Японский сад вновь погрузился в тишину…

Среди одиноко стоящих деревьев вишни раздался протяжный вздох, содержащий в себе тоску, а также чувство одиночества.

— Снова остался один. Как же скучно…

Армстронг в какой-то степени не был удивлен таким развитием событий. Увидев, что на месте парня и след простыл, он все еще несколько секунд неподвижно стоял и смотрел вперед. В его взгляде читалась бесконечная скука.

— Черт, и угораздило же меня застрять в этом чертовом месте…

Послышался шелест. Затылка мужчины что-то коснулось, и он быстрым движением руки схватил что-то у себя за головой.

Этим предметом оказался безобидный розовый лепесток, коих тут в округе сейчас витало больше, чем обычно...

Мужчина вглядывался в гладкую розовую поверхность листа, и в его голове отголоском отозвался молодой голос, беззаботно спрашивающий его:

«Армстронг, о вашем пребывании здесь... Вы знаете, почему вы здесь?»

Этот голос звучал так по новому. Казалось, что спустя огромное количество времени, проведённого здесь в почти полном одиночестве, этот голос был самой настоящей отрадой для Армстронга. Он звучал любопытствующе, содержа в себе будто ностальгирующую интонацию.

«…Армстронг… Почему вы здесь?..»

Прокрутив эти слова несколько раз, он уловил одну важную деталь.

— Он знает меня? Мое имя… Но откуда же?

В этот момент мужчина, кажется, впал в глубокую задумчивость.

Он ясно помнил, что не называл своего имени точно так же, как и его собеседник. Они оба так и не обменялись своими именами.Однако отношение того юноши было таким, словно он уже был знаком с ним.

Нет. Он был не просто знаком с ним! Его поведение говорило о том, что они связаны на куда большем уровне, чем это кажется на первый взгляд...

Однако в данный момент, где мгновения назад стоял этот юноша, сейчас уже никого не было. От этого человека и след простыл. Сейчас Армстронг мог лишь сожалеть о том, что он упустил возможность спросить что-то у этого парня напрямую.

Он был настолько сосредоточен на выполнении своей задачи, что напрочь забыл поинтересоваться у этого парня о чем либо! И казалось, прежде чем это бы произошло, их встреча как будто специально была прервана…

Впервые за столь большое количество времени он вновь по-настоящему задумался о чем-то.

Кажется, у него появилось еще больше вопросов к тому существу.

— И, кроме того, его внешность… Почему, смотря на него, я вижу отражение былого себя?

Это было отнюдь странно, но, глядя на внешность этого парня, нельзя было сказать, что они непохожи!

В этот момент Армстронг искренне хотел понять, что его связывало с этим парнем и какого черта здесь в принципе происходит.

Однако…

Он вновь оглянулся на то место, где когда-то был человек. Если тогда у Армстронга и была какая-то возможность разобраться в происходящем, то сейчас уже поздно. Он вновь остался один, сейчас уже было поздно что-то делать.

Он вновь остался один. На как долго? И как давно здесь был кто-то, кроме него самого? Кажется, с самого начала?

Размышляя об этом, на лице мужчины промелькнул гнев. Он сжал лепесток между большим и указательным пальцем, намереваясь будто раздавить его.

Он вновь услышал шелест позади себя. Дерево с розовыми лепестками, покачиваясь и шелестя своими ветвями, будто насмехалось над его беспомощностью!

Оно насмехалось над его положением и невозможностью сделать что-то в своей ситуации!

Оно насмехалось над ним!

Он с яростью взглянул вперед и чуть ли не проревел:

— Почему именно здесь… Почему я застрял именно здесь, в окружении этих гребаных деревьев вишни! Черт!

Армстронг не помнил, как давно находился здесь, но время здесь шло совершенно одинаково, и окружающий его пейзаж никогда не менялся: деревья сбрасывают всю свою листву, засыпая собой практически весь сад. Это продолжается некоторое время, затем уже лежащие лепестки по какой-то необъяснимой причине бесследно исчезают, а голые ветви дерева начинают вновь покрываться растительностью. Это происходило вновь и вновь, никогда не меняясь.

Его личное ощущение времени подсказывало ему, что прошло уже порядка нескольких лет. Может быть, даже больше…

Он вновь взглянул на дерево с розовыми лепестками и скорчил крайне недовольное лицо.

Всего за неделю эти деревья теряют свои лепестки. Все считают этот период опадения листьев таким красивым и завораживающим.

Армстронг не мог точно вспомнить, сколько времени прошло с момента его появления здесь. Но эти деревья… Сколько бы раз они не сбрасывали свои листья, на место старых всегда появлялись новые. Почти каждую секунду и каждую минуту в часу сенатор проводил в окружении падающих листьев вишни…

Кто-то сказал бы, что это рай — провести в этом спокойном месте вечность. Однако…

— Чертов Мунсон, чертов Джонсон!

Джонсон был высокопоставленным сотрудником в World Marshal Inc. Он был увлечен японским садоводством.

В какой-то момент он и его команда возьми да и организуй ремонт приемной, чтобы она напоминала японский сад с цветущей вишней.

Сенатор, мягко говоря, был крайне недоволен результатом работы над этим садом. И сказал, что как только доберется до Джонсона, он сделает что-то по хуже увольнения.

— Это всего лишь деревья… — процитировал сенатор слова Мунсона с искаженной интонацией голоса, будто пытался высмеять или передразнить его.

— Природа, просто природа — ни уродлива, ни красива. Ветер дует, лепестки опадают. Таков был простой порядок вещей…

Он остановился, и вновь прошелся взглядом по округе. В ту же секунду среди абсолютной тишины сада прошелся разъяренный голос.

— …Пошел ты нахрен, Мунсон! К черту тебя и твою природу! Долбаный дегенерат помешанный на чертовой природе!

Его лицо стало красным, а руки были сжаты в плотных кулаках.

— Если бы я только знал… Если бы только знал, что так произойдет! Я бы лично вырвал отсюда эти чертовы деревья! Убрал бы с корнем! Не оставил бы и клочка воспоминаний об этом месте!

Он с силой топнул по земле.

— …Рааааааааргх! Чертов Джонсон! Убить тебя мало! Сволочь!

Лицо сенатора со страшной силой источало гнев!

В какой-то момент, не выдержав, он с яростью скинул с себя пиджак с галстуком, едва ли не разорвав их, пока снимал с себя. На его теле осталась только белая рубашка.

Скомкав их вместе, он замахнулся и со всей силы выкинул одежду в ручей!

— Черт! Черт! ЧЕЕЕРТ! — снова и снова кричал он, со всей силой топая ногой.

Прошло некоторое время, прежде чем Армстронг пришел в себя.

— Ха-хаа… — тяжело дышал он, пытаясь успокоить себя.

Успокоившись и придя в себя, Армстронг согнулся и сел в положение карточек, напрочь наплевав на свой вид и на то, как он будет выглядеть со стороны.

Затем, протянув руку к заднему карману брюк, мужчина достал портсигар. Раскрыв его, он вытащил одну из сигар и закурил.

— Фу-ух… — выдохнул он, заполнив округу дымом.

Дым от сигары витал и постепенно принялся распространяться. Однако всего через секунду серая завеса дыма дрогнула, начав стремительно подавляться чем-то невидимым и исчезать, оставляя после себя ничего. Выглядело это так, будто само окружающее пространство сада пришло в движение и начало воздействовать на едкий дым, возвращая прежнее благоухание этого места.

Однако самому Армстронгу было плевать, словно он видит это в бесчисленный раз. Он уже давно перестал пытаться понять особенность этого места.

«Да, хорошо…»

За все время его нахождения здесь сигары были единственным средством развеять скуку. Сколько бы раз Сенатор не раскрывал портсигар, количество содержимого в нем никогда не менялось. Даже если вытащить и закурить все сигары, они вновь пополнялись спустя время. То же самое касалось и его зажигалки.

Но порой даже и курение со временем начинало надоедать ему. Однако сейчас была другая история. Сейчас ему нужно было выпустить пар и успокоиться.

Он так долго был в одиночестве.

И даже то существо, из-за которого он вечно прозябал здесь, крайне редко удостаивало его своим присутствием.

Так и продолжалось его бесцельное пребывание здесь…

Однако внезапно его одиночество было прервано появлением одного юноши…

Незадолго до этого перед ним появилось то существо. Это происходило очень редко, и сам Армстронг часто начинал даже думать, не забыли ли о нем вообще?

В этот раз существо принесло весть, что скоро появится тот, кого Армстронг должен был обучить использовать свою силу.

Из уст этого существа это звучало своего рода просьбой об одолжении. Впрочем, у Армстронга не было причин отказываться от этого. Вернее, он понимал, что просто не мог этого сделать…

И, казалось бы, когда ему наконец-то удалось с кем-то поговорить, спустя столь большого количества времени, проведенного в одиночестве, его встречу с собеседником просто прервали! У него не было слов, на сколько он был зол!

— Как же я устал от этого дерьма… Блять…

Последнее, что помнил Армстронг, прежде чем он оказался здесь, это то, как он, лежа на земле истекал кровью. А в это время перед ним стоял Райден, и сжимал в своих окровавленных руках белое, все еще бьющееся сердце, вырванное из его груди…

Это был конец для Армстронга. Но у него не было причин для сожалений. После него остался достойный человек, и он мог уйти в иной мир.

Иной мир… Да, не такой иной мир ожидал увидеть Армстронг.

В этом месте не было разделения на время суток. Здесь всегда было светло и до тошноты умиротворенно…

Сколько бы Армстронг не пытался, он не мог покинуть это место. Казалось, он навеки обречен быть заточенным здесь.

— Знаю ли я, почему я здесь? Хах

Он и сам бы с радостью послушал ответы на интересующие его вопросы. Каково здесь его предназначение на самом деле. Почему в этом месте дерево вишни безостановочно сыпет своими листьями. И, например, почему какая-то таинственная сущность попросила его об одолжении — научить какого-то паренька использовать свою силу.

Разумеется сам Армстронг много думал об этом: почему он здесь. Может быть, его тело было чудом восстановлено при помощи наномашин, и все, что он сейчас видит — это сны, пока он на самом деле лежит в коме?

Однако со временем он понял, что все гораздо сложнее, чем он думал.

После того, как то существо попросило его, у Армстронга не было причин отказываться. Вернее он не мог отказать, боясь, что с ним сделают что-то по ужаснее смерти… Его взгляд до чертиков пугал сенатора. Ощущение, словно ты какая-то муха, застрявшая в банке из под соуса, и ты никогда отсюда не выйдешь…

Все, что он мог в тот момент сделать — это любезно согласиться.

Армстронг вздохнул и мысленно пробежался по всем событиям их встречи с тем парнем.

Он так и сидел на корточках, переводя дух и все думая о произошедшем.

Внезапно Армстронг ощутил холод.

Ледяной холод, что пронизывал до костей. Он исходил от взгляда, направленного откуда-то позади...

Армстронг напрягся всем телом, его ноги скрутило, а дыхание стало прерывистым.

Это снова началось. То существо вновь показало себя. Огромное давление в мгновение было высвобождено.

«Черт, почему так внезапно?»

Однако, несмотря на гнетущее ощущение, от которого его лицо невольно передергивалось, сам Армстронг изо всех сил старался не показывать своих эмоций. Он изо всех сил сдерживал себя, мастерски скрывая все за маской непомерно жадного бизнесмена.

Тем не менее, глаза его не станут врать. Они ощущали ужас.

Встав с положения корточек, Армстронг выпрямился и не спеша оглянулся.

Он буквально ощущал, как его рассматривают.

Не потребовалось много времени, чтобы найти источник.

Возле входа в башню, сидя на каменных ступеньках, находился некто в белых одеждах и капюшоне.

Армстронг не заметил того, как существо вошло и начало наблюдать за ним. Возможно, его оппонент всегда там был? Тогда сколько времени он уже наблюдает?

У него не было времени размышлять по такому поводу.

Видя, что его заметили, некто встал и прошелся по деревянному мосту, не спеша приближаясь ко все еще ошеломленному человеку.

Между ними было примерно пять метров свободного пространства, но Армстронг буквально ощущал, как по нему струится пот.

Это было гуманоидное существо с мертвецки-бледной кожей. С головы до ног его тело закрывала белоснежная мантия, свисающая вниз до земли. В районе рук, начиная от предплечья, рукава мантии становились более широкими, из-за чего те фактически свисали, оголяя тонкие и изящные руки ледяного оттенка.

По краям рукавов находились непонятные и таинственные символы, вышитые на одежде как будто золотом, и переливаясь при этом светом.

Половина головы существа была закрыта белым свисающим капюшоном. Ткань перекрывала ему весь обзор, оставляя открытой только нижнюю часть лица. В области лба у существа был символ синего цвета, напоминающий раскрытый глаз.

Существо стояло, ничего не делая, с любопытством смотря на Армстронга в гробовой тишине.

Армстронг изо всех сил старался не отвернуться. Смочив горло, он попытался заговорить, лишь бы скрыть свое напряжение.

— Только не говори мне, что я был слишком груб с ним.

Тишина. Он так и не услышал ответа.

В какой-то момент он начал ощущать, что поспешил со словами и сейчас поплатится. Но спустя несколько секунд его собеседник растянулся в улыбке, после чего Армстронг услышал спокойный голос.

— Нет… Все было замечательно... Спасибо.

В тот момент Армстронг ожидал чего угодно. Но тот факт, что существо нисколько не разозлилось на его слова, лишь наоборот ещё сильнее вселял страх.

Армстронг помнил свою прошлую жизнь. Такую далекую и сейчас казавшуюся ему такой забытой. Не смотря на то, что Армстронг на публике мог говорить о теме религии любую несусветную чушь, лишь бы поднять свой рейтинг перед президентскими выборами, он на самом деле никогда не был близок к религии.

И тем не менее, он помнил одно из главных правил: не смотреть в глаза богу.

«Не смотреть в глаза… Не смотреть…»

И в данный момент Армстронг меньше всего хотел пренебрегать этим простым, но таким важным правилом в его ситуации.

И даже несмотря на то, что его собеседник был закрыт от прямого зрительного контакта своим капюшоном от мантии, Армстронг все же таки избегал возможности устремить свой взгляд в ту область, где, как ему казалось, у собеседника находились глаза.

Смотря глазами куда-то вбок, он проговорил:

— Вот как? Понятно. Рад, что все хорошо.

Вновь наступила скукоживающая тишина. Армстронг понимал, что как угодно, но должен был продолжать диалог.

— Прозвучит нелепо, но я так и не спросил у него имени…

Услышав вопрос, с лица существа пропала улыбка.

— У него несколько имен… На данный момент его зовут Ичиро, и он больше всего на свете хочет защитить близких ему людей. — в самозабвенной манере произнесло существо, улыбаясь.

«Несколько имен? О чем, черт побери, он говорит?» — подумал сенатор, и одобрительно кивнул, прежде чем сказать.

— Это похвально… Чтож, думаю, я выполнил свою задачу, верно?

Армстронгу тяжело дались эти слова. Он уже порядком осточертел находиться здесь. Он должен это сказать!

— Хмм… Полагаю, ты прав! Ты действительно хорошо справился со своей задачей. Теперь остаётся дело за малым…

Он вновь ощутил холодок по спине. Он повторил услышанные слова.

«Теперь остается дело за малым… только не говорите, что он избавится от меня, как только я стану не нужен?!» — в шоке подумал он.

— Но, боюсь, тебе еще раз придется увидеться с ним. — уголки губ человека в мантии слегка приподнялись в улыбке.

— Наверное, ты рад? Спустя то столько времени одиночества.

«Ха-ха, как смешно… действительно, я рад, вот спасибо…» — саркастически пробормотал он у себя в голове, однако Армстронг не позволил этим словам сорваться с его уст. Вместо этого он улыбнулся и заговорил доброжелательным тоном.

— О, я действительно рад. Он славный малый. Я верю, что у него все получится. — наигранно ответил он, горько при этом улыбнувшись.

«Как же я устал… Пожалуйста, кто-нибудь прекратите это…»