Глава 62. Самурая лечат

— Похоже, это были разные твари.

Куросу, глядя на рассечённого надвое грифона — орлиный верх, львиный низ, — пробормотал это и принялся осматривать окрестности.

Усталость ломала тело, но «большого орла» Гроу-Игрэтта, похитившего Маури, он ещё не добил. За того надо заплатить — и за унесённый вакидзаси, и за раненых товарищей. Отдых и лечение — только после того, как враг будет повержен.

Он методично проверял боковые ходы. С каждого шага на камень капала кровь, оставляя за ним красную дорожку.

За долгие скитания Куросу привык к потере крови. Когда немеют руки и ноги, тело трясёт, взгляд плывёт — тогда начинаешь ощущать себя не человеком, а бесчувственным предметом. Пока же силы держались, он не останавливался.

Но звуки, что доносились из глубины пещеры, стихли. Вверху зияла дыра на дневной свет. Если он не найдёт добычу здесь, придётся смириться с тем, что тварь ушла наружу.

Проверив почти все ходы, он вскарабкался в тот, откуда появился грифон, и заглянул.

— Значит, вместе они не жили…

Там лежал Гроу-Игрэтт с вакидзаси в задней лапе — разодранный в клочья, мёртвый.

Казалось, что грифон и орёл делили одно гнездо, но оказалось иначе: голова орла срезана начисто, перья разбросаны, корпус — весь в следах клевания.

Куросу шагнул забрать клинок — и заметил в норе кучу оружия и подсумков.

Вгляделся — и дальше то же самое: мечи, копья, снаряжение, как будто сундуки перевернули. Старое вперемешку с новым.

Костей не было — может, птицы, как вороны, тащили блестящее. Вспомнилось, что в лабиринте трупы исчезают.

Один он столько не утащит. Тут нужны и магический мешок, и монокль-оценщик. Куросу решил вернуться к своим.

— Кросс! Живой?! — крикнули у входа.

Все уже собрались. Дым костра столбом поднимался к небу — Франц, видно, подал знак.

— Маури, цел?

— Я-то в порядке… А вот ты! Ты ж весь в крови!

— А-а-а! Кросс-сааан! — завизжала Памела.

— Эй, ты в норме? — выдохнул Таймен.

Куросу вышел шатаясь, и товарищи всполошились. Он держался спокойно, но руки и ноги были изрезаны, кровь всё ещё текла.

— Зелья! — скомандовал Балт. — Лейте сверху! Кросс, пей!

Он вытащил все флаконы, и друзья принялись обрабатывать Куросу.

Тягучая жидкость с тяжёлым травяным запахом потекла по коже. Куросу поморщился.

— Спокойно, — сказал он. — Крови много, но раны мелкие. Ни одной смертельной.

— Как ты можешь так спокойно?! Разве не больно?!

— Больно. Но я привык.

— Снимай доспех! — отрезал Франц. — Зелье нужно лить сразу!

Куросу снял кожаный доспех, подсумки, кимоно до пояса. Из-за Памелы штаны оставил.

— …

— Что такое?

Все застыли, увидев его торс.

Тело Куросу было сплошь в шрамах: порезы, уколы, ожоги, ссадины, рваные раны. Одни перекрывали другие, кожа вздувалась и рубцевалась, словно карта, нарисованная болью.

— А, это. В начале странствий я и перевязать толком не умел. Платил мальчишкам, чтобы зашивали. Постыдно для воина, но это память о молодости.

— С таким телом ты ходишь в походы… Люди вообще такие крепкие? — выдохнул Таймен.

— Обычный человек не выдержит, — добавила Памела. — Ни телом, ни духом.

— Сейчас просто после боя много мелочи вскрылось. На деле всё не так страшно.

«Золото и самурай не ржавеют», — подумал Куросу.

— Ладно, лечим! — сказала Памела.

Где пролили зелье — кровь останавливалась, порезы светлели. Боль ушла, остался лишь зуд.

— Удивительно… — выдохнул Куросу. — Не зря вы за ним бегаете.

Он знал кое-что о военной медицине: зашить рану, пулю вынуть. Но и без знаний понимал: средство чудесное. Цена — три серебряных за флакон. Для такого эффекта дёшево.

— Раны затянуло, но кровь не вернулась, — предупредил Балт. — Сегодня только отдых.

— Обмойся и переоденься, — добавил Франц. — Таймен, дай воды.

— Есть! С кипятком, как любит Кросс!

Куросу смыл кровь, переоделся и только перевёл дух, как Маури резко поклонился.

— Простите! Это я сглупил и всем обуза…

— Мне извиняться, — покачал головой Балт. — Должен был прикрыть.

— Никто не виноват, — сказал Франц. — Мы все отвлеклись.

— Да! — подхватила Памела. — На моём месте мог оказаться любой!

— Главное, что ты жив, Маурин! — облегчённо хохотнул Таймен.

— Кросс… прости. Из-за меня ты весь изрезан.

— Не извиняйся. Такое заживёт. А вот жизнь твою не вернуть. И, кстати, есть и хорошая новость.

— Какая?

Куросу улыбнулся.

— О-о-о! Вот это да! Сокровища!

— Похоже, это всё пожитки похищенных авантюристов, — прищурился Балт. — Вижу и магснаряжение.

— Богаче, чем сундуки стражей ворот! — воскликнула Памела.

— Балт, глянь через монокль! — загорелся Таймен.

Франц лишь улыбнулся:

— Сначала соберём снарягу, разобьём лагерь. Все устали. Потом и посмотрим.

Солнце было ещё высоко, но они быстро собрали нужное и начали ставить лагерь у склона.

— Не верится, что грифон так изрезал Кросса… — покачал головой Балт. — Он ведь на уровне с троллем и «адским медведем».

— Эти невидимые резы — гадость, — сказал Куросу. — И дальнобой по нему не работает. В пещере ещё терпимо, а вот бей он сверху — ловить было бы нечем.

Пушки, мушкеты, огненные стрелы — всё это помогло бы, но здесь артиллерия не в чести. Зелья есть, а пороха нет? Значит, стоит раздобыть хотя бы одну «трубу».

— В бестиарии писали, — вспомнил Франц, — что грифон и в С-ранге из-за сравнительно слабого урона. Маг ветра его может вообще «запереть».

— Точно, твою кирасу он не пробил, — заметил Таймен.

— Значит, по силе уступает, — согласился Куросу.

На доспехе остались лишь неглубокие зарубки. Чинить не придётся.

— Палатки готовы! — крикнула Памела.

Когда лагерь поставили, настала очередь разбирать трофеи.