Говорят, один рыцарь стоит тысячи солдат.

А если их десять тысяч — что тогда?

Граф считал своего врага рыцарем и решил его убить. Потому и призвал десять тысяч призраков.

«Сдохните».

Станьте удобрением.

Станьте пищей.

Станьте кормом.

И станьте частью меня.

Магический круг графа делал одну вещь: переносил его «мир заклинаний» в реальность.

Благодаря этому призраки обрели физическую форму, став призрачными солдатами.

Волной, движимой телами из чёрной копоти.

Чёрная волна призраков падала, поднималась — и, даже отталкиваемая назад, всё равно перла вперёд.

Гр-р-у-у-у-у.

Бесформенная масса, то и дело исторгающая жуткий рёв.

Никакого строя. Они просто сбивались в кучу и бежали вперёд.

Поэтому быстрыми они быть не могли. Это был не марш дисциплинированной армии, а катящийся ком хаоса.

Глядя на них, Энкрид подумал, что они похожи на полчище муравьёв.

Только каждый муравей был размером с человека. А того, кого накроет эта волна, ждёт неминуемая гибель.

Но погибнет ли только он один?

Солдат позади него, который сейчас остервенело расчесывал себе руки, тоже умрет.

— Мама! Мама! Куда вы уходите?!

Солдат, который вдруг начал кричать в пустоту, видя галлюцинации, тоже умрет.

— Мадженда, я иду к тебе.

Солдат, накрытый волной отчаяния и пытающийся задушить себя, тоже умрёт.

Это был полный хаос. Магия ли, шаманство ли — грязные уловки графа Мольсена попали точно в цель.

Впрочем, рехнулись не все. Были и те, кто сохранил рассудок.

— Эй! Куда ты за ней попёрся, придурок? Мадженда — моя сестра. Между вами ничего не было, и она жива-здорова, — один из нормальных солдат шлёпнул по рукам того, кто душил себя.

— Что происходит? Что за чертовщина? — ошеломлённо озираясь по сторонам, бормотал другой солдат. Растерянность была написана у него на лице.

С ним-то всё в порядке — так почему остальные чокнулись?

Энкрид не знал природы заклинания графа, но в общих чертах понимал, что происходит.

Допустим, заклинание накрыло всё поле боя, но за пределами определённой зоны влияние копоти сходит на нет.

Чем дольше здесь оставаться, тем сильнее будет воздействие.

А раз масштаб и сила такие — может, если прикончить того, кто за этим стоит, всё и развеется?

Интуитивное озарение.

Никакого другого решения, кроме как прорваться и убить источник, он не видел.

Значит, нужно идти вперёд.

Рем, услышав приказ и оценив толпу призраков, предложил выстроиться в боевой порядок.

— Отказываюсь, — первым ответил Рагна. Произнося это, он оступился и на мгновение покачнулся.

Рагна тоже был далеко не в порядке. Чрезмерное использование «Воли» неизбежно давало нагрузку на тело и разум.

— Брат мой, не закралась ли вам в голову нечисть? Не желаете ли, чтобы я ее изгнал? — выказал беспокойство Аудин.

Поскольку ему показалось, что Рем поддался уловке мага, он любезно предложил свою помощь.

Тело Аудина, только что вправившего себе палец, тоже было покрыто ранами.

Противники оказались не из лёгких.

Заксен — цел ли он?

Он тоже поплатился за неудачную попытку убить графа из засады.

Небольшая дыра в животе. Наспех нанесённая мазь и специальный бинт, заткнувший рану, — но для затяжного боя он был непригоден.

Рана выглядела скверно. А главное — от живота расползался могильный холод.

Рем был не лучше. Расплата за использование чужого шаманизма — жуткая тошнота, подкатывающая волнами.

Но хуже всех приходилось Энкриду.

Откат от «Воли» его не затронул, но тело он загнал до предела.

Это было неизбежно.

Лиербарт, мечтая стать рыцарем, нарастил себе мышцы монстра.

Чтобы ему противостоять, Энкрид выжал из себя всё до последней капли.

«И мне еще повезло», — подумал он про себя.

Не сумей он воплотить технику, основанную на «Воле», которую он назвал «Глаза, видящие на шаг вперёд», — сейчас бы встречал утреннее солнце, начиная этот день заново.

А чёрная волна тем временем неумолимо ползла вперёд.

Словно чёрная маслянистая вода наступала приливом. Одного взгляда на неё хватало, чтобы к горлу подступил ком.

Некоторые солдаты-призраки, ставшие частью волны, катились по земле и падали, но упрямо ползли дальше, скребя пальцами по камням.

Убить. Убью. Ничего, кроме жажды убийства в этих душах.

А поверх — переплетение рук и ног, клубок из тел призраков. Зрелище, от которого не просто мутило — выворачивало наизнанку.

Все сказали «отказываюсь», но обстоятельства отказа не принимали.

— Пойдём напрямик, — вот и всё, что добавил Энкрид, а Рем невозмутимо продолжил:

— Командир первый, я второй, лентяй третий. Дикий кот и святоша — назад, прикрываете тылы.

Тон — сухой, деловой. Объяснение Рема не блистало подробностями, но Энкрид всё понял.

Дни, проведённые в тренировках с ним, не прошли даром.

— Три волны? — переспросил Энкрид, и Рем кивнул.

Название тактического построения, от которого они когда-то изрядно натерпелись.

Совместная тактика колонии кентавров и коня-монстра.

Первая волна привлекает внимание, вторая наносит удар, третья — добивает.

Каждая следующая волна сильнее предыдущей. Сейчас Рем собирался повторять «Три волны» снова и снова, меняя позиции тройки.

— Пошли, — Энкрид не колебался. Хоть сто раз объясняй — времени на репетицию всё равно не было.

Тем более что орда призраков уже стояла в двух шагах.

Гр-р-р-р-р!

Словно рёв гуля со дна глубокого колодца.

«Реальный бой — лучшая тренировка».

Вспомнив слова Рема, Энкрид обрушил Сильвер. Разворот на левой ноге — «Удар по темени» в Тяжёлом стиле.

Вжух.

Клинок прорезал пространство и обрушился вниз.

— Силу убери! — крикнул Рем сзади, но меч уже опустился.

Хрясь!

Голова первого набежавшего призрака попала под лезвие и раскололась надвое.

Чёрная бесформенная тварь с руками и ногами, но без глаз, без носа, без рта.

Как только меч Энкрида разрубил ему голову, изнутри клубами хлынул чёрный туман.

Сдох. Чутьё подсказало.

И тут же налетел следующий. Они не останавливались. Какое им дело, что предыдущий сдох?

— Влево! — крикнул Рем. Прямо перед Энкридом призрак уже замахивался чем-то вроде меча.

Под таким углом уклонение вбок ничего не даст.

И всё же Энкрид ушёл влево. Без безоговорочного доверия на такое не решишься, но он без раздумий шагнул в сторону.

И тут же справа обрушилось нечто, быстрое как луч света.

Бабах! Хрусь!

Молот Рема размозжил призраку голову.

Следом Рем повёл топором в правой руке — горизонтально, параллельно земле, с ровной, неспешной скоростью.

Вж-ж-ж-жик! Гр-р-р-рох.

Не резкий рубящий удар, а протяжный, тянущий — он вёл лезвие, как плугом по борозде, и каждый призрак, попавший под топор, распадался на части.

Даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: это мастерство совсем другого уровня.

Равновесие тела, сила рук, вес, распределённый через мышцы пресса, и, наконец, ноги, отталкивающиеся от земли.

Всё это заставляло лезвие двигаться вперёд, не останавливаясь.

Нанеся два удара, Рем тоже ушёл вправо.

Место, которое он освободил, мгновенно заполнила новая группа солдат-призраков.

Гр-р-р-р!

Поверх воплей, пропитанных жаждой убийства, обрушилось щербатое лезвие.

Разумеется, меч Рагны.

Вжух.

Клинок, вертикально рассёкший пространство, разрубил трёх сплетённых в клубок призраков.

Один из них вытянул руку, пытаясь вцепиться Рагне в ворот. Не дотянулся. Рагна, завершив взмах, отступил назад.

— Снова! — крикнул Рем, но Энкрид уловил суть этой карусели ещё до его крика.

Сколько раз они тренировались вместе?

Сотни. С лихвой.

Он занял пустующее место и заблокировал фронт.

«Силу убери» значило — только принимай, не бей в полную.

То есть, отступить было важнее, чем ударить.

Поняв главное, Энкрид так и сделал. Мягко сжал рукоять и, работая в Плавном стиле, рубил, отбивал и отталкивал головы призраков.

Один из них прыгнул сверху, но откуда-то прилетела длинная жердь.

Вжух, бац!

Жердь пронзила призрака и отшвырнула его далеко назад.

Словно кто-то метнул дротик. Хотя на самом деле это было копьё, подобранное с земли.

— Идите вперёд, брат мой, — раздался голос Аудина, чья это была работа.

За левым плечом без остановки двигалась рука Заксена.

С длинным мечом в руке он по одному колол и рубил призраков, наседавших со всех сторон.

Роли были ясны.

Энкрид и Рем держат фронт, Рагна в центре — рубит.

Аудин — фундамент, на котором всё держится. Заксен затыкает любую брешь, перемещаясь туда, где нужно.

Раз Аудин и Заксен прикрывали тыл, тройке оставалось только бить вперёд.

Волна призраков захлестнула отряд Энкрида.

Мир почернел. Небо исчезло, осталась лишь тьма, но обострённые чувства позволяли безошибочно определять положение товарищей — тех, с кем они были так хорошо сыграны.

Энкрид доверился этим чувствам.

Остальные четверо — тоже. При их уровне своих не заденут.

Разве что нарочно.

Когти призрака обрушились сверху. Между длинных когтей высунулся язык с кончиком, острым как копьё. Необычная тварь.

Её разрубил топор Рема.

Лезвие, описав диагональ, наискось рассекло призраку голову.

Глядя на отлетающую голову, Энкрид выхватил гладиус и отбил руку другого призрака.

Бац!

Словно ударил не по железу, а по тяжёлой, вязкой глине.

От руки, по которой пришёлся удар гладиуса, отлетел целый кусок.

Добивать не нужно. Стоило Энкриду повернуться, как в дело вступил меч Рагны.

Энкрид перестал думать.

Он просто шёл вперёд.

Пятеро стали одним целым, рассекая волну призраков.

Больше всего уставали Рем и Аудин.

Один — фундамент, другой — балансир в центре.

Эта пятёрка, которая вечно была на ножах, столько же яростно и дралась между собой. Сколько раз они схлёстывались по-настоящему — и не сосчитать.

Итогом этих свар были спарринги и драки, но именно поэтому они до мелочей изучили повадки друг друга.

Не поймаешь дыхание противника — проиграешь. И разве они не выкладывались ради этого на полную?

Им было невероятно легко действовать сообща.

Первый совместный бой в таком строю — а двигались они так, словно тренировались бок о бок десяток лет.

***

Кранг видел это. И Маркус видел.

Пела и Эйсию охватило мрачное предчувствие.

Чёрные призраки, копоть, грозовые тучи, затянувшие небо, — любого бы проняло.

Особенно когда они увидели, как волна призраков накрыла Энкрида с отрядом.

Энкрид и его «Рота безумцев» погибнут.

Со стороны всё выглядело именно так.

— Это заклинание. Оно долго не продержится! — нарочито холодно крикнула Эйсия. Отчасти — убеждая саму себя.

Она — младший рыцарь Ордена.

Магией не владела, но с магами сражалась не раз.

Она заставила себя мыслить хладнокровно и рассуждать.

Сколько можно поддерживать заклинание такого масштаба?

Недолго.

Она была права. Но даже если оно продержится ровно столько, сколько горит свеча, обе армии понесут катастрофические потери, а солдаты, в которых вселились призраки, скорее всего, перестанут быть людьми.

Этого Эйсия знать не могла.

— Нужно пробить дорогу и отступить, — сказала она.

Но Кранг по-прежнему смотрел туда, где исчез Энкрид.

Неужели он действительно погиб?

— Проклятье, Ваше Высочество! — выругался Маркус. На поле боя творилось безумие.

Граф явно одержим чем-то. Разве такое под силу магу — пусть даже сильнейшему?

Надо было всё-таки вызывать рыцарский орден.

Пел перехватил «Убийцу Идолов» поудобнее.

«Может, пойти туда?»

Подумал он, глядя в волну призраков. Казалось, это возможно.

Нет. Пока правильнее — держаться.

Призраков хватило с избытком — даже после того, как они накрыли отряд Энкрида.

Пел зарубил парочку и убедился: на набегающих призраков особая сила «Убийцы Идолов» не действовала. Что ж, значит, придётся рубить и отбрасывать их одного за другим.

Эйсия приказала сквайрам сомкнуться в кольцо. Сама вышла вперёд.

Взмах влево, поворот вокруг оси, укол вправо. Два удара — два мёртвых призрака. Не оглядываясь на того, что изрыгал туман, Эйсия сделала сальто назад.

Трюк, немыслимый в латных доспехах, но поскольку на ней была лишь кираса и элементы брони, она могла позволить себе акробатику, граничащую с безумием.

Уклонившись таким образом —

Бам!

Призрак прыгнул и обрушился на то место, где она только что стояла.

Не успев перевести дух, Эйсия ударила локтем вбок — в призрака, подобравшегося незаметно.

Бац!

Словно ударила в камень. Тело призрака было неестественно жёстким.

Используя инерцию удара, она развернулась и обрушила меч в другую сторону. Вертикальный рубящий с вложением силы разрубил ещё одного призрака.

У Эйсии потемнело в глазах.

«Сколько мы ещё продержимся?»

Если это бой на истощение — стоит ли просто тянуть время?

Ладно, вокруг Кранга как-то держались.

А обычные солдаты — нет.

— Помогите!

— А-а-а-а!

Материализовавшиеся солдаты-призраки набрасывались на нормальных бойцов.

Если судить объективно, по одному они были не так уж страшны, но проблема заключалась в их количестве.

Они не кончались. Лезли и лезли. И не знали страха.

Кризис рождает героев.

По всему полю боя появлялись те, кого можно назвать именно так.

Люди, проявившие себя в минуту смертельной опасности.

Старый, но опытный командир.

Молодой, но храбрый солдат.

Они собирали вокруг себя товарищей и стояли насмерть.

Но как долго придётся стоять?

Сколько нужно продержаться, чтобы выжить?

Опустился занавес отчаяния. Грозовые тучи, закрывшие солнце, словно пророчили им будущее.

Что их либо поглотят призраки, либо разорвут и заколют солдаты-призраки.

***

Энкрид, забыв о себе и обо всём на свете, махал мечом во тьме. Снова и снова.

«Тяжело».

Мысль пришла сама собой — настолько он измотался.

Но не до такой степени, чтобы сдаться. Со временем он даже приноровился. Не отбивал удары силой, а экономил её — перенаправлял, отводил, скручивал.

Чего не хватало — восполнял Рем.

А если и этого было мало — вступал Рагна.

В пылу боя они порой отступали на два, а то и на три шага, но в итоге продвигались вперёд.

Отступив на два — делали три.

Отступив на три — делали четыре.

Наибольшая заслуга в координации строя принадлежала Рему.

Энкрид не уклонялся от падающих рук призраков, а принимал их на плоскость клинка и отводил в сторону.

Отводя — рубил. Сами по себе призраки не были уязвимы для обычного железа, но, обретя физическую форму, получили и слабости.

Их можно было убить и простым мечом.

Энкрид снова и снова колол, рубил, держался и держался.

Вокруг — ничего, кроме кромешной черноты.

Чёрная копоть, волны призрачных солдат, непроглядная тьма, чёрные комья, заполнившие всё пространство, и тянущиеся руки, полные убийственной злобы.

Весь мир состоял только из этого.

И тем не менее.

— А… — выдохнул он с наслаждением. Он был счастлив от того, что может взмахивать мечом снова и снова.

— Ты рехнулся? — пробился сквозь хаос голос Рема. Он явно увидел лицо Энкрида.

Улыбаться — в такой-то ситуации?

Они не прекращали сражаться, не прекращали идти вперёд — и в какой-то момент окружающая тьма рассеялась.

Энкрид взмахнул мечом в пустоту и остановился. Призраков не было.

Нет, были — позади. Бесчисленные тела солдат-призраков, из которых туманной кровью сочилась чёрная дымка.

Только тогда Энкрид осознал, что они прорубились сквозь десять тысяч призраков, и поднял голову.

Там, на чёрном троне, сидел граф.

Граф смотрел на Энкрида, вытаращив глаза.

Те, кто прошёл через ад, смотрели тихо и спокойно.

Энкрид просто стоял и смотрел, выравнивая дыхание.

А вот тот, кто ждал, — был охвачен смятением.

Когда происходит нечто, не укладывающееся в голове, люди реагируют одинаково.

— Как?.. — граф не стал исключением.

Случилось то, что не укладывалось в его картину мира.