Глава 40. Рыцарь заводит разговор с наёмником

Перед городскими воротами стояла плотная толпа, ожидая проверки. Карета дома маркиза Ангила, сопровождаемая рыцарями, уверенно прокладывала себе путь сквозь людское море.

— Эй, глянь… Что-то страшное едет…

— Мам, мне страшно…

— Идём, сынок. Встань в сторонке.

Сначала Акcель решил, что люди расступаются из-за герба на карете, и это наполнило его гордостью. Но, вслушавшись в шепотки толпы, понял: дело не только в этом.

…

Он повернулся к Куросу, что ехал позади, и стал пристально за ним наблюдать — как учёный, обнаруживший редкого зверя.

Неудивительно, что все шарахаются. Наёмник по имени Куросу буквально испепелял прохожих своим взглядом. Особенно тех, кто носил оружие — тогда от него исходило такое напряжение, что даже у Акcеля, ехавшего в стороне, мороз пробегал по коже.

По правилам, прочищать путь в толпе должны были рыцари, сопровождающие карету по бокам, но с таким "соседом" эта работа становилась ненужной. И, как охранник, Акcель не мог не признать мастерство Куросу — это было впечатляюще.

Он выглядел почти ровесником Акcеля, а то и младше. Но капитан Рауль объяснял: этот человек — опытный воин, несмотря на возраст. Более того, гильдмастер лично предупреждала, что Куросу опасен.

Но сейчас — не время думать о прошлом. Впереди дни совместного пути, и по всем правилам нужно как можно скорее наладить контакт. Это учили и в тренировках.

Решившись, Акcель подтолкнул коня и поравнялся с напарником:

— Слушай, О́рик. Может, заговорим с Куросу-доно?

— Э-э… ну… да. Только давай подождём, пока людей станет поменьше. А то вдруг нападение… нам ведь Ренальдо-саму охранять.

О́рик, всегда серьёзный, выглядел напряжённым. Это была их первая настоящая миссия, и волнение читалось в каждом движении.

— Да, ты прав.

Акcель послушно вернулся на своё место.

Многие считали О́рика слабаком из-за заикания. Но те, кто знал его близко, знали и другое: он — осторожный, расчётливый и предельно надёжный. Они росли вместе, их семьи дружили, учились и тренировались они бок о бок. О́рик всегда был тем, кто сдерживал порывы Акcеля и направлял его в нужную сторону.

И сейчас его слова снова вернули друга в нужное русло.

— Куросу-доно, можно вас на минуту?

— П-простите, просто сейчас вокруг стало тише, и мы подумали, что… самое время познакомиться…

Когда дорога поредела и толпа осталась позади, кадеты подъехали ближе и нерешительно заговорили.

На тихой дороге звук копыт отдавался особенно чётко.

— Конечно. Мне как раз было скучно.

— Мы… слышали, как вы говорили с капитаном. Простите, вы также авантюрист?

Акcель старался держаться спокойно, подбирая слова с особой осторожностью. Их строго предупредили: с этим человеком нельзя вести себя пренебрежительно. Руки у него вспотели, поводья чуть не выскальзывали.

— В основном я — авантюрист. А этот заказ — первый мой опыт как наёмника. Акcель, О́рик, верно?

— Да, но мы всего лишь стажёры. Пожалуйста, не называйте нас с уважением… обращайтесь просто по имени.

— Хорошо. Тогда и вы зовите меня просто Куросу. Последнее время уже привык.

— Н-нет, мы не можем. Мы… вам благодарны и подчиняемся. Примите извинения.

— Ну, настаивать не буду.

Когда он не поклонился перед Ренальдо, казалось, что он и впрямь такой, каким его описывали. Но сейчас — вежливый, спокойный. От этого даже стало не по себе.

Они готовились к презрению, но не к такой ровной, уважительной беседе.

Куросу был необычным. Ни подлизывания, ни надменности. Просто говорил с ними на равных — и это чувствовалось. Его интонации были скорее похожи на старшего, рассудительного человека, чем на ровесника. Почти как у капитана Рауля.

— Простите, Куросу-доно… вы ведь С-класс. Почему же тогда согласились на это задание?

— История долгая…

И он рассказал. Рассказ, который полностью перевернул их представления о нём.

— То есть… всё началось с того, что оскорбили вашего товарища?

— Уважение к товарищам… отвага не отступать перед толпой… это и есть дух настоящего рыцаря! — воскликнул О́рик, сияя глазами.

Он с детства зачитывался рыцарскими хрониками, и теперь видел перед собой настоящего героя.

Но ведь… его же считали опасным…

— А почему вы сами выбрали путь воина?

— Мы оба из семей, которые поколениями служат дому Ангила. С детства отцы учили нас быть достойными служителями этого рода.

— Капитан Рауль нас тренирует, но до настоящих рыцарей нам ещё далеко… Признаться, боевого опыта у нас нет. Наверняка нам придётся на вас полагаться…

— Не проблема. Вы ещё молоды. Главное — не теряйте дух, а сила придёт.

— Только дух?.. И это правда?

— В моей стране есть выражение: «Дух, мастерство и тело». Если чего-то одного не хватает — ты ещё не готов. Но самое важное — дух. Его труднее всего развить, и сломать проще всего. А без сильного духа ничего не добиться. Только полагаясь на мастерство или тело, человек сдается при первой же трудности. Потому главное — это внутренняя решимость. Если она есть, невозможно лишь то, во что не веришь. Я сам живу именно так.

— …………

— …………

Они молчали, но слова Куросу глубоко врезались в них.

Все, кем они восхищались — были сильны прежде всего духом. И если им самим чего-то не хватало — возможно, дело было вовсе не в технике.

А есть ли у меня цель?..

Они всегда тренировались — но просто потому что «так надо». Но была ли у них настоящая цель? Мечта? Осознание пути?

Эти вопросы тяжело легли на грудь. Они задумались.

Рауль, ведущий караван, мельком обернулся — и с тёплой улыбкой посмотрел на них.

Потом вновь повернулся вперёд и задумался.

Если дух слаб — человек ломается при первом же ударе. Да… если бы я тогда был сильнее духом…

Я бы не дошёл до такого позора на закате жизни…

Смешанные чувства — сожаление, печаль, одиночество, горечь — застынутой тенью легли на лицо старого рыцаря.