но Янь Чжаогэ знал подоплеку. С тем багажом опыта и понимания границ, что остались у Чжао Хао от прошлой жизни, его стремительный взлет на начальных этапах после перерождения был вполне логичен.

Ему приходилось тратить время лишь на те аспекты культивации, которые требовали постепенной, кропотливой закалки тела.

В остальном же, любые преграды, связанные с постижением сути и пониманием принципов, он проходил как по ровной дороге.

То, над чем другие бились месяцами в попытках осознать, для него не составляло труда. Пусть он и переродился, но, зная особенности своего нового тела, он не встречал на своем пути никаких ментальных барьеров.

Так что феноменальная скорость Чжао Хао на этапах Закалки Тела и ранга Мастера была полностью предсказуема для Янь Чжаогэ.

О том, что Чжао Хао покинул Восточную Тан вместе с людьми горы Цанман, Янь Чжаогэ тоже знал.

Но он не ожидал, что встретит его здесь, на горе Юньчжао.

«Зачем он явился? – …Янь Чжаогэ слегка приподнял бровь. – …Тоже из-за жилы минерала Гигантского Духа?»