Это была темная ночь. Истошные крики и вопли раздавались от группы злодеев, которые преследовали темный силуэт.

— Убейте эту мразь! Он не может бежать долго с такими то ранами! — матерый главарь злодеев с ирокезом на голове кричал из-за спин своих людей, осыпая проклятиями человека.

Головорезы рассредоточились по площади заброшенного кирпичного здания; их цель петляла между обломками, скрываясь в тени. Всякий, кому удавалось приблизиться к силуэту в темной одежде, был стремительно разрублен клинком!

— Черт бы тебя побрал! Столько наших погибло из-за тебя! И кто только прислал тебя, такую падаль?

Главарь был переполнен гневом. Он уже представлял, как загонит в угол этого ублюдка и лично снимет с него кожу заживо.

Он резко обратился к двум подчиненным, которые ждали его приказа:

— Позаботьтесь о том, чтобы эта мразь точно не убежала! В случае провала вы ответите за каждую жизнь наших погибших людей!

— Слушаемся! — подчиненные оставили главаря и побежали вглубь заброшенной постройки.

Главарь оглядел лежащие на земле трупы, и его лицо сильнее прежнего исказилось от гнева.

Всюду была кровь и отрубленные конечности. Смерть неизбежно настигала каждого из этих поверженных злодеев, и ужас был запечатлен в их глазах.

— Я убью тебя, убью… — главарь стиснул собственные кулаки. Но в этот момент тень над его головой ожила, принимая человеческий облик…

Главарь с ужасом застыл. У человека была темная экипировка и металлические пластины брони. Этот человек был молод, но кое-что было неизменным — на голову главаря уже опускался темный клинок, подобно дамоклову мечу!

— А-а-а! — он истошно завопил, прежде чем лезвие разрубило его голову пополам.

— Б-босс?

Двое подчиненных тотчас в развернулись на возглас, и у обоих появился страх на лице.

Они увидели безжалостность во плоти.

Их главарь, которого они так боялись, только что был жестоко убит!

Перед ними был молодой человек, чьи ничего не выражающие глаза блистали во тьме. Когда тот спрыгнул на их главаря, капюшон опустился с его головы, открывая черные волосы, завязанные в конском хвосте.

Неверие застыло в глазах обоих.

— Ублюдок… А-а!

Подобно жнецу, мечник сделал выпад и мгновенно обезглавил одного из злодеев, а затем он также холодно убил и второго, разрезав тело пополам. Оба ничего не успели сделать.

На крики стали прибегать люди. Осознав, что сейчас сюда прибежит основная часть злодеев, мечник принял решение ринуться внутрь здания, запрыгнув в окно второго этажа.

Внутри было много голосов.

— Я слышал! Это был Вилли! Он — подчиненный босса, но его убили!

— Значит, прямо сейчас босс ведет борьбу с этим ублюдком. Готов поспорить, он уже одной ногой в могиле!

— Ты так уверен? — с ухмылкой начал третий злодей. — Он уже убил девять из наших, он явно опасен!

— Да? — с издевкой отозвался второй. — Может, ты тогда пойдешь и поможешь боссу? Эй, Кронк, думаешь, ринуться туда — хорошая идея?.. Кронк?

Он обратился к первому злодею, но тот ничего не ответил, что заставило оставшихся двух с ужасом обернуться.

— Что за…

Танцуя в ночи, темный клинок нес смерть, оставляя только разрубленные на части тела.

На крики двоих людей прибежала целая толпа. Они окружили мечника, взяв его в кольцо. Здесь было около двадцати-тридцати человек.

— Он убил босса? Я не верю, что он действовал в одиночку.

— Ха-ха, если бы босса можно было так легко убить… мы бы и сами это давно сделали!

— Нападем все разом! Слышите? И тогда ему точно…

Раздался предельно резкий взмах меча.

Кровь и внутренности этого человека заполонили землю раньше, чем он договорил. Темный клинок уже разрезал его тело пополам!

Эта перемена в мгновение заставила людей изменить намерения. В эту секунду каждый задумался о сохранении своей жизни, ведь перед ними был жнец!

Его клинок был окружен кровью. Его одежда, броня — все это было в крови.

Не смотря на количество врагов, мечник кинулся к ближайшей цели, начав безудержный бой.

…

Крики и вопли постепенно стихли.

За короткие мгновения все злодеи полегли один за другим. Не в силах побороться за свою жизнь, многие пытались бежать от смерти, но все было тщетно.

В темном и опустевшем преступном логове была пустота. Лишь ветер проносил свои легкие завывания в ныне безлюдных стенах. Смерть наполнила это место…

Опустившись на землю, мечник испустил усталый вздох — раны давали о себе знать. Он был обернут потрепанным плащом, покрытым кровавыми ошметками, на голове — такие же грязные черные волосы в уже беспорядочном конском хвосте. С бессознательным скрежетом своими руками он сжимал рукоять черного клинка, воткнутое в чье-то лежащее на земле тело…

Обилие мертвых и изрезанных тел были подобно безжалостному почерку убийцы. Его глаза были безжизненными и застывшими. Все это создавало образ убийцы, образ жнеца, танцующего в ночи и окропляющего землю кровью.

Но за этой ужасной маской, если заглянуть в подлинное обличье, можно было увидеть, как среди лица человека скрывалось… смятение.

Его выражение лица дрожало, подобно осеннему листу на ветру. Неизвестный страх и неуверенность проникали в него все глубже, заставляя активнее дышать.

Его глаза медленно закрывались…

Кровавый жнец.

Имя этого мечника было безызвестным, но репутация его меча опережала его.

Не в силах смириться со своею болью скиталец. Отверженный ученик додзë… У него уже нет реального имени, только имя когда-то в прошлом — Рю.

Без имени. Без чести. Не в силах куда-то вернуться. Усталый герой, забывший, ради чего он сражается, зачем он держит свой меч…

Лезвие черной катаны, которую держали в руках, стало отражать малиново-красный яркий свет.

Неестественный и необъятный мрак охватил это место, как паутина…

Вскоре все исчезло. Абсолютная непроглядная темнота закрыла собой все.

…

Отец и сын находились посреди большого зала, похожего на большой исследовательский медицинский центр. Это был мальчик лет двенадцати со светлыми волосами и мужчина не старше тридцати, недорого одетый, с желтыми волосами, торчащими из-под белой шляпы.

Ребенок смотрел на высокий куполообразный потолок зала. Его лицо, освещаемое дневными лучами, казалось бледным и невыразительным по меркам детей. Внешне он выглядел слабым.

Рядом был его отец. Он стоял и смотрел по сторонам, ожидая что-то.

— И что… неужели мы больше не увидимся? — звонкий, но как будто все осознающий детский голос прозвучал, навевая оттенок приближающейся грусти.

Выражение отца быстро изменилось, сменившись с тревогой.

— Что? Что ты такое говоришь? — с изумлением спросил он. Улыбка, которой он собирался провожать сына, дрогнула.

— Райан, почему ты… — мужчина нагнулся и посмотрел в глаза сына, но замолчал на полуслове. В тот момент он понял: ребенок обо всем догадался.

От этого в его глазах появились тяжёлые чувства. Он приложил ладонь к голове сына, стараясь сдерживать свое выражение.

— Нет, приятель, нет… Все не так, — успокаивающе сказал он, проведя по щеке, которая была по-детски мягкой, но холодной на ощупь. — Разумеется потом мы ещё увидимся.

— Правда? И когда же?

— Полагаю это произойдет не так скоро, как тебе хочется. Думаю… А знаешь что, представь, будто это возможность провести время в летнем лагере.

Ребёнок озадаченно посмотрел на отца.

— Время… в летнем лагере? — на его лица выразилось некоторое сомнение.

— Да, Райан, Да… Но не забывай, что только они могут вылечить тебя.

— Я… понимаю, папа, — прошептал он, опуская взгляд.

Спустя время ребенок снова спросил, но уже в неуверенности.

— И… как долго я буду там находиться?

— Не знаю, я не могу знать, честно. Может быть, полгода, а возможно, год или два.

— Как это долго… Неужели нельзя по-другому?

Такая тяжесть.

Чем больше отец смотрел ему в глаза, тем сильнее он ощущал, как страдает. И тогда он обнял его.

Его глаза наполнились слезами.

Его родной сын, Райан. Он хотел лишь быть рядом с ним, обняв. В тот момент он понял, как сильно не хочет отпускать его.

Он хотел прижаться к нему, сильнее обнять и не отдавать его никому. Он беспокоился за него. Но другого выбора не было.

Но вот послышались шаги людей. Появился пожилой и низкий мужчина в белом халате с седыми, тусклыми волосами. Он был окружен ассистентами с папками. Доктор улыбнулся, опускаясь на уровень мальчика:

— Райан, верно? Я рад тебя видеть. Не бойся, мы точно сможем тебе помочь. Расскажешь потом о своей причуде?

Отец поднялся и поздоровался с доктором вместо Райана, поскольку тот не решался заговорить с ним. Он старался держать сына за руку, но несмотря на это, в какой-то момент его ладонь разжалась. Он должен был сделать это рано или поздно.

Какое-то время шел простой разговор, доктор с улыбкой отвечал и была непринужденная атмосфера. Райан слушал, смотря то на отца, то на докторов.

Все шло, будто по сценарию.

И вдруг… остановка. Его глаза застыли.

Он почувствовал это снова. Ощущение повторения, как в кошмаре.

«Нет… Это снова случается…»

В это время ни его отец, ни доктора не подавали вида и, словно не замечая они продолжали говорить с друг другом.

«Почему… почему это повторяется?»

Доктор взял его за руку, ведя куда-то.

Тело не слушалось. Он не мог сказать что-то или изменить в этой ситуации.

Он в последний раз посмотрел на отца, замечая, как его силуэт начинает отдаляться.

«Нет, остановись!»

Доктор уводил его все дальше.

«Прошу, если ты сейчас не остановишь это…»

«Ты снова навсегда потеряешь меня!»

…

Белые стены, прибор издающие звуки, маски, скрывающие лица людей. Он всегда боялся возвращаться в эту обстановку. Он вспомнил, как ненавидел все это.

Серая сцена стерильного лабораторного помещения всегда ассоциировалась для него с адом. Но этот кошмар неизбежно преследовал его, возвращая в сюда вновь и вновь.

Скованность. Страх. Боль.

Его рот был закрыт, но он должен был кричать.

Пара людей, похожих на врачей, но без единого намека на жалость. Они продолжали свою работу, их можно было назвать роботами с безжизненными серыми лицами, но из-за странных масок они были похожи на птиц.

— Жду разрешение старшего брата на ввод препарата, — раздался почти механизированный голос первого человека.

— Разрешение даю, начинайте, младший, — ответил второй.

Врач наклонился над лежащим телом, подсоединяя трубки к рукам и проверяя крепления, держащие тело. Заметив его взгляд, врач на секунду остановился, но только чтобы насмешливо запечатлеть отчаяние в глазах.

Он знал, что они здесь, чтобы причинять ему боль. Боль позволяла им забрать что-то у него.

Только не опять, только не снова переживать все это. Если бы он только мог закончить этот нескончаемый ад…

Это было серое существование, которое не несло ничего, кроме разочарования, а также боли. Постоянные тесты над его организмом и причудой. Это не было его жизнью, а лишь чужое, далеко не собственное существование.

Боль пронзала до сумасшествия.

Очередная доза синей жидкости была направлена через его вены, доводя весь организм до предела.

Агония, агония, агония.

Эта боль нескончаемым потоком создавала агонию, при которой нечто глубоко внутри него начинало необъяснимо отделяться от него. Это нечто было очень важным для него, и он будто терял это.

Но, не давая достигнуть конца этого процесса, агония и боль становились настолько чудовищными, что это едва не убивало его. Но в этот момент абсолютно все прекращалось, так и не завершившись…

Но с каждым разом, с новым и новым повторением этой ужасной процедуры, заходить становилось возможным все дальше. И так в течение нескольких недель, месяцев и даже лет.

Зачем он живет? Для чего все это? Люди в странных птичьих масках окружали его, не отвечая. Они лишь выполняли свою работу, ни спрашивая и уж тем более — не давая ответ.

Они были птицами. Это были маски птиц со странными клювами, похожих на чаек. Их задачей было искоренить, забрать что-то важное внутри него. И однажды у них получилось бы сделать это.

Но вдруг он услышал голос.

В тот момент он был подобен крикам собственного сознания в голове, когда над ним проводили очередную пытку, вводя синее вещество по тонким трубкам.

«Невыносимо, твоя боль просто чудовищна… И все же, в тебе по прежнему теплится желание жить?»

Рамки привычных ощущений стерлись, агонии больше не было, словно он стал отрубленным от этих ощущений. Но этот голос все звал и манил к себе, заставляя прислушаться.

«Ты привык видеть этот мир лишь через бессилие и страдание, которые тебя окружают. Но что, если я скажу, что у этого мира есть и другая сторона?»

«Здесь твое существование никогда не изменится. Ты никогда не увидишь ни радости, ни покоя — навсегда останешься подопытным… Но в другой жизни у тебя будут возможности, которых нет у тебя сейчас».

«Скажи мне, в другой жизни, ты хотел бы познать этот мир по-другому?»

Возможно, сам бог или небеса явили ему себя.

Но тот, кто говорил это, не обладал белым и священным ликом — только тьмой.

Перед ним будто из бездны возникла длинная темная рука, отдаленно напоминающая человеческую. Она искажала пространство, затмевая все остальное…

Соглашаться ли? Можно подумать, он вообще мог размышлять об этом сейчас.

Возможно, это было лучше, чем постоянно испытывать боль. Если он больше не будет проходить через этот ад, то не важно, на что его обречет этот голос.

И вот, под давлением испытываемой боли, разочарования и страха он дал ответ, слабо протягивая ладонь. После проведенных нескольких лет ада разве мог он отказаться?

Человеческая рука из плоти и бесформенная тьма сошлись в рукопожатии.

Как только он схватился за эту руку все прекратилось, абсолютно все. Везде была тьма.

Вслед за этим внезапно раздались громкие звуки аппаратов, а также панические голоса врачей в масках, но он уже ничего не слышал.

Он последовал за темным существом, чтобы увидеть другую жизнь, о которой ему говорили.

…

Рю резко раскрыл глаза и панически задышал, пробуждаясь от заключивших его кошмаров.

Он беспокойно выдохнул, пытаясь привести разум в чувство. На улице среди пасмурного неба начинало светать.

«Опять эти воспоминания...»

С беспомощностью он сначала оглядел себя, затем окружающее место, чтобы понять, кто он и где сейчас находится. Две разных жизни, но сейчас он был кем-то другим, и это постоянно вызывало диссонанс в его сознании…

Он закрыл глаза, но перед ним снова вставали стены той лаборатории — серые, безжизненные. Маски с птичьими клювами, холодные руки, вонзающиеся в его плоть, невыносимая боль, пронизывающая каждую клетку...

Зачем?

Этот вопрос преследовал его. Зачем некто забрал его жизнь тогда? Зачем он продолжает убивать теперь?

Он помнил каждую пытку, каждый укол, каждый крик. Но он не мог объяснить, для чего все это было. А потом… тот голос и тьма, протянувшая ему руку.

Думая о той появившейся тьме в его сознании возникал провал неизвестности.

«Ты хотел бы познать этот мир по-другому?»

Здесь сон всегда прерывался, и он уже был в знакомом ему месте: среди мертвых, которых он убил.

И тогда осознание приходило быстро.

Да, он все еще был по колено в трупах, все еще пытался скрыться от боли и разочарования.

Но он не убивал, потому что хотел этого. Он уже был на этом бессознательном пути. Его меч нес смерть, и у него не было ответа, почему он продолжает держать его. Возможно, это было просто единственное, что ему оставалось делать — страдать. Страдать от своего выбора утопать в боли, страдать от безысходности.

Воспоминания… почему они снова преследовали его? Если бы он только мог дать себе ответ о причине всех этих кошмаров... Может, в этом было его предназначение — постоянно страдать, переживая обрывки прошлой жизни.

Рю поднял голову. Ветер шевелил его скомканные волосы, испачканные кровью. Вокруг были только мертвые злодеи. Только тишина.

Так было всегда, и так будет дальше.

Но в этот момент...

Его пальцы резко сжали рукоять меча.

Кто-то был рядом.

Еще секунду назад пустые его глаза мгновенно стали острыми.

— Господин.

Голос раздался из тени — мягкий, почти вежливый.

Рю вскочил и быстро огляделся.

Тот, кого окружал черный туман, не двигался. У него были желтые глаза, а также деловой костюм.

— Меня зовут Курогири, и я представляю Лигу злодеев… Господин, можем ли мы поговорить?