— Да, я как раз хотел встретиться с кем-нибудь из вас. Было бы обидно, если бы вы все до единого ушли на поле боя.

Пустис говорил искренне. Он и правда хотел как следует с ними схлестнуться. О том, что они совершили, ему прожужжали все уши.

«Цветок, распустившийся в грязи».

Алмаз, спрятанный среди камней.

Такую историю обожал весь Грязевой рыцарский орден.

В ней было всё то же самое, что в рассказе о нищем в лохмотьях, который благодаря упорству и удаче выбился в люди. Разве это не о них самих?

Они тоже начали с самого дна и поднялись на вершину.

Пустис считал, что эти люди, Орден безумных рыцарей, похожи на Грязевой рыцарский орден.

«От простого солдата — до рыцаря».

Наверняка немало всего случилось с тех пор, как их звали проблемными, и до нынешнего дня.

Половина его чувства была родством, другая половина — боевым азартом. А если добавить ещё кое-что, то и желанием стереть их с лица земли: такая история должна принадлежать только Грязевому рыцарскому ордену. Как ни поверни, искренности в этом хватало.

— Слух уже возвращается?

Как Пустис и сказал, Саксен снова начинал слышать.

— Или тебе ещё и передохнуть дать?

За спиной Пустиса кричал солдат, угодивший в трясину, но к нему это, похоже, не имело никакого отношения.

Его спокойствие было настоящим. Ему было всё равно, погибнет ли часть солдат. Саксен подобрал с земли два кинжала, которые раньше метнул. При этом он нарочно оставил брешь, но противник не двинулся.

Пустис ждал и лишь несколько раз размял запястья. Перед боем он разогревал тело, чтобы не застыть. Он привычно разрабатывал суставы, начиная с лодыжек, словно проделывал это бесчисленное множество раз.

Он умел сражаться с рыцарями. Напрягался ровно настолько, насколько нужно, и ровно настолько же распалялся. Прирождённый боец, закалённый богатым опытом.

— Раз уж ты готов ждать, давай сразимся завтра утром. На сегодня хватит, расходись.

Саксен сказал это невозмутимо, таким тоном, будто Пустис, разумеется, обязан был согласиться.

— …А? Вот это да. Я смотрю, ты умеешь.

Пустис на миг лишился слов, а потом всё-таки заговорил. Ответ оказался неожиданно остроумным.

Разве Саксен мог не нахвататься от Энкрида?

Стоило ему чуть позаимствовать чужую манеру, как спокойствие противника дало трещину. Правда, трещина тут же исчезла. Пустис сразу признал Саксена.

Поняв, что словами его не одолеть, он кивнул. Большой опыт учит принимать самые разные обстоятельства. Именно так, как умел тот, кто стоял перед ним.

— Вот так не выйдет.

Он ответил с улыбкой.

И рассудительность, и поведение, и готовность действовать — всё было на высоте. Перед Саксеном стоял настоящий рыцарь.

Саксен посмотрел за его спину. Сам противник перед ним обладал немалым присутствием.

Но куда сильнее его тревожило другое — опасность, от которой кружилась голова. Это было ощущение из тех, где работали шестое чувство и интуиция.

За долгие годы Саксен научился различать эту бесформенную угрозу, приходящую как предчувствие.

Пустис только что помог убить мага. Вёл он себя так, словно прихлопнул назойливое насекомое. Почему? Потому что был слишком уверен в себе. Потому что переменная в виде магии для него не имела значения.

«Или он считал, что и без магии обойдётся, а то и вовсе счёл её помехой».

Или просто не ладил с тем магом.

Причин могло быть сколько угодно. Всего не узнать, но одно было ясно: враг уверен в победе.

— Сколько вас пришло?

Саксен не уточнял, о ком речь, но смысл и так был понятен.

Разверни вопрос полностью — получилось бы: «Сколько рыцарей?»

— Пятеро.

В Грязевом рыцарском ордене всего семеро. Двое перешли под начало Великого императора, значит, пришли все, кто оставался.

— Нам нужно ударить только по Бордер-Гарду. В этой войне у нас одна задача.

Говорил он так, будто в этом не было никакой тайны. Саксен спросил:

— А фронт, который держит сэр Сайпресс?

— М-м. Есть кое-что, в чём вы ошибаетесь больше всего.

Саксен естественно стал ждать продолжения. Пустис, до сих пор слишком охотно болтавший, целился в его беспечность.

Для рыцаря пять шагов — всё равно что стоять вплотную. Особенно для Пустиса, чьей сильной стороной были рывок и штурм.

Бах!

Воздух сжался и лопнул. Земля взметнулась фонтаном. Опередив звук, цеп — три железных груза на рукояти — обрушился туда, где только что была голова Саксена.

Но ни мозгов, ни осколков костей, ни вылетевших глаз, ни кровавых брызг не появилось. Цеп Пустиса рассёк лишь остаточный образ. В Ордене безумных рыцарей Саксен был чувствительнее всех.

Он предугадал атаку в тот миг, когда противник решился, и отскочил в сторону. Если кто-то в Ордене безумных рыцарей меньше всех мог попасться на внезапную атаку, то именно Саксен.

— Это был мой остаточный образ.

Саксен произнёс это безмятежно, опустив руки с кинжалами.

Только противник умел сражаться с рыцарями? Нет. Саксен постоянно водился с безумцами, которые норовили наброситься на него и навязать честный бой лицом к лицу. Уворачиваться от таких атак для него было делом привычным.

Чар-р-р.

Грузы цепа столкнулись друг с другом и загрохотали. Пустис вернулся в ту же стойку, в какой стоял до удара, и сказал:

— И это ты увернулся?

Удар во время разговора. Такая техника есть в валленском наёмничьем мече.

На Юге издавна славилась иллюзорная школа меча. Разумеется, мастеров валленского наёмничьего меча там тоже хватало.

— В чём именно ошибаемся?

Голос Саксена остался ровным. Пустис приподнял уголок рта. У этого ублюдка спокойствия через край. Услышал, что их пятеро, и даже не испугался? Полагается на мага за своей спиной?

Ускорять мысль умел любой рыцарь. Пустис в одно мгновение разложил всё по местам и сказал:

— Одного нашего ордена хватит, чтобы противостоять всему вашему королевству.

Если считать, что число рыцарей само по себе означает военную мощь, Пустис был прав.

Саксен мысленно пересчитал своих. Много времени это не заняло. Даже без недавно присоединившегося драконида их было десять, если считать и его самого.

— Знаешь, сколько рыцарей в Ордене безумных рыцарей?

— Что?

— Нас десять.

А вас пятеро.

Договаривать не требовалось, смысл и так дошёл.

— Только сейчас ты один, разве нет?

И тут Пустис тоже был прав. Улыбаясь, он снова пнул землю носком.

Пах! Взвившаяся грязь закрыла обзор. Наконечник цепа понёсся к Саксену слева. Стоило ему уклониться, как снизу вверх тут же должен был взлететь удар ногой.

Все движения обрушивались одно за другим, не оставляя и мгновения на вдох.

Саксен двинулся ровно так, как тот ожидал. И это было нормально. Выйти за пределы чужого предвидения достаточно лишь в нужный миг и ровно настолько, насколько нужно.

К тому же, чтобы убить человека, хватает одной бреши длиной в мгновение.

Даже в лобовом столкновении эта истина не менялась. Но Саксен не учёл одного — саму природу Грязевого рыцарского ордена.

Он ушёл от цепа, выскользнул из зоны последовавшего удара ногой — и тут левый бок кольнуло.

Интуиция ударила по голове молнией. Саксен рубанул левым локтем вниз.

Тук!

Локоть встретил что-то твёрдое. Противник тоже успел выкрутить предплечье, подставил что-то вроде наруча и отступил.

— …О-о.

Чёрная тень, ударившая ему в поясницу, приблизилась и тут же отпрянула. Саксен успел разглядеть отступающего. Тот был так мал, что макушкой не достал бы и до груди. Уши у него вытянулись, как у эльфа, а щёки были красными, как у гнома.

Белые брови длинно тянулись в стороны, уголки глаз уныло опускались, лицо вместе с бородой было сплошь изборождено морщинами. Восхищённый возглас вырвался именно у этого мелкого чудовища.

— Такое заблокировал? И всё же не всё, верно?

Саксен не издал ни стона. Он лишь определил, что именно задело его бок.

«Игла. Нет, шило».

Гном с эльфийскими ушами. Он непринуждённо спрятал руку за спину. Саксен не видел, какое оружие тот держал, но догадаться было нетрудно. Для Саксена — точно нет. Широкие рукава; внутри наверняка что-то вроде наруча, которым тот принял удар локтя, и ещё целая россыпь разного оружия. Саксен знал это, даже не глядя. Потому что сам был таким же.

Перед ним стоял противник того же склада.

Из места, куда вошло шило, выступали капли крови, и одновременно рану начало неметь.

— А, мне ведь не надо извиняться? Я сказал, что подожду, но не говорил, что буду драться один на один. Грязевой рыцарский орден всегда и везде ради победы пускает в ход любые средства. Таков наш обет.

Это сказал Пустис. Его издевательского тона вполне хватало, чтобы захотелось разорвать ему пасть. Но Саксен не вспылил.

Почему немеет бок? Вопрос пришёл вместе с ответом.

«Яд».

И такой яд он встречал впервые. Составной: растительный, минеральный и животный, смешанные вместе.

«К тому же сваренный по его собственному способу».

Это не было чем-то обычным. Саксен с детства тренировал устойчивость к ядам. К большинству отрав у него был иммунитет.

— Мой яд немного особенный, молодой друг.

Так сказал гном. И он был прав.

Кружилась голова, в ушах звенело. Признаки отравления.

— Фух.

Саксен тихо выдохнул.

— Ну как? Мне тоже подключиться?

К ним присоединился ещё один рыцарь. За спиной у него крест-накрест висели два меча. По длине они уступали длинному мечу, зато руки у рыцаря были длинные, как у обезьяны. Рукояти торчали из-за плеч наружу, чтобы клинки было удобно выхватывать.

— Ага, подключайся. Будь я один, ещё неизвестно, не достал бы он меня. Руки у него непростые.

Так сказал Пустис. Он лучше многих умел признавать силу врага, а ради выживания готов был стерпеть и унижение.

Если смотреть в целом, рыцарские ордены Лихинштеттена делились на две ветви. Одни наследовали традицию, других растили по новым методам. Грязевой рыцарский орден относился к первым, и поведение Пустиса было следствием именно этого. Они сражались, чтобы выжить, и из поколения в поколение передавали свои искусства, техники и склад ума.

Потому у каждого рыцарского ордена Юга и были такие отчётливые черты. Другие ордены, кроме Грязевого, тоже держались каждый своего пути.

— Если бы Веном не ткнул его, этот тип что-нибудь в меня метнул бы или вытащил оружие, которого я не предвидел. А может, и нет. В любом случае он бы что-нибудь сделал.

Пустис продолжал говорить. Саксен не стал вмешиваться в их разговор. Вместо этого он окинул взглядом всех троих.

Будь у него возможность отступить с нынешнего места, он был бы полностью уверен, что сумеет убить этих троих. Если растянуть бой, разорвать дистанцию и сталкиваться с ними в тот миг, который выберет он сам, это не составит особого труда.

То есть стоило сейчас отойти и дождаться другого случая — и всё стало бы в разы проще.

— За тобой маг, верно? Наша цель — маг. Отойди.

Наблюдающий Пустис — таково было его прозвище. Благодаря такой наблюдательности и проницательности он особенно хорошо оценивал чужой уровень.

Он раскусил способ боя Саксена и его привычки.

«Этот тип в совершенстве владеет искусством убийства».

В его собственном ордене так сражался Веном. Гнома с эльфийскими ушами, который только что ткнул Саксена шилом, звали Веном; стоило вспомнить его манеру боя — и представить манеру противника становилось нетрудно.

А вместе с тем было легко понять, почему этот человек, принимая на себя невыгодное положение, всё равно держит место.

— Отойдёшь — всем будет проще. Мы уберём мага, а ты останешься жив.

Саксен снова улыбнулся.

Забавно: именно в такой момент он понял, что было на сердце у Энкрида.

Сражаться потому, что за спиной кто-то стоит. Вот каким был его бой.

Не убийство ради кроны, а бой ради того, чтобы кого-то защитить.

Ещё пять лет назад такое трудно было вообразить.

— Хватит трепаться. Нападайте.

Сказав это, Саксен провернул в ладонях два кинжала и взял их обратным хватом. Одна рука казалась пустой, но её форма — словно пальцы сжимали что-то невидимое — означала, что в ней что-то есть. Пока они болтали, он уже протёр прозрачный клинок дочиста, поэтому его и не было видно.

Саксен оставался спокоен. Его поведение не изменилось. Стоять лицом к лицу против трёх рыцарей — не тот бой, который он любил, и положение было невыгодным. Но что с того?

«Надо — значит сделаешь».

Вот и всё.

Как делал Энкрид, так сделает и он.

«Заберу всех троих».

Если всё пойдёт скверно, он утащит этих троих за собой. Глаза Саксена редко выдавали чувства, но не сегодня. Сегодня в них горел пыл. Взгляд был не таким, как обычно.

— Пока я не умру, вы даже не увидите нашего мага. И ещё: если эта женщина заметит, что вы пялитесь на её тело, она вам глаза вырвет.

— У этого ублюдка язык всё ещё на месте?

Пока они обменивались словами, гном по имени Веном расплылся и исчез. Новый рыцарь тоже вытащил оба меча. Пустис, стоявший напротив, закрутил цеп над головой.

Ву-у-ух, ву-у-ух. Железо с грохотом рвало воздух.