Глава 108. Обжора

Поскольку Юань Чжэнфэн покинул обитель, забрав с собой Мантию Высшей Чистоты, а Янь Ди и Ши Те участвовали в боевых действиях против секты Великого Солнца, всеми текущими делами горы Гуанчэн временно управлял Фан Чжунь.

Будучи ключевым участником событий в Восточном Тане, Янь Чжаогэ по возвращении обязан был явиться к нему.

— В этот раз ты все же излишне рисковал, — неспешно заговорил Фан Чжунь. — Хотя твой первый старший дядя и отправился в Восточный Тань раньше, чем ожидал противник, столкновение такого уровня все равно могло тебя зацепить.

Янь Чжаогэ с улыбкой ответил:

— Дядя-наставник прав, сейчас я и сам вспоминаю об этом с некоторой опаской. Но игра стоила свеч. Жаль только, что не удалось оставить у себя Весы Небесного Солнца.

Фан Чжунь отмахнулся:

— Это был бы лишь идеальный вариант развития событий. Нынешний результат и без того превосходен.

— Мы должны действовать решительно, но нельзя недооценивать и скорость реакции противника.

— Хуан Сюй, конечно, не Хуан Гуанле, но и он человек далеко не простой.

Он говорил мягко, и хотя его слова были наставлением старшего, в них не чувствовалось высокомерия. В такой атмосфере Янь Чжаогэ чувствовал себя даже более непринужденно, чем при разговоре с суровым Ши Те.

— Дядя-наставник совершенно прав, — усмехнулся Янь Чжаогэ.

— Что касается Янь Сюя, мне уже всё известно, — продолжил Фан Чжунь. — Мне искренне жаль, что тогда случилось с твоим кланом.

Янь Чжаогэ покачал головой:

— Вы слишком добры, дядя-наставник. Я собственноручно убил Янь Сюя и тем самым свершил месть. Отец, узнав об этом, тоже обрел покой.

— Относительно наследия Воинственного Святого Ледяного Дракона и того кольца, что принадлежало бывшему ученику Е Цзину… Решение будет принято, когда учитель и остальные вернутся в секту. А пока, Чжаогэ, иди и хорошенько отдохни.

— Позвольте откланяться, — Янь Чжаогэ совершил церемонный поклон и вышел.

Покинув Зал Поручений, он с облегчением выдохнул.

Когда люди вспоминали о Трех героях Гуанчэн, первым делом на ум всегда приходил Янь Ди – самый талантливый и могущественный воин. Но на самом деле до возвышения Янь Ди самым известным представителем их поколения был именно Фан Чжунь, который сейчас так мирно разбирал бумаги в Зале Поручений.

Его прозвище – Скрытый Дракон – говорило само за себя.

В те годы его главным соперником в секте Великого Солнца, с которым они постоянно мерились силами, был Хуан Сюй – нынешний глава этой секты. И даже сейчас, когда Хуан Сюй занял место Хуан Гуанле, мало кто считал, что Фан Чжунь уступает ему в личных способностях.

Янь Чжаогэ шел по горной тропе, погруженный в раздумья.

— Кстати, как там дела у младшей сестры Фэн? — Спросил он. Идущий следом А-Ху добродушно ухмыльнулся:

— Господин, пока вы были в Зале Поручений, я уже успел поспрашивать людей.

— Госпожа Фэн уже официально принята в секту и приступила к тренировкам. Последние полгода она лечила старые раны и перестраивала свою базу под наши техники.

— Она ведь теперь ученица горы Гуанчэн. Чтобы ее дальнейший путь был гладким, не пристало ей продолжать практиковать техники Великого Солнца. Вполне естественно, что сейчас она тратит много времени на перековку основ.

— Сам старый глава лично интересовался ее успехами. Он даже выделил из сокровищницы Камень Смены Морей, чтобы помочь ей восстановить даньтянь и море Ци.

А-Ху почесал затылок:

— Говорят, раны почти зажили, а основы уже заложены заново. Секта выделила ей пещеру в задней части горы, а всё остальное решили отложить до вашего возвращения.

— Нужно навестить ее, — кивнул Янь Чжаогэ. — Если ее состояние позволяет, нужно как можно скорее приступать к восстановлению ее Тела Тайцзи.

На ходу он тихо вздохнул:

— Время не ждет. Ее соперницы не будут стоять на месте и ждать, а она и так потеряла больше двух лет.

Подойдя к жилищу Фэн Юньшэн, Янь Чжаогэ почувствовал чье-то присутствие.

Из-за придорожных деревьев вышла женщина средних лет – одна из старейшин-распорядителей горы Гуанчэн. Увидев Янь Чжаогэ, она молча кивнула и снова исчезла из виду.

Янь Чжаогэ ответил тем же и двинулся дальше.

В лесу послышался шум падающей воды. Миновав заросли, Янь Чжаогэ увидел огромный водопад.

Грохочущие потоки обрушивались с огромной высоты в глубокое озеро, поднимая мириады брызг. Там, под самим водопадом, Янь Чжаогэ разглядел фигуру, стоявшую прямо, вопреки яростному давлению воды.

Белые одежды, словно снег; черные волосы, подобные второму водопаду.

В руках, бледных и изящных, как яшма, она сжимала угольно-черный клинок. Раз за разом она совершала взмах.

И при каждом ударе эта огромная толща воды на мгновение разрывалась, словно перерезанная пополам!

Секунду спустя поток восстанавливался, вода снова обрушивалась вниз, но клинок вновь взлетал, и водопад опять оказывался рассечен.

Так продолжалось снова и снова.

Янь Чжаогэ замер, наблюдая в тишине. А-Ху стоял рядом. Девушка под водопадом обладала железной волей, а Янь Чжаогэ и А-Ху не занимать было терпения.

Время шло. Солнце клонилось к закату, но она не прервалась ни на миг.

— Пусть это пока лишь набросок, но в одном ударе уже чувствуется сочетание сильных сторон двух школ – Великого Солнца и нашей Гуанчэн, — Янь Чжаогэ оценивал не только упорство, но и мастерство. — Я не ошибся в ней. Ее понимание сути вещей куда глубже, чем у Сяо Шэна, а трудолюбие – просто запредельное.

А-Ху стал серьезнее:

— Хоть она просто тренируется, но я чувствую, господин, что в реальном бою она будет очень опасна. При равной культивации она, пожалуй, превзойдет и Сяо Шэна, и Чао Юаньлуна.

— Верно, — Янь Чжаогэ пожал плечами. — Я видел ее в деле. Если судить о ней только по обычным тренировкам, ее очень легко недооценить.

— Даже если забыть о том, что она Дева Тайцзи, она сама по себе – выдающийся гений. Если бы она не оскопила Сяо Шэна, а просто сломала бы ему ногу, в секте Великого Солнца наверняка нашлись бы те, кто стал бы ее защищать.

Заметив, что Фэн Юньшэн наконец закончила и выпрыгнула из-под водопада, Янь Чжаогэ собрался выйти к ней:

— Похоже, она действительно готова.

Но стоило ему сделать шаг, как он замер.

Фэн Юньшэн начала осторожно озираться по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости.

Убедившись, что свидетелей нет, она с облегчением улыбнулась и направилась в гущу леса у водопада.

«Хм? Неужели затеяла что-то предосудительное? – …нахмурился Янь Чжаогэ. – …Но вряд ли бы старейшины, приглядывающие за ней, ничего не заметили».

Любопытство взяло верх, и он последовал за ней, А-Ху поспешил следом.

Углубившись в чащу, они увидели Фэн Юньшэн, которая, позабыв о всяком благообразии, сидела на корточках. Рядом, виляя хвостом, устроился ее черный песик Жу-жу.

Девушка развела небольшой костерок, над которым соорудила вертел, и сейчас там что-то поджаривалось.

В этот момент Фэн Юньшэн совсем не походила на ту героиню, от которой веяло доблестью. Она напоминала кошку, стащившую рыбу. Она принюхивалась к аромату у костра, и на ее лице застыло блаженное выражение.

— Весь мир знает только о том, что рыба Тигриный коготь смертельно ядовита, — прошептала она с восхищением, — и никто не ведает, какая это на самом деле неописуемая вкуснятина!

Янь Чжаогэ и А-Ху, наблюдавшие издалека, лишь переглянулись.

… Рыба Тигриный коготь была ядом не только для простых смертных. Она могла запросто отправить на тот свет даже Мастера!

Губы Янь Чжаогэ невольно дрогнули:

— Оказывается, она еще и обжора!