Сколько времени прошло с тех пор, как меч в руке казался таким тяжёлым?

В первый год, когда он только взял в руки клинок, тот часто ощущался неподъёмным. Стоило пару раз взмахнуть тяжёлой железкой — и мышцы рук начинали дрожать, а ноющая боль между большим и указательным пальцами не отпускала сутками.

В те времена даже деревянный меч казался тяжёлым.

Но то, что он чувствовал сейчас, было в разы хуже.

«Тяжело».

Словно к лезвию привязали десятки железных гирь.

Казалось, стоит хоть немного ослабить хватку — и клинок рухнет, вонзившись в землю. Мышцы обеих рук дрожали от напряжения.

Поверить в это было трудно. Благодаря тренировкам Аудина он редко жаловался на недостаток физической силы.

Но сейчас у него не было времени об этом думать.

Он был настолько сосредоточен на том, чтобы выдержать вес меча, что в голове не осталось места ни для чего другого.

«Тяжело».

Казалось, он вот-вот выпустит меч из рук. Даже просто приподнять острие было так же тяжело, как перевалить через гору посреди зимы налегке.

Дождь, слегка смочивший его тело, давно испарился от жара битвы, но теперь пот лил ручьями, и Энкрид снова промок насквозь.

Пот струился по лицу. Капли безостановочно срывались с подбородка на землю.

«Слишком тяжело».

Если так пойдёт и дальше, он точно выронит меч. То, что он вообще сражался, держа в руках такую тяжесть, уже было чудом.

У него не было даже секунды, чтобы перевести дух. Дыхание сбилось так, словно он бежал весь день без передышки.

Пот лил всё сильнее, полностью пропитав одежду. Казалось, он только что вылез из ванны прямо в форме.

Но самым тяжёлым было удерживать эту железку. Легендарный Акер, который при первом прикосновении идеально лёг в руку, теперь извивался, словно змея, отчаянно пытающаяся вырваться.

«Почему так тяжело?»

Он не понимал причины. Он ведь просто отбил удар копья.

Именно в этот момент, когда Энкрид исчерпал все физические и моральные силы, Ану подошёл к нему.

Энкриду казалось, что он держит меч целую вечность, но на самом деле прошло лишь мгновение. Ровно столько, сколько нужно, чтобы произнести пару фраз.

— Сможешь ли ты выдержать этот вес? «Бык» любит перекладывать свою ношу на других, — тихо произнёс король.

Энкрид не понял всего смысла, заложенного в этих словах, но одно уяснил чётко:

— Выпустишь меч — и это станет твоим пределом. Тогда ты умрёшь, так и не достигнув того, чего желал, — добавил Ану.

Слова о смерти означали, что желаемого можно достичь, лишь идя с ней рука об руку.

Даже если бы король этого не сказал, Энкрид и сам это чувствовал.

Сейчас нельзя выпускать меч из рук.

Ясен был только один факт.

Энкрид понимал, что может не удержать клинок, но в то же время знал, что ни за что его не отпустит.

«Если я сдамся только потому, что тяжело…»

Тогда он бы даже не сделал первого шага навстречу этой нелепой мечте.

— Хочешь стать рыцарем? Тогда смотри, испытывай, впитывай всё, что можешь. Всё это поможет тебе на твоём пути, — продолжил король. Слова звучали туманно. По крайней мере, так они слышались сейчас Энкриду. Но в тоне Ану была лишь искренняя доброжелательность. — Если не забудешь то, что вложил в свой клинок, путь откроется.

Эти короткие фразы врезались в память Энкрида. Даже когда пот заливал глаза, а острие меча предательски дрожало.

— Спасибо за всё, — напоследок король хлопнул его по плечу и ушёл.

И тут Энкрид заметил, что острие его меча всё-таки немного опустилось.

«Воля» Отторжения, «Сердце чудовищной силы», «Сердце зверя», полная концентрация, обострённые чувства, тело, закалённое «Техникой Изоляции».

Даже призвав всё это, он не мог справиться с тем, чтобы просто удержать меч в нужном положении.

«Бык» короля заставил оружие противника казаться невыносимо тяжёлым.

Это была мистика, сотворённая «Волей».

Осознавая это, Энкрид всё же заставил себя поднять острие.

Тот факт, что всё, чему он научился, оказалось бесполезно, не мог сломить его внутренний стержень.

Если бы он умел сдаваться, то даже не начинал бы.

Острие меча медленно, дюйм за дюймом, поползло вверх. И в тот момент, когда Энкрид наконец поднял его правильно, вес меча внезапно исчез.

Дополнительная тяжесть, наложенная «Быком» короля, рассеялась.

И только тогда Энкрид понял, что кожа на его ладонях содрана в клочья, чего с ним не случалось уже очень давно. Из рук, сжимающих меч, сочилась красная жидкость.

Кожаная оплётка рукояти Акера пропиталась кровью и потемнела.

Это была цена, которую он заплатил за то, что выдержал попытку рогов «Быка» зажать и вырвать лезвие Акера. Цена за то, что он выстоял против рыцарской техники обезоруживания.

Осознав это, Энкрид пошатнулся и начал падать.

— Какой дурак, — произнёс знакомый голос.

Эстер мягко подхватила его обмякшее тело.

И на этом Энкрид потерял сознание.

***

Энкриду снился сон. Настоящий сон — давно такого не было.

Не сон с Лодочником, а обычный.

— Думаешь кормиться с меча? Брось. Сдохнешь молодым.

— В наёмниках даже хвалёные гении редко доживают до пятидесяти.

Это говорили те, кому он ещё даже толком не успел рассказать о своей мечте. Те, кто советовал ему бросить дырявую лодку, на которой он собрался переплыть океан своих грёз.

Дно этой лодки пробито.

Тебе не уплыть.

Твои вёсла сгнили и сломаны.

Тебе не сдвинуться с места.

Лодка, на которой ты плывёшь, сделана из опавших листьев. С ней ты собрался в океан? Да она утонет даже в луже.

Все твердили одно и то же.

За исключением его отряда, Энкрид знал только двух людей, которые выслушали его мечту всерьёз.

Даже фрогг Руагарне не входила в их число. Она лишь наблюдала за тем, как Энкрид совершает невозможное, и восхищалась этой аномалией.

«Кранг».

Одним из них был друг, севший на трон Науриллии.

Услышав о мечте Энкрида, он сказал, что нашёл свой собственный путь.

И вторым был Король Востока.

Пусть их знакомство было коротким, но через спарринги с ним Энкрид смог отточить свои навыки.

Странно, но он ожидал услышать от Короля Востока, что у него нет таланта, однако тот ни разу этого не сказал.

Раньше, когда Энкрид не обладал нынешней подавляющей силой, большинство тех, кто слышал о его мечте, тут же начинали обсуждать отсутствие у него таланта.

Сейчас они молчали, потому что мастерство Энкрида превосходило их собственное.

Но король находился на том уровне, когда вполне мог указать ему на отсутствие таланта. Он мог посетовать на это, мог удивиться, но остался невозмутим.

Напротив, перед уходом он сказал:

— Не забывай то, что вложил в свой клинок, и иди вперёд. Путь откроется.

Это была поддержка. Это была вера в него.

Энкрид проигнорировал голоса тех, чьих лиц даже не было видно за пеленой тумана.

Лодка из опавших листьев и вёсла из гнилых веток внезапно превратились в крепкую каравеллу из обработанного дуба, которому не страшна вода, а гнилые ветки стали прочными, искусно выструганными вёслами.

Обретя корабль и вёсла, Энкрид увидел путеводный знак и дорогу.

«Что нужно сделать, чтобы стать рыцарем?»

Окружающий пейзаж размылся, и перед ним предстал рыцарь из Азпена.

— Если заблокируешь хоть один удар — сохраню жизнь.

Так он сказал? Вроде бы нет, но сейчас это был сон. Смысл был важнее точных слов.

Нужно лишь заблокировать.

Рыцарь Азпена взмахнул мечом.

Исключительно быстрый и мощный удар. Отразить его было невозможно, поэтому Энкрид ударил первым.

Ради своей чести рыцарь отступил.

Энкрид, взяв его удар за эталон, рубил, колол и практиковал различные техники.

Затем перед глазами Энкрида предстали приёмы, которые демонстрировал «Бык» Ану.

Король Востока показал ему искусство владения «Волей».

Если бы он захотел, то мог бы убить его в мгновение ока. Конечно, Энкрид сопротивлялся бы до конца и просто так не сдался, но такова была реальность.

О том, что после смерти повторяется «сегодня», он в этот момент совершенно забыл.

И вдруг…

— Ах ты паршивец! — прорычал Лодочник, разорвав ткань сна и ворвавшись внутрь.

Он тоже был частью сна.

Но Энкрид проигнорировал Лодочника и, погрузившись в раздумья, пришёл к небольшому озарению. Это был тусклый путеводный знак, указывающий направление.

«Они разные».

Путь Короля Востока отличался от пути рыцаря Азпена, и суть используемых ими техник была разной.

Они кардинально отличались. Слишком сильно.

На этой мысли Энкрид открыл глаза.

Всё тело слабо ныло, а ладони пульсировали болью. Подняв руки, он увидел, что они туго замотаны бинтами.

Снаружи было темно, в комнате горела лампа, а на стуле рядом с кроватью кто-то сидел.

— Синар? — хрипло спросил он.

— Раз уж ты обратился ко мне по имени, нам осталось только сыграть свадьбу, — раздалась эльфийская шутка.

— Что вы здесь делаете? — вместо смеха задал вопрос Энкрид. Над эльфийскими шутками смеяться было трудно.

— Наслаждаюсь видом.

О чём именно она говорила, можно было не спрашивать.

— Тебя что ни день, то избивают до потери сознания, — продолжила Синар.

Энкрид лишь безразлично пожал плечами:

— Зато когда я встану, смогу показать кое-что интересное.

— Это что же? — Синар одарила его лёгкой, почти незаметной улыбкой — такой, которую она не показала бы никому другому.

Вместе с этой улыбкой она мгновенно расплела скрещенные ноги, опустила руку и нанесла укол мечом. Скорость и угол удара не поддавались осмыслению.

«Найдль» пронзил сердце Энкрида прежде, чем он успел это осознать.

Он должен был харкнуть кровью. Все мышцы его тела рефлекторно сжались, на мгновение заставив забыть о мышечной боли.

Смерть подошла вплотную.

Неужели он умрёт прямо так, закрыв глаза? Нет.

— Ну как? — спросила она, и клинок, пронзивший его сердце, осыпался как песок и исчез.

Она просто сидела, расслабив руки, скрещенные ноги были опущены. Вот и всё.

Всё это было иллюзией. Нет, это была возможная реальность, показанная её аурой.

— Это?.. — выдохнул Энкрид.

— Ты думал, я просто так так долго не появлялась? — усмехнулась эльфийка.

Несмотря на очередную шутку, Энкрид сразу всё понял. Поскольку он уже дважды испытал на себе боевую мощь рыцарей, сейчас распознать её было проще.

То, что только что показала Синар, было силой рыцарского уровня.

— Буду ждать твоего выздоровления, — добавила Синар.

Сердце Энкрида бешено колотилось. Ему хотелось наплевать на мышечную боль, отзывающуюся во всём теле, вскочить и взять в руки меч. Ему до одури хотелось принять настоящий удар Синар.

Хлоп.

Эстер, наблюдавшая за этим со стороны, подошла и стукнула Энкрида лапой по груди.

Словно говоря: «Терпи».

— Знаю, — ответил Энкрид.

Он и сам понимал. В таком состоянии он не сможет нормально драться. Спарринг невозможен. Поэтому нужно потерпеть.

Он сосредоточится на выздоровлении, а когда встанет и снова возьмёт меч, обязательно поймает Синар и заставит её сражаться всерьёз.

— Ну как тебе твоя невеста? — спросила Синар, на этот раз стерев с лица улыбку.

— Вы лучшая, — искренне ответил Энкрид.

— То-то же.

Эльфийка тихо встала и, двигаясь с присущей ей бесшумностью, вышла из казармы. Скрип дверных петель возвестил о её уходе.

— Спать не собираешься? Едва очнулся, а уже шум наводишь, — проворчал Рем из тёмного угла.

— Уа-а-а, первый раз за долгое время сплю в нормальной кровати, а тут такое! — простонал Крайс.

— Молитесь. И тогда выздоровление придёт быстрее, — наставительно произнёс Аудин.

— Хрр-р-р, — донёсся храп Рагны.

Рагна обычно не храпел, если только не был смертельно уставшим, но сейчас он выдавал рулады вместо колыбельной.

— Сколько я спал? — спросил Энкрид.

— Ровно полдня, — ответил Рем.

— Спите дальше. Нельзя игнорировать сигналы об опасности, которые подаёт ваше тело, брат мой. Поспите и успокойтесь, — добавил Аудин.

Эстер снова легонько стукнула его по груди. Это означало: отдыхай. И она была права.

Энкрид закрыл глаза. Ему казалось, что он быстро уснёт. Сонливость наваливалась тяжёлыми волнами.

В этот момент он почувствовал, как Заксен, до этого молча наблюдавший со стороны, подошёл к кровати и поставил что-то маленькое на тумбочку.

— Это мазь, — тихо произнёс он и вернулся на своё место.

Энкрид подумал, что тот, должно быть, вернулся в казармы по какому-то делу.

Дунбакел, Тереза, Пел и Рофорд жили в других комнатах, но все четверо стояли на карауле прямо перед дверью.

Энкрид, не зная об этом, снова погрузился в глубокий сон.

***

После прибытия в Бордергард Эстер часто покидала казармы.

Если бы Энкрид был чуть внимательнее, он бы это заметил, но он с головой ушёл в тренировки. В общем, всё как обычно.

Эстер бродила по берегам реки Пен-Ханил, местным озёрам, горам и лесам. Это было необходимо для восстановления её мира заклинаний, повреждённого в битве с графом. Заодно она немного доработала своего голема, Болвана, которого получила ранее.

Также она попыталась призвать нескольких духов, с которыми заключила контракт в прошлом.

— Эй, падальщики, я что, похожа на вашу еду? — холодно произнесла она, наткнувшись на очередную стаю гулей.

Укреплённые аванпосты и меры безопасности, продавленные Крайсом, имели один недостаток: они заставляли разрозненных монстров сбиваться в стаи. Монстры, передвигавшиеся поодиночке, больше не могли выжить, поэтому вполне естественно, что те из них, у кого сохранился инстинкт выживания, начали объединяться.

Монстры, которые раньше не посмели бы даже взглянуть ей в глаза, теперь бесстрашно скалили свои уродливые клыки.

Хотя Эстер не практиковала некромантию, сделать пару-тройку гулей своими фамильярами не составило бы для неё труда. Но в этом не было никакой необходимости. Более того, это было то, чего ей категорически не следовало делать.

«Это не повысит мой уровень, а только понизит его».

Как только эта мысль пришла ей в голову, Эстер взмахом руки вызвала пламя и сожгла шестерых гулей заживо.

Гррр-а-а-а-а!

Гули, охваченные огнём, в муках погибли, превратившись в обугленные куски мяса.

«А я ведь тоже очень стараюсь», — подумала Эстер.

Она прекрасно знала, почему делает это. Человек рядом с ней безостановочно борется и идёт вперёд. Она поняла, что с полумерами ей не устоять рядом с ним.

«Если я ограничусь лишь восстановлением прежней силы, имя "Боевая Ведьма" потеряет свой смысл».

Поэтому она тоже пойдёт дальше. К тому же, у неё была отличная возможность.

Блуждая в поисках скрытых руин и монстров в горах Пен-Ханил, оттачивая свои навыки, она обязательно придёт к новому пониманию.

Если Рагна был гением меча, то Эстер была гением магии.

Она знала, каким путём ей идти, и с первого взгляда могла отличить необходимое от ненужного. И она знала, что благодаря этому сможет стать сильнее.

«Ах, какой идиот».

Вспомнив Энкрида, падающего после боя с Королём Востока, Эстер пробормотала это про себя.

Он, Энкрид, пойдёт ещё дальше. И в будущем он неизбежно столкнётся с неполноценными демонами или магами вроде графа. Таков был путь, по которому он шёл.

Она сметёт тех, кто попытается остановить его магическими уловками.

Эстер собиралась потешить своё эго, доказав свою значимость. Какая неслыханная наглость — Боевая Ведьма решила довериться кому-то, а от неё нет никакой пользы!

«Этого я допустить не могу».

Это был вопрос её ценности.

В то же время Эстер было любопытно, сможет ли Энкрид достичь желаемого.

Каков же на самом деле путь, по которому идёт этот мужчина? Где он заканчивается? Глядя на Короля Востока, у неё не возникало подобных вопросов.

Так Эстер бродила по горам, тренируя магию и систематизируя полезные знания из шести магических школ, которым обучалась в Башне в детстве.

Возвращаясь в часть, она обратила внимание на одного солдата. Имени его она не знала. Но этот солдат бросал кости и бессознательно управлял маной.

Магический талант.

Эстер хотела пройти мимо, но передумала и подошла к нему.

— Ты пойдёшь со мной, — безапелляционно заявила она.

Забота? Нет. Это было ради неё самой.

«Обучая — учишься сам».

Так говорил её учитель, и опыт Энкрида подтверждал это.

А вот солдат, которого знали как лучшего картёжника в Бордергарде, и на которого внезапно пал этот жребий, только недоумённо моргал.

— А?

— Не пойдёшь — заставлю страдать так, что смерть покажется избавлением., — пригрозила Эстер в своей излюбленной манере.

Эстер действовала в своём стиле, а солдат, зная, что она носит прозвище «девушки командира Энкрида», благоразумно воздержался от бесполезного сопротивления.

В конце концов, перевод одного солдата — это то, с чем комендант Грэхем справится без проблем.

И Грэхем действительно так и сделал.

— Солдат? Командир отделения? Взяла к себе рядового? Да пусть делает что хочет, сама разберётся, — отмахнулся командир батальона на новость о том, что Эстер — или пантера — забрала солдата.