Минуло несколько часов. Это был полдень — собрание Семьи Осборн приближалось.

Место, где будет проходить собрание представляло из себя просторную комнату для переговоров. Здесь не было чего-то экстравагантного или предметов роскоши, только обстановка непримиримой серьезности, и каждый кто находился здесь непременно соответствовал этому понятию.

В центре комнаты стоял длинный стол, гладкий и блестящий как гранит. Его окружало двенадцать дорогих кресел, каждое из которых принадлежало отдельной фигуре из Семьи Осборн.

Во главе стола находилось еще одно место. Это кресло отличалось и имело глубоко выраженный дизайн, что делало его более возвышенным над другими в этом собрании. Это кресло напоминало собой трон, и было похоже, что оно предназначено для особого человека.

Для особенного среди особых.

Скоро в этот зал прибудет высший эталон компании — члены Семьи Осборн, среди которых каждый является неповторимой фигурой авторитета. Это будет час безвременья, который решит важные нависшие дела.

За столом сидело четверо. Луис в своем все прежнем наряде фокусника сидел в самой дальней части стола по левой стороне. Выбирая это место он считал, что чем дальше он от центра событий, тем меньше на нем будет внимания. Или, по крайней мере, так ему казалось.

Тем не менее…

«Почему… почему он так пялится на меня?»

Перед ним сидел человек, чья застывшая фигура посылала Луису один прямой и неотрывный взгляд, как у статуи. Он не мог скрыться от него, и ему оставалось только неловко улыбаться, скрываясь за маской спокойствия. Актер на сцене — актер везде.

Но Луис знал имя этого человека, или скорее, его прозвище.

Мистер дознаватель. У него не было открытых участков тела, эластичная белая ткань подобно второй коже покрывала его тело с головы до ног. Сверху этой ткани, как ни в чем не бывало, была одета расстегнутая коричневая куртка классического детектива, на руках кожаные перчатки, а на голове — шляпа. На шее висел галстук с черными и желтыми закручивающимися полосами. Взгляда человека не было видно, его лицо было перекрыто плотной пеленой, оставляя только едва заметные черты лица с выступающим носом и углублениями для глаз. Мрачный и беззвучный, отстраненный и собранный, но выделяющейся чертой было то, что все его белое тело было усеяно фиолетовыми звездами, ни то тускло сияющие, ни то переливающиеся светом, осыпая ему голову, туловище и руки.

Одновременно мрачный и таинственный гость, и в данный момент он не меняясь смотрел на него…

Луис сглотнул. Эта обстановка скованности под надзором главного сыщика компании начинала оказывать давление на него.

В попытке найти себя он перевёл взгляд на двух других людей, сидящих на другом конце стола.

Один из них был мужчиной молодых лет в старомодном пальто и винтажным фотоаппаратом в руках. У него были светло-коричневые завивающиеся волосы, тонкие светлые брови, добродушное лицо и очки с желтоватой оправой на цепочке. Мужчина неотрывно смотрел в экран фотоаппарата и улыбался ему. Могло показаться, что он вообще не замечает ничего вокруг себя.

Силуэт второго человека был вытянутым и худым, он сидел, склонив голову на стол, неподвижный, словно потеряв интерес ко всему. В глаза тут же бросался бросался мешок на голове и шляпа из соломы, из которой причудливо росло три разных цветка — желтый, зеленый и синий. Мешок подрагивал будто был живым, а на лицевой стороне были дыры — глаза и рот. Пугало в своем живом обличье — скажет любой, но сверху тела на нем был напялен серый жилет, красная рубаха и деловые брюки, а на руках — черные перчатки, что делало его вид на удивление презентабельным.

«Профессор Дунклас как обычно замкнут в себе… Если бы на сцене он играл роль пугала, то ему даже не пришлось бы вживаться в нее! Хе-хе…»

В этот момент улыбка Луиса стала шире и он усмехнулся, но закрывшись цилиндром, будто он крутил его перед глазами, этого выражения никто не увидел.

Продолжая ехидное хихиканье он перевел взгляд на человека за пугалом. Его Луис видел реже остальных людей на собраниях.

Мужчина в пальто все так же был погружен внутрь собственного мира — экран фотоаппарата, будто тот был важнее самой реальности для него.

«Ах, это же наш Мастер кадра — Мавро» — мысленно усмехнулся Луис.

Он прищурился, изучая его внешний вид одежды, которая явно видела лучшие дни, и он снова усмехнулся.

«Ну и наряд… он будто только что из машины времени вылез, но забыл, в каком веке остановиться! И этот фотоаппарат… Пфф! Кто вообще пользуется такими?!»

Абсурд, абсурд! Какой же это был театр абсурда для него!

Забыв сдержаться, Луис усмехнулся на весь зал.

Любые звуки, которые наполняли комнату собрания, тут же прекратились...

Луис опомнился и замер, но уже было поздно. Все смотрели на него.

Мистер дознаватель чуть поднял голову смотря на Луиса, который застыл с каменной гримасой.

Луис не двигался. Его улыбка застыла подобно маске, а пальцы сжались на краях цилиндра.

«Что я должен делать?»

Входная дверь раскрылась и в проходе показались двое.

Первым был мрачный и толстый мужчина в цилиндре — Джеральд, а за ним джентльмен в безупречном костюме.

Никто не заострил внимание на толстяке, и все сразу перевели взгляд на второго человека. Это был Пол.

Вице-президент компании Осборнов — Пол Осборн.

Все взгляды были на нем и только на нем, проходя насквозь, но лицо этого человека даже не дрогнуло.

Он был слишком спокоен.

Луис не знал о чем думали другие, но он тут же попытался через выражение Пола понять главное: получилось ли у него переговорить с президентом?

Но как бы он не старался, в его спокойном лице он видел только актерские навыки, отточенные до мастерства. Похоже, что и в этот раз он не сможет разгадать тайн джентльмена перед ним.

«Хм?»

В этот момент он заметил невыразительное лицо Джеральда, пока тот садился на место рядом с Мистером Дознавателем.

Оно было серьезным, слишком невыразительным до подозрения. Уж это несвойственное изменение Луис сразу заметил, и потому сразу стал серьезнее.

Джеральд помимо работы бухгалтером исполнял обязанности секретаря президента! Он был его доверенным лицом, кто лично от него передавал главные вопросы семье Осборн. Он первый узнавал обо всем, и даже Пол уступал ему в этом. Поэтому просто увидев его серьёзное выражение, Луис тут же ухватил важность грядущего собрания. Но что именно всех ожидало знал только сам Джеральд.

Пол прошел к своему месту, наиболее близкому к креслу во главе стола и медленно опустился, не обращая внимания на людей.

— Пол… я уже и забыл, как ты выглядишь, — фотограф Мавро вдруг оживился и поднял фотоаппарат, лукаво смотря. — Как насчет фотографии?

Пол посмотрел на него без особого интереса, затем слегка приподнял бровь.

— Мавро, если твой фотоаппарат еще способен что-то запечатлеть, то пусть это будет что-то полезное. А не моя старческая физиономия.

— Ха-ха-ха! — мягко рассмеялся фотограф. — В твоих словах правда, и они так же остры. И в одном ты действительно прав — ты и вправду стареешь, а фотографии — нет.

— Да, но фотографии для того и нужны, чтобы испытывать приятную ностальгию по прошедшим временам из молодости… Говоря о тебе, не испытываешь ли ты большого сожаления, что сам ты не сможешь прочувстовать этого?

Безукоризненные слова Пола заставили Мавро нахмуриться. Он посмотрел в сторону и ничего не ответил.

Следующим стал человеком кто заговорил Профессор Дунклас. Он медленно поднял голову, как сова, пробуждающаяся от дневного сна. Через прорези в мешке показались едва заметные глаза.

— Пол Осборн… — протянул он с ленивой задумчивостью, перекатывая слова из одного слога в другой. Его голос звучал искаженно и хрипло. — Не помню, когда в последний раз видел тебя лично… Хотя нет, помню. В тот день все потеряли веру в твою рациональность, когда ты без предупреждения покинул компанию!

Пол приставил руку к подбородку, словно раздумывая, стоит ли ему тратить время на ответ, затем склонил голову набок и хмыкнул:

— Можешь не верить, но моя командировка была согласована. Я не считал нужным сообщать это кому-то, потому что президент одобрил это.

— С президентом?! — мешок на голове Дункласа возмущенно растянулся. — У тебя есть наглость укрываться за его именем? По-моему, ты просто оправдываешь свое безделье в Японии!

В ответ Пол рассмеялся.

— Довольно нахально слышать о безделии от того, кто проводит все свое время в ботанических садах компании. Ты так не находишь?

Реакция профессора была мгновенной и странной. Цветки на его голове задрожали, а изнутри мешка начал издаваться скрип вперемешку с бормотанием.

— Единение… единение с природой помогает мне рационально мыслить… Ближе к природе! Я и тебе советую это!

— Да? Прости меня, — Пол не сдержал ухмылки. — но чем больше я слышу о рациональности от тебя, тем сильнее начинаю убеждаться в твоем научном кризисе как профессора биологии.

Раздался страшный треск.

— ЧТО?! — голос Дункласа взорвался а его шея неестественно выгнулась в бок. Цветы на соломенной шляпе завяли и вместо них мгновенно выросли три розы с острыми шипами, свисая с головы.

— ТЫ СМЕЕШЬ УЧИТЬ МЕНЯ? МЕНЯ, КТО ПОСВЯТИЛ СЕБЯ И СВОЕ ТЕЛО ПРИРОДЕ? ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!

Голос пугала звучал безумно. В одно мгновение им была потеряна вся та рациональность, о которой он говорил, и безумие вырвалось наружу.

Луис едва сдерживал нервный смешок. Джеральд молчал. Мистер дознаватель по-прежнему не проронил и слова. Фотограф Мавро, пока этого никто не видел, с навел камеру и с восторгом щелкнул затвором, запечатлевая ужасное изменения.

— Успокойся, Дунклас, — равнодушно сказал Пол. — Ты же не хочешь, чтобы все твои цветы завяли? Я погорячился, признаю.

Профессор замер. Его дыхание замедлилось и, сквозь скрип голова с мешком вернулась в нормальное положение. Розы на голове завяли, и на их месте снова выросло три голубоватых цветка.

— Ты такой гру-у-бый, Пол… грубый… — голос пугала звучал практически мелодично, что полностью отличалось от его взрывного настроения до этого. Его вспышка гнева сменилась как по щелчку пальца.

После того как переполох закончился Луис наконец-то расслабился на своем месте, но не надолго.

За входными дверьми появилось чье-то присутствие, прорезая тишину насквозь. И действительно, как только эта личность вошла через двери, это заставило его лицо тотчас поменяться!

Это была Черная дама.

Вуаль скрывала ее лицо, а платье укрывало каждый открытый сантиметр ее тела. Шляпа на ее голове была изящна и темна, но скрыть презрение она не могла. Оно вспыхнуло в ней, едва она увидела седовласого джентельмена.

Пол улыбнулся ей в ответ.

За вуалью тут же вспыхнула холодная ненависть, которую невозможно было скрыть.

Если бы её ненависть могла обрести форму слова, то оно было бы всего единственным: Пол.

— Ты все же явился, — холодно произнесла она.

— А ты сомневалась? — с ухмылкой ответил Пол. — Ты же не думаешь, что я пропустил бы это настолько важное собрание.

— С тем что ты наконец-то вернулся ничего не меняется. Но пропусти ты это собрание, я думаю, никого бы не удивила твоя халатность.

Со вздохом который нес разочарование она снова посмотрела на него, но заметив ни одного изменения.

Почему он всегда игнорирует ее?

Проникшее чувство заставило глаза Беатрис запылать.

Беззвучно она обошла стол и опустилась на кресло с противоположной стороны от Пола.

— Пол, твоя способность игнорировать все, что тебя не касается, впечатляет. Но сегодня… это может быть ошибкой. Ни для кого не секрет, что сегодня на собрании темой станет отстранение тебя от должности вице-президента компании, прими это к сведению. И не я одна, кому есть что сказать.

Затем, будто подтверждая ее слова, в дверь кто-то постучал.

Раз, два, три… это были три короткие стука тростью.

С медленным звуком двери были открыты, и скупой наружности старик бросил взгляд на всех собравшихся за столом.

Его тело было худым, согнутым в правый бок; челюсть перекошена и страшно открыта. Старинный фрак с цилиндром был ему к лицу, подчеркивая высохшее от несоизмеримой старости лицо. Это лицо было подобно олицетворению алчности — невероятно скупым, с морщинами и клочкообразными седыми волосами на голове. Во рту были пожелтевшие немногочисленные зубы, но от того его улыбка казалась еще более жадной. Ладони старика, поблеклые и костлявые, держали деревянную трость с изогнутой ручкой из серебра.

Этого человека нельзя было назвать джентльменом: обезображенная старость, волосы, лишенные элегантности, перекошенное тело и скупость… он был прямой противоположностью Пола, но от того он смотрел на него и только на него.

— Вижу, вижу… — он сухо рассмеялся, делая шаги и опираясь на трость. — Стрелки моих часов привели меня к еще одному должнику компании, ха-ха-ха…

Это был самый гнусный смех, которой Луис только мог слышать. От этого старика прямо таки разило старостью, от чего он зажмурился!

Даже Пол не выдержал этого. Ощущая пробирающий взгляд старика с тростью на себе, он повернулся.

— Ну и чего тебе, Скрюченный? — обратился Пол к нему. — Что ты имеешь ввиду под «должником»?

— А то, — старик продолжал ковылять, делая шаги через бок, — что ты совершил ужасное против семьи Осборн, Пол. В семье как и бизнесе предательство недопустимо, и ты теперь наш должник.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — невозмутимо отрицал Пол. — Я не предавал семью Осборн.

— А я думаю, что понимаешь, — утверждал Скрюченный. — Ты можешь легко уйти от своей ответственности перед семьей Осборн, но не от долга перед ней. А долги всегда находят своих должников. И твой долг… он особенно велик. Как и долг перед президентом. Ты заплатишь… ха-ха-ха… заплатишь за все, Пол.

— Я мог покинуть компанию никого не предупредив, но прошу, учитывай то, что я всегда возвращался по неотложным делам и исправно действовал как член Семьи Осборн. Я все еще не вижу за собой предательства.

— Форма твоего предательства другая! — озлобленно воскликнул старик. — Если однажды человек повернется спиной к ростовщику у которого он брал средства, то ростовщик потеряет всякое доверие к этому человеку. Я считаю, что ты прежде всего предал доверие президента! А ведь он тот, кому мы всегда будем должны за его благосклонность. Всегда!

Старик стиснул трость и постучал по полу.

— В любом случае, как ты собираешься расплачиваться, Пол?

Дьявольская ухмылка отобразилась на его лице.

— Как на счет… твоей жизни?

Пол не изменился в лице, и лишь слабо улыбнулся с отсутствующим выражением.

— Моя жизнь? Моя жизнь… уже не стоит ничего, Скрюченный.

Старик с тростью застыл, будто эти слова были чем-то и вправду серьезным для него.

— Ты прав, ты прав, — ответил он, пройдя за одно из кресел. — Только сам человек определяет ценность своей жизни. Но даже так, сегодня тебе не избежать расплаты.

Пол промолчал, не обращая внимания на бормотание этого сумасшедшего. Он решительно оглядел всех присутствующих, а потом встал со своего места.

— Вас здесь семеро, и вы хотите обвинить меня во всех смертных грехах перед компанией. Каждый из вас здесь хочет моего отстранения, но не думаете ли вы, что я позволю вам это сделать так просто? Все может быть в точности не так, как вы думаете. Но не выглядите ли вы глупо, продолжая играть этот спектакль? Вы все носите одну фамилию Осборнов, ровно как и я, но тогда почему каждый из вас стремится прийти к конфликту с другим? Вы должно быть забыли, — Пол сделал паузу, и свои следующие слова он сказал более чем серьезно: — Осборны — это не отдельные люди. Мы — единое целое.

Скрюченный опираясь на трость начал подниматься, перебивая его хриплым голосом.

— Пол, это так трогательно, что ты прикрываешься семьей. Но ведь прямо сейчас за твоими словами нет никакой ценности, не так ли?

— Заткнись Скрюченный! — гневно прошипел Пол с горящими глазами. — А ни то я выбью все твои гнилые зубы! Ты говоришь что я предал семью, но разве сам бы ты не продал каждого из нас? Я повторяюсь, я действовал от воли президента! И подвергая меня сомнениям, ты предаешь и его веру в нас!

— Достаточно, Пол. Все устали от этой болтовни, — прервала его Черная дама, язвительно усмехаясь. — Ты закончил?

— Нет, и мне есть что сказать всем вам.

Пол переглянулся со всеми сидящими за столом, находя претензии к каждому, но не озвучивая их. Никто не ушел от его взгляда.

В этот миг некая стальная уверенность была в его глазах. Его гнев по отношению к сидящим за столом не был поддельным.

— Особенно это касается тебя, Беатрис. Возможно, ты не поверишь мне. Но сейчас ты еще можешь остановить все это, и тогда ничего не произойдет. Ты та, кто начала все эти интриги, но еще не поздно остановиться.

Пол не врал. Медленно сквозь его взгляд Беатрис почувствовала сомнения. Но она не придала этому значению, как и словам того, что Пол действовал от президента компании.

На самом деле, она считала все это нахальным! Еще не поздно остановиться — это были слова угрозы, и она считала это просто неслыханным!

— Я даже не хочу слушать тебя… — Она повернулась ко всем остальным, встав со своего места.

— Сегодня здесь собрались почти все основные члены Семьи Осборн. Я — Черная дама Беатрис, начинаю двенадцатое собрание, чтобы положить конец всем твоим выходкам, Пол!

Было поздно останавливаться, она могла только завершить все это раз и навсегда.

Это началось слишком давно, и должно закончиться.

В этот миг никто не выразил несогласия.

Мастер кадра Мавро навел камеру, делая снимок «на память». Его рука не дрогнула.

Мистер дознаватель был сосредоточен и недвижим. Он — безмолвное присутствие.

Профессор Дунклас выпрямил спину в ожидании. Даже его цветки застыли.

Шляпник Луис был невесел, но он прятал это за актерской маской.

Скрюченный, скверный но скупой старик, постукивал тростью и улыбался.

Черная Дама, она же Беатрис, смотрела высоко подняв голову.

Пол, бесстрастный но идеальный джентльмен отвечал ей в безразличии.

И лишь Джеральд по прозвищу Марионеточник продолжал молчать, посылая мрачные взгляды. Но сейчас этому пришел конец.

Собрание должно было начаться, но входная дверь раскрылась.

На пороге показался силуэт в полный рост, однако целиком его фигура была сделана из дерева, и он выглядел подобно манекену. В руках он нес длинный темный экран.

Чёрная дама с некоторым удивлением посмотрела на Джеральда:

— Что они делают, Джеральд? Все члены семьи Осборн, которые могут присутствовать на собрании уже здесь. Никто из тех кто отсутствует не сообщил, что будет присутствовать на собрании дистанционно. Для кого этот монитор?

Джеральд поднял взгляд, и впервые за все время заговорил:

— Этот монитор не предназначен не для члена Семьи Осборн, Беатрис.

С его словами манекен поставил устройство во главе стола.

Глаза Беатрис медленно раскрылись.

Она хотела спросить, как вдруг экран загорелся и все члены Семьи Осборн увидели отдаленный каменный трон среди тумана, который застал их врасплох.

— Ну здравствуйте, мои дорогие Осборны…