Энкрид поднял голову навстречу струям дождя.

Капли, падающие с неба, смывали кровь с его тела. Казалось, они словно укутывают измотанное тело, даря облегчение.

Иногда он испытывал нечто подобное, когда засыпал в обнимку с Эстер. Ощущение было очень похожим.

«Что Эстер сделала?»

Судя по всему — что-то сделала. Об этом говорили и реакция графа, и слова демона.

Дождь не усиливался, но лил не переставая.

Вода собиралась в лужи, смывала кровь и стекала тонкими ручейками.

Прорубиться сквозь десять тысяч призраков и убить графа.

На словах — просто. Но назвать это простым делом язык не поворачивался.

Это был подвиг. Настоящий, великий подвиг.

Энкрид перевёл дух под дождём, подобрал обломок Сильвера и, глядя на труп графа, заставил своё скрипящее тело двигаться.

Аудин тоже наконец-то избавился от паралича, вызванного откатом, и начал разминать конечности.

— Отлично поработали, брат мой.

— Ты тоже.

Короткий, сухой обмен репликами. Аудин тяжёлыми шагами подошёл к мёртвому графу. Опустившись на одно колено и сложив руки, он начал молиться.

Молиться за усопших — долг священника.

Пусть жизнь этого человека была полна греха, но да пребудет он подле Господа и да получит шанс раскаяться.

— Молю, позволь ему остаться подле Тебя и принять Твои наставления.

Бог, в которого верил Аудин, любил карать грешников. Его «наставления» больше походили на добрую порку.

Кулаки и сапоги Господа наверняка помогут грешнику раскаяться. Именно так это и звучало.

— Да упокоится он там с миром.

«Какой уж там мир», — подумал Энкрид, слушая его.

Рагна попытался встать и покачнулся. Он не издал ни звука, но было ясно — тело на пределе.

Он тоже перенапрягся.

Меч сломан, защитное снаряжение изрублено и разбито.

К счастью, насмехаться над ним было некому.

В животе Заксена зияла дыра. Но лицо его оставалось бесстрастным. Он медленно поднялся, опираясь рукой о землю.

— Вот и всё.

В его голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. Редкость — услышать эмоции от Заксена.

Хотел сам нанести последний удар?

Вполне возможно.

Дождь продолжал лить. Энкрид посмотрел на Рема, который так и сидел на земле, не делая попыток встать.

Рем тоже смотрел на Энкрида.

«Чего не встаёшь?»

Спросил Энкрид взглядом. Рем долго мялся, а затем открыл рот:

— Командир.

— Что?

— Дарую тебе честь нести меня на спине.

Иными словами: «Сам я идти не могу».

— Из-за такой ерунды ты не можешь идти? — не выдержал Рагна.

— Хлипкое здоровье? — добавил Заксен.

— Видимо, вам недоставало ежедневных тренировок, брат мой, — добил Аудин, выражая свою заботу.

— Командир всё равно захочет меня отблагодарить, вот я и даю ему шанс.

Разумеется, никакие слова не могли пробить непробиваемую физиономию Рема.

Энкрид не знал всех подробностей, но понимал: Рем выложился больше всех.

Так оно и было.

Ещё до того, как они встали в строй, Рем использовал шаманизм — причём чужой.

Это считалось одним из самых опасных действий в шаманстве.

По сути — кража чужой молитвы.

Рем взял тотем, созданный Нестареющим Безумцем для себя, переделал его и насильно активировал.

Неудивительно, что откат был таким сильным.

Вдобавок он выступал координатором в центре боевого построения — работа тяжелее, чем у Аудина, который служил опорой.

Естественно, его тело вопило от боли.

Стиснув зубы, он мог бы встать и пойти. Но Рем просто не хотел.

Ему казалось: после всего сделанного он заслужил, чтобы его понесли.

«К тому же так веселее».

И ещё — хотелось поскорее восстановиться. Он видел последний удар Энкрида. Тот момент, когда тот убил графа.

«Быстрее восстановлюсь — быстрее смогу с ним сразиться».

Рем, сам того не замечая перенявший привычки Энкрида, тоже жаждал скрестить с ним оружие.

В полную силу. В здоровом теле. Поэтому — пусть несут.

В отличие от спокойного тона, глаза Рема пылали. Желание, чтобы его понесли, было таким жарким, что, казалось, испарит дождь.

— А я, по-твоему, в порядке? — сухо спросил Энкрид.

— Уж получше моего, — невозмутимо парировал Рем.

Вот же отмороженный.

И всё равно Энкрид собирался его поднять. Этот парень заслужил.

К счастью, самому тащить не пришлось.

— Я понесу.

Когда они подошли?

Дунбакел и Тереза. Обе запыхались после бега.

Дунбакел шагнула вперёд.

— Давай.

Рем не стал упрямиться. Ему было всё равно, кто понесёт.

Дунбакел взвалила Рема на спину, а Энкрид бегло осмотрелся. Дождь не прекращался.

Энкрид и его отряд двинулись в сторону своего лагеря.

Путь сквозь призраков оказался не таким длинным. Когда они прорывались, казалось — бесконечность. Обратная дорога была короткой.

Вражеская армия молчала. Союзная — была ещё тише. Сквозь эту тишину, по прорубленной собственными руками дороге, они возвращались назад.

Все смотрели на них.

Но Энкриду и его отряду не было дела до чужих взглядов.

Навстречу им вышел Кранг.

Он промок до нитки, но вовсе не выглядел как жалкая мокрая мышь.

Он не улыбался и не выглядел опьяненным победой.

По одному лишь лицу было трудно понять, о чем он думает. Только зрачки слегка подрагивали. Поза и выражение лица оставались спокойными, но эмоции в глазах скрыть было невозможно.

***

Незадолго до смерти графа солдаты сражались с призрачными солдатами и с призраками, что пытались завладеть их телами.

Бились. Бились. Держались. Держались.

«Когда же это кончится?»

Предел сил.

«Может, лучше просто сдохнуть».

Предел духа.

Силы на исходе, разум на пределе — а солдаты-призраки, не ведающие страха, продолжали наступать нескончаемым потоком.

Им было всё равно, на кого нападать — на королевскую армию или на армию графа.

Перед волной призраков, не различающей своих и чужих, две армии смешались и сражались бок о бок.

Даже те, кто проявлял героизм, были на пределе.

А ещё солдаты видели жуткие кошмары и галлюцинации.

— Сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни.

Но это был не кошмар и не галлюцинация. Это было то, что видели сражавшиеся с графом Мольсеном.

Заклинание Эстер сплелось с заклинанием графа, и произошло нечто странное.

Большинство солдат на поле боя увидели бой Энкрида своими глазами.

Маркус тоже видел.

«Победи», — молил он.

Эйсия тоже видела — и сжала кулаки.

«Я должна была быть там!»

Но она не могла бросить позицию. Пусть этот невесть откуда взявшийся Пастырь и был силён — если она уйдёт, принц окажется в опасности.

В отличие от Эйсии, Дунбакел и Тереза, едва поняв ситуацию, сорвались с места. Стать живым щитом или внезапно ударить врага по затылку — они должны были быть там.

Эндрю не мог сдвинуться. Эстер ещё не пришла в себя, и он считал своим долгом её защищать.

Ему оставалось только смотреть.

У солдат не хватало сил даже крикнуть: «Мы живы!».

— Х-ха…

Большинство рухнули на землю, хрипло выдыхая. Даже те, кто держался до последнего, осели там, где стояли.

На победные крики сил не осталось. Дождь промочил их до костей.

Хорошо, что пошёл дождь.

Казалось, будто он смывает прилипшую к телам ауру призраков.

Так и было. Именно это сделала Эстер.

Придя в себя, Эстер поняла, что произошло.

Граф пытался перенести свой «мир заклинаний» на эту землю — но разве такое возможно?

Нет. Это случилось лишь благодаря вмешательству демона, а по сути — было глупостью.

Даже если бы план удался, этот идиот-маг потерял бы тело и, одержимый, продолжал бы вытворять идиотские вещи.

Например, превратил бы всех жителей королевства в подопытных — как делал с химерами.

А может, и хуже.

Таков уж шёпот демонов.

Эстер не могла разрушить каждое заклинание, созданное с помощью демонической силы, по отдельности. Поэтому она потратила большую часть маны, чтобы вызвать дождь.

В этом процессе в сознании солдат и отразилось то, что происходило с графом.

Эстер тоже видела.

Этого безумца, который, убив графа, собирался зарубить и демона.

Эстер решила: нужно объяснить ему, насколько опасны демоны.

Кранг, наблюдая за боем Энкрида, молча размышлял.

Ладони не потели. Он просто ждал.

Здесь он ничего не мог сделать.

Чувствовал ли он себя беспомощным?

Нет. У него своя сцена.

А эта — принадлежала его другу, и это был его момент.

Верить — вот и всё, что оставалось Крангу.

«Я верю».

И вера не была предана.

Доверие — вознаграждено.

Под проливным дождём призраки исчезли. Кранг шагнул вперёд, проходя между выжившими. Шёл молча.

— Ваше Высочество?

Позвал Маркус, но Кранг не остановился. Он замер лишь тогда, когда оказался лицом к лицу с возвращающимся Энкридом. Помедлил — и произнёс:

— Восславьте героя, что спас нас.

Голос был тихим.

Маркус, следовавший за ним, был полностью согласен.

И не он один.

Эйсия, прихрамывая, подошла и невольно кивнула.

Глядя на Энкрида, Кранг набрал в грудь побольше воздуха и напряг живот.

Всё-таки слишком тихо.

— Восславьте! Героя, что спас нас!

Голос разнёсся над равниной. Один из талантов Кранга — крик из самого нутра.

— У-у-у…

Один солдат, плача, поднял голову. Дождь омывал его лицо.

— У-о-о-о-о!

— Мы живы-ы-ы!

— За героя!

— За «Роту безумцев»!

Крики слились в неразборчивый ликующий гул.

Казалось, этот крик вот-вот разгонит тучи. Столько в нём было жара.

Но одному старому командиру, стоявшему в центре ликования, не понравилось отсутствие единства в возгласах.

Разве они не видели?

Как граф обернулся демоном — и как наш герой его разрубил!

Командир вложил в крик всю душу:

— Повторяйте за мной!

За ним пошли многие. Разве не он своим командованием помог им выстоять против орды призраков?

Для них он тоже был героем.

— Истребитель демонов! [1]

Разнесите повсюду весть о величии того, кто сразил демона!

Солдаты вокруг подхватили:

— Истребитель демонов!

Крик мгновенно заразил окружающих.

— Истребитель демонов!

— Убийца демонов!

Дождь продолжал лить. Сначала это была магия Эстер, но теперь — настоящий, природный дождь.

Небо было затянуто тучами, и солнца не было.

И всё же все видели нечто сияющее.

Человек, убивший демона, уничтоживший призраков, положивший конец войне — если не он сияет, то кто?

— Убийца демонов!

Услышь это демон, который на самом деле не умер, — от несправедливости скрежетал бы клыками.

Энкрид, растерянно слушая крики, сказал:

— Но я же не убил демона.

— Если быть точным, «Убийца аристократа» будет вернее, — констатировал Рем, опираясь на факты.

— «Убийца приспешника демона» — точнее, — добавил Аудин.

С религиозной точки зрения личность врага была очевидна. По крайней мере, для Аудина.

— Да какая разница? — спокойно обрубил Рагна.

Заксен, как обычно, промолчал.

Дунбакел, несшая на спине Рема, на секунду задумалась, не скинуть ли его прямо здесь, но, прикинув масштаб возможной мести, передумала.

Тереза в душе была согласна с Аудином.

И только тогда Кранг мягко улыбнулся.

Каждый из них, включая Энкрида, был достоин звания героя.

А ещё он успел понять по пути в столицу, насколько они все отмороженные.

«Один другого безумнее».

Подумал он с улыбкой.

Энкрид невозмутимо кивнул. Он не читал мыслей Кранга — просто считал себя здесь самым нормальным.

— Спасибо тебе. Главный безумец.

От этих слов Кранга Энкрид едва не опешил. Он был готов броситься в бой даже после того, как появился демон, — но это его застало врасплох.

Кто тут главный безумец?

— Ты стал героем, спасшим страну.

Добавил Кранг и склонил голову. Высшая степень уважения от принца, которому суждено стать королём.

И всё это — на глазах у солдат.

Энкрид был истощён до предела.

Сил соблюдать церемонии — ни перед принцем, ни перед кем — не осталось.

— Хватит.

Он взял Кранга за плечи и выпрямил. Он сделал то, что должен был. Признание грело душу, отношение Кранга — тоже.

Но одно нужно было прояснить.

— С чего это я главный безумец?

Тут же Рем есть, в конце-то концов.

Кранг расхохотался.

— Ха-ха-ха! Пойдём! Есть, пить, отдыхать! Можете опустошить все кладовые дворца!

Сквозь крики «Истребитель демонов!» доносилось: «Мы живы!», «Мы победили!».

Солдаты графа молча бросали оружие на землю.

Гражданская война закончилась.

---

Примечание:

[1] В оригинале использован англицизм: "데몬 슬레이어!" (Demon Slayer).