Перевод: Astarmina

Расстояние между нами незаметно сократилось. Лев, взволнованный, тряс головой и сверкал глазами. От его величественного вида мои ноги дрожали.

Неужели это конец моей жизни в образе хорька?

Уже достаточно печально перевоплотиться в животное, но чтобы концом моей жизни стало стать пищей для льва? Это уже слишком!

Другие при перевоплощении становятся хотя бы главными героями или статистами в известных романах. А я всего лишь хорек. И даже не в романе, а в каком-то неизвестном месте, на грани голодной смерти!

До сих пор вокруг меня были только брошенные оборотни или обычные животные. С самого начала, за исключением Бьянко, я общалась только с животными, с которыми не могла даже поговорить, и так уже целый год.

Когда открыла глаза в этом мире, передо мной было обширное поле, и я была недоразвитым оборотнем, который не мог принимать человеческий облик.

Судя по тому, что даже не знаю, кто мои родители, я точно не аристократка. Если бы была, не вела бы такую тяжелую жизнь!

И в прошлой жизни, и в нынешней меня бросали в суровый мир. И здесь я могла полагаться только на себя.

В итоге выходила на охоту, чтобы выжить, и, как и другие, постоянно пряталась от хищников.

Так прошел год. Целый год я выживала из последних сил.

Я не могу так бессмысленно умереть...

От обиды начала плакать. Как моя человеческая жизнь, так и жизнь хорька — почему обе такие жалкие?

«Почему я всегда одна!..»

Я хочу вернуться!

Пока мысленно кричала невыполнимое желание, когда мое зрение наполовину затуманилось слезами, надо мной нависла темная тень. Когда я подняла глаза от испуга, меня уже схватила передняя лапа льва.

— Чуу!

Спасите хорька!

Я покатилась вместе со львом. К счастью, внутри его лапы было довольно уютно, и мне не было больно.

Скорее лев беззаботно перекатывался. Кувырк-кувырк, перекат.

Но даже при этом он крепко держал меня, чтобы я не сбежала.

Интересно, мышь в ловушке чувствует то же самое?

Я начала рыдать, предвидя приближающуюся смерть.

— Чууу!

Почему жить так тяжело! Ненавижу! Всех ненавижу!

Я плакала горько, роняя хрустальные слезы. Потом внезапно почувствовала обиду и уставилась на льва.

Однако тот не собирался меня есть, а просто пристально наблюдал за тем, что я делала. Его золотистые глаза, казалось, пылали, как солнце.

Я почувствовала озноб, и мой мех встал дыбом, но последующее чувство обиды было сильнее.

«Думаешь, я просто так умру?»

Всё равно, если хочешь убить, давай, попробуй.

Год жизни дикого хорька дает достаточно храбрости, чтобы даже на льва лезть.

Поэтому я, решив, что раз уж умирать, то хотя бы попробовать львиный мех, изо всех сил укусилапереднюю лапу.

— Чу, чуу! Чи!..

Я тоже хищник, между прочим! Хоть я и не пробовала льва, но откушу хотя бы коготь!

Храбро я грызла переднюю лапу льва, но проткнуть клыками прочную кожу было нелегко.

К тому же, из-за суровой первой зимы в роли хорька, когда я былв беззащитна и плохо питалась, у меня не хватало сил.

Львиная кожа была невероятно прочной по сравнению с кроличьей или другими животными. Казалось, я грызла камень, только зубы болели.

В конце концов, выбиласб из сил и обмякла. В этот момент тело льва смягчилось, и он, вернувшись к облику мальчика, тихо пробормотал:

— Интересно.

С выражением, будто впервые видит такого хорька.

На месте, где я кусала, конечно, не было ни царапины. Если бы укусила его в человеческой форме, возможно, оставила бы рану, но тогда меня действительно могли бы съесть.

Я уставилась на него, словно ничего не делала. Моя храбрость давно испарилась при встрече с каменной кожей мальчика.

Поэтому я начала размышлять о другой стратегии. Может, если он слаб к милым существам, то, впечатлившись моим очарованием, отпустит меня?

Ведь хорьки довольно милые.

Но это была напрасная надежда. Не успела я опомниться, как он внезапно выпустил феромоны, связавшие меня.

— Чу?

Под впервые испытанной атакой феромонов я сопротивлялась, а затем обмякла на его ладони. Это были феромоны, от которых всё тело становилось вялым, словно после укола анестезии.

«Кх. Нечестно использовать такие приемы...»

Я, пойманная феромонами из-за своей неосторожности, проклинала мальчика, которого видела сквозь затуманенное зрение.

Надо было укусить его за палец.

***

Когда Джеракиэль прибыл в замок, Иван, разговаривавший с кладовщиком, заметил его и подошел. Судя по выражению лица, в замке произошло что-то, пока он отсутствовал.

Иван с серьезным видом сказал:

— Господин Джеракиэль, в продовольственный склад проник вор.

— Да?

— Да. Судя по неумелому методу, это не работа гиены, а скорее какого-то голодного зверя, перезимовавшего без еды. Возможно, хорек или барсук.

— Хмм.

Джеракиэль при упоминании хорька начал поглаживать белого хорька в своем кармане.

Похоже, он поймал вора.

В этот момент, раздраженный тем, что его трогают даже во сне, маленький зверек сильно укусил палец Джеракиэля и начал жевать.

Будто считал его вяленым мясом. Судя по тому, как этот крошечный зверь без страха жевал его с самого начала.

Джеракиэль, вспомнив недавний случай, рассмеялся.

— Пфф.

— Господин Джеракиэль? Что смешного в моем рассказе?

Иван, прервав свои предположения о воре, наклонил голову.

Когда Джеракиэль так смеялся, обычно случалось что-то неприятное, и это пугало. Иван, прищурившись, недовольно спросил:

— Вы опять что-то натворили? Если так, не тяните, скажите сразу. Я уже привык разбираться с вашими проблемами.

— Проблема не во мне, а вот в нем.

Джеракиэль невозмутимо вытащил хорька из кармана. Взгляд Ивана тут же переместился на него.

— Это... хорек, не так ли?

Иван произнес это удивленным голосом. И было от чего удивляться: этот дерзкий хорек бесстрашно кусал руку Джеракиэля, причем делал это во сне, пуская слюни.

***

В спальне Джеракиэля.

— Как же ты попался на глаза господину Джеракиэлю...

Иван смотрел на белого хорька с сочувствием, как на несчастное создание. Белый хорек, не зная о своем мрачном будущем, беззаботно спал.

Он грыз подушку, которую Джеракиэль лично принес, вместо его пальцев.

Хорек, который спокойно спал посреди львиного логова, даже не осознавая этого. Он даже дергал лапками во сне, излучая смертельную милоту.

— Боже мой...

Иван вздрогнул, наблюдая за сонными привычками хорька. После того, как он привык видеть только крупных львов, смотреть на маленького хорька было странно.

Судя по слабым феромонам, это точно был оборотень, но, похоже, он не мог принимать человеческий облик.

Вероятно, из-за недостатка врожденных феромонов у него были проблемы с превращением в человека.

Обычно успешное превращение происходило до достижения полугода.

Иногда среди оборотней встречались те, кто поздно превращался или вообще не мог этого сделать. В таких случаях их, как этого хорька перед ними, бросали в дикую природу, и они жили как обычные животные.

В мире оборотней закон выживания сильнейшего соблюдается неукоснительно.

Очевидно, это был оборотень, брошенный родителями.

Иван на мгновение вспомнил свой разговор с Джеракиэлем.

[Неужели это вор?]

[Это нужно спросить у этого пушистика.]

[...Что вы собираетесь делать?]

Убьете его?

Не решаясь спросить это, Иван услышал ответ Джеракиэля с сияющей улыбкой:

[Пока понаблюдаю.]

[Понаблюдаете?]

[Думаю попробовать его вырастить.]