То ли последние призраки графа были тому виной, то ли ещё что, но Энкрид чувствовал: от тела несёт чем-то затхлым и неприятным.

— Горячую воду и ванну, пожалуйста. Прислуга не нужна.

Вернувшись в королевский дворец, Энкрид вымылся, поел и уснул.

Рем, Рагна, Аудин и Заксен поступили точно так же.

Проснулись они лишь после того, как хорошенько выспались.

Пока они спали, к ним заходил целитель, чтобы осмотреть и вылечить их раны, но все до единого отказались от помощи.

— Своё тело я знаю лучше всех, — сказал Рем и прогнал его.

— Это наказание, ниспосланное мне, — Аудин ответил в своем репертуаре.

Рагна просто отмахнулся, а Заксен сделал вид, что и не ранен вовсе.

Целитель пробормотал, что впервые встречает таких непослушных пациентов, и собрался уходить.

Но прежде чем уйти, он повернулся к Энкриду и поклонился.

— Благодарю вас.

Неожиданные слова. Но тон целителя был предельно серьёзен.

Энкрид ещё не до конца осознал масштаб совершённого.

Для этого он был слишком измотан.

То, что битва закончилась, не означало, что дел больше не осталось. Подготовка к войне важнее самой войны, но еще важнее — устранение последствий.

Говорят: полководец, умеющий сражаться, выигрывает бои; полководец, умеющий готовиться, выигрывает кампании. А тот, кто грамотно наводит порядок после — выигрывает войны.

Настолько важно было навести порядок после битвы.

Так было и сейчас.

Нужно было решить судьбу остатков армии графа, собрать брошенное снаряжение, свернуть лагерь.

А когда всё это закончится — предстоял марш. Ведь нужно было возвращаться в столицу.

Даже учитывая радость победы, справиться со всем этим за три дня было подвигом.

Хотя, возможно, в стратегии на поле боя он и не блистал, но в таких организационных вопросах Маркус проявил себя во всей красе.

Он справился со всем этим просто превосходно.

Стало возможным это ещё и потому, что Кранг не стал тратить время на пустые речи.

— Я считаю, что сейчас время отдыхать. Разве важно слушать болтовню того, кто просто стоял в тылу и смотрел? Вместо того чтобы толкать речи, лучше лишний раз перевязать рану солдату.

И Кранг действительно, не скрывая лица, ходил и лично ухаживал за ранеными.

Он делал это так открыто, что мало кто из солдат узнавал в нем принца и будущего короля.

На самом деле, солдат, знавших Кранга в лицо, было не так уж много.

Кранг умел воодушевлять людей речами и разжигать их энтузиазм, когда это было нужно, но сейчас он считал это неуместным.

Кранг был человеком, который доказывал свои слова делом.

Только после того, как поле боя было приведено в порядок, Энкрид и его спутники вернулись во дворец.

Принимая благодарность целителя, Энкрид, одолеваемый разными мыслями, спросил:

— Вы меня знаете?

— Мой сын ушёл на фронт, — ответил целитель. Он прихрамывал. — Если бы не нога, я бы тоже пошёл.

Сказав это, целитель отвернулся. Это не была благодарность за спасение сына.

Его сын погиб.

Никакие слова не вернут мертвых, и сердце целителя разрывалось от боли.

Но, пожалуй, в этом было хоть какое-то утешение.

Если бы эта битва закончилась поражением, смерть его сына была бы совершенно бессмысленной. Лишь это служило ему крошечным утешением.

Все были опьянены победой и радостью. Победа в гражданской войне, возвращение живыми из невозможной битвы, ликование выживших.

Эти чувства переполняли королевский дворец и всю столицу.

Ходили слухи о скорой коронации. В центре столицы суетились мастера, возводя сооружение в честь этого события. Скоро начнется фестиваль, а когда ситуация окончательно уляжется, пройдут церемонии награждения и бесконечные банкеты.

И всё же, были те, кто потерял семью и любимых.

«Покойся с миром», — мысленно произнёс целитель, обращаясь к сыну, и ушёл. Энкрид проводил его взглядом и направился к кровати.

Слова о том, что сын, ушедший на войну, погиб, всё еще звенели у него в ушах.

Эстер, видимо, тоже была измотана до предела: она так и не покинула его объятий, свернувшись клубком в форме пантеры.

Энкрид хорошенько выспался и, проснувшись, как обычно размял тело «Техникой Изоляции».

Для проведения церемонии награждения нужно было дождаться, пока ситуация хотя бы немного стабилизируется.

На это уйдет как минимум дней десять.

Энкрид вернулся к привычной жизни.

Навестил Разноглазого, задав ему корм из смеси мяса и овощей вместо обычного сена, и встретился с Эндрю и его учениками.

Учеников стало четверо вместо пяти.

— А где еще один?

— Потерял ногу. Даже божественная сила не способна отрастить утраченную конечность.

Один из учеников лишился ноги. Настолько жестокой была эта битва. Пока Энкрид прорубался сквозь волну призрачных солдат, остальные тоже не сидели сложа руки.

Энкрид кивнул.

Они сами сделали свой выбор. И этот выбор заслуживал уважения.

— Говорит, жалко, что не родился фроггом.

Эндрю тоже говорил спокойно.

И Энкрид, и Эндрю прошли через слишком многое, чтобы их могла сломить подобная новость.

— Больше никогда.

Эндрю посмотрел в пустоту и произнес это ровным голосом. Выдав два слова, он замолчал, а затем продолжил, словно давая клятву.

Это было сказано не Энкриду, это было обещание самому себе.

— Я больше не буду просто смотреть, как страдают мои люди.

Энкрид кивнул.

Ученик, потерявший ногу, стал кандидатом в дворецкие. При этом он вовсе не выглядел подавленным.

— Думаю, когда привыкну к протезу, всё будет нормально. Это лучше, чем умереть.

У парня был крепкий внутренний стержень.

Энкрид хлопнул его по плечу и отвернулся.

— Благодаря вам… благодаря вам я выжил.

— Ты выжил, потому что сам хорошо сражался, — спокойно ответил Энкрид на слова ученика.

Он говорил искренне. Он считал, что этот человек сам спас свою жизнь.

А еще он узнал, что у парня есть невеста.

Он видел ее мельком — очень бойкая девушка.

— Ну нет ноги и нет, подумаешь! Я сама его прокормлю!

Настоящая воительница.

Кранг был так занят, что его и в глаза было не увидеть. Маркуса тоже нигде не было.

Через несколько дней заглянула Эйсия, но Энкрид был еще не в той форме, чтобы драться в полную силу.

Когда он осторожно намекнул на это.

— …Тебе кроме как драться больше заняться нечем?

Эйсия даже опешила.

Энкрид перевел тему:

— Во дворце всё спокойно?

— А что может случиться? Он набил дворец своими людьми, так что некому даже пикнуть. Есть пара идиотов-аристократов, но с ними разберутся. Зато теперь они носятся с коронацией, орут, что всё должно быть по высшему разряду, и прочую чушь несут.

Кранг, которого знал Энкрид, был человеком широких взглядов. Но люди меняются. Разве он никогда не видел, как меняются люди?

Наемник, готовый рискнуть жизнью ради друга, вонзает нож ему в спину за золотую монету.

Отец бросает приемного сына на растерзание монстрам, чтобы выжить самому.

Этот человек тоже поначалу был хорошим. Просто ситуация вынудила его измениться.

Кажется, он провел в окружении монстров около двадцати дней?

Тогда Энкрид вызвал его на дуэль.

Проиграл, но все же убил его. Было и такое.

Так что Кранг тоже мог измениться.

Грандиозная коронация.

Пришло время для этого. Они победили и принесли весть о победе. Он выиграл гражданскую войну и стал законным наследником престола.

Энкриду вдруг захотелось вернуться в Бордергард.

Небо хмурилось. Казалось, снова пойдет дождь.

— Как тело? — спросила Эйсия.

— Терпимо. Поставить на кон полжизни пока не готов, но легкий спарринг, думаю, осилю.

Полноценный бой был бы перебором, но легкая разминка для ума — в самый раз. По-хорошему следовало бы отдохнуть, но ему хотелось размяться.

Эйсия кивнула и достала деревянный меч.

— Я же сказал — лёгкий спарринг, — заметил Энкрид.

Эйсия недоумённо склонила голову.

Ну да, деревянный. И?

— Лёгкий спарринг.

Энкрид достал вместо сломанного Сильвера длинный меч, который где-то подобрал. Он точил его два дня подряд.

— И где тут «лёгкий»? — сказала Эйсия, направив на него клинок.

За этим наблюдали Рем, Рагна, Аудин, Заксен и Пел.

Этот парень по имени Пел, как только битва закончилась, сразу же представился и затесался в их компанию.

— Я — Пел, Пастырь Пустоши.

Светло-каштановые волосы, ростом чуть выше Крайса, крепко сбитое тело и уверенная осанка.

— Я видел, что вы творили на поле боя. Впечатляет.

Все посмотрели на него взглядом, говорящим «И что с того?», но у Пела таким было не пробить.

Пастыри вообще народ нахальный, а Пел среди них был самым упрямым — он единственный пользовался мечом вместо традиционного оружия.

— Позвольте понаблюдать и поучиться, — заявил он.

Энкрид, узнав Пела, слегка удивился, но равнодушно кивнул.

Честно говоря, ему даже стало интересно.

«Это ведь тот самый пастырь».

Пел держался иначе, чем прежде: осанка собраннее, движение — экономнее, даже взгляд стал жёстче. Значит, и впрямь вырос.

Так, под пристальным взглядом Пела, лёгкий спарринг и закончился.

Пел уже видел Энкрида в бою, и всё же…

«Поразительно».

Честно говоря, Пел сомневался, что в мире есть кто-то талантливее его самого.

Тогда, в ту лунную ночь, он сражался с ним и хоть и проиграл, был уверен, что теперь точно его догнал.

Но меч противника стал еще тверже и острее.

Настолько, что прежнее сравнение казалось смешным.

Он вырос несоизмеримо больше, чем тогда, когда они сражались.

И главное — глядя на его меч, кровь сама закипала в жилах. Пел и сам по себе был драчлив, но тут было нечто иное.

Ему хотелось прямо сейчас сцепиться с ним, рука так и тянулась к рукояти меча.

— …Когда вы полностью поправитесь? — спросил Пел.

— Ты последний в очереди, пацан.

— Хо-хо, брат мой. Порядок нужно соблюдать. Перед Господом все равны, но здесь — очередь.

— Иди еще козьего молока попей.

— ……

— Сначала пройдешь через меня, а потом уже вякай.

Очередь была такой: Рем, Аудин, Рагна, Заксен, Дунбакел. Тереза молча впитывала каждое движение Энкрида, стараясь ничего не упустить.

Заксен просто промолчал, но наградил Пела многозначительным взглядом.

— …Ладно, будь по-вашему.

Пел не мог больше настаивать. Те, кто бросал ему эти фразочки, были далеко не простаками.

Даже силу этой зверолюдки по имени Дунбакел было сложно оценить.

Боялся ли он проиграть? Ни капли.

Самое вкусное всегда оставляют напоследок. Раскидать их всех, а потом сразиться с Энкридом — отличный план.

Пел верил в свой талант.

Он думал, что максимум через полгода догонит их всех.

Каждому свойственно заблуждаться.

После спарринга с Эйсией Энкрид почувствовал, что тело всё ещё ноет.

Он быстро шёл на поправку, но до идеальной формы было ещё далеко.

Через пять дней, когда он уже чувствовал себя вполне сносно, пришёл вызов из дворца.

— Вы обязаны присутствовать.

За ним пришёл лично Маркиз Плодородных Земель.

— Вам что, больше заняться нечем? Лично пришли, только чтобы меня позвать?

Маркиза поражало, что этот человек совершенно не осознаёт собственного положения.

— Пора бы вам уже понять свой статус.

Энкрид стал фигурой, которой даже сам Маркиз не мог просто так приказывать.

Если спросить, кто главный герой, принесший победу в гражданской войне?

Любой назовёт имя Энкрида.

Герой, спасший страну, получивший титул «Истребитель демонов».

Тот, кого король лично называет другом, и чьё мастерство превосходит любого рыцаря Ордена.

А что насчёт его подчинённых?

«Один другого сильнее».

С такой силой им самое место в рыцарском ордене.

Но все они связаны лишь с одним человеком — Энкридом.

Маркиз, обладая острым политическим чутьём, прекрасно это понимал.

Потеряешь Энкрида — потеряешь их всех.

Он знал, что некоторые аристократы уже пытались тайно переманить их.

Естественно, все они ушли несолоно хлебавши.

— Ты что, предлагаешь мне взять твоё золото и за тебя топором махать? Ты хоть знаешь, какое у меня прозвище? Так иди и узнай.

Рем «Убийца аристократов».

Он открыто заявил, что может снести голову любому дворянину, отчего у тех мурашки бежали по спине.

Отмороженный.

С Заксеном встретиться вообще не удалось никому.

Аудин с улыбкой отвечал, что следует лишь учению Господа.

Рагна просто-напросто игнорировал все приглашения.

По сути, пообщаться удалось только с Ремом и Аудином.

— А почему меня-то никто не зовёт? — слегка обиделась Дунбакел, но ей никто не ответил.

Маркиз Плодородных Земель тоже был бы не прочь заполучить их, но…

«Не стоит лезть и портить отношения».

Маркиз был мудр.

Самого Энкрида, впрочем, всё это мало волновало.

— Состоится коронация.

При этих словах Маркиза Энкрид кивнул.

Изменился ли его друг?

Тот, кто смотрел дальше простого трона, кто имел более великие цели — неужели он опьянел от короны и власти?

Энкрид почему-то вспомнил целителя, потерявшего сына.

Спустя пять дней Энкрид стоял не в банкетном зале дворца, а на площади в центре столицы. На помосте была возведена небольшая башня.

Кранг с улыбкой поднялся на помост.

У него наверняка была уйма дел.

Коронация, церемония награждения, планы на будущее, устранение последствий деяний графа, химеры, активность в Скверне.

Ни одно из этих дел нельзя было отложить, но Кранг в первую очередь сделал именно это.

Воздвиг башню и высек на ней имена погибших солдат.

Даже просто собрать все эти имена — огромный труд.

Наверняка нашлись и те, кому это мероприятие пришлось не по душе.

Но он всё равно это сделал.

— Не скажешь пару слов перед моим выступлением?

Перед мемориальной башней был установлен магический рупор.

Кранг позвал Энкрида.

Энкрид поднялся на помост.

Встав перед рупором, он попытался подобрать слова — и передумал.

Целитель потерял сына.

Был ли смысл в том, что сделал его сын?

Пока неизвестно. Будущего не знает никто.

Но Энкрид надеялся, что для самого погибшего этот смысл был.

— О людях…

Энкрид на миг умолк, перевёл дыхание и продолжил:

— Будем помнить тех, кто погиб, защищая дружбу, семью, любимых — погиб, прикрывая тех, кто был у них за спиной.

Кто-то в толпе заплакал. Кто-то улыбнулся сквозь слёзы.

Следом вышел Кранг.

— Почтим же память тех, кто погиб вместо нас.

Он начал зачитывать имена, высеченные на мемориальной башне:

— Бин, Роктин, Раксан…

Поминальная речь была долгой.

В самом конце Кранг спокойным голосом объявил, что стал новым королём.

— Следуя праведной воле и ясному предназначению, я объявляю себя новым королём Науриллии. Я — Кдианат Рангдиас Наурил.

Королева, не проронив ни слова, наблюдала за происходящим, а затем возложила корону ему на голову.

Раздались аплодисменты. Но не было радостных криков.

Как это назвать?

Поминальная коронация.

Кранг принял корону, отдавая дань павшим.

С самого начала церемонии лил дождь.

Кранг вымок до нитки. Как и на поле боя, дождь шёл слишком часто.

Ш-ш-ш-ш-ш…

Струи воды, льющиеся с неба, обнимали за плечи тех, кто потерял семью, любимых и друзей.