Буря бушевала ещё сутки и стихла ровно в тот момент, когда от неё уже начало тошнить.

Это был и впрямь утомительный дождь.

— Сделаем привал, — сказал Энкрид вскоре после того, как ливень прекратился.

Вода всё ещё капала с их одежды, но на горизонте, сквозь разрывы в тяжелых облаках, уже пыталось проглянуть солнце. Впрочем, оно клонилось к западу. Сумрачная погода вот-вот должна была смениться настоящей ночной тьмой.

— Давайте, — кивнул Рем.

Дело было не в «Роте безумцев». Кранг тоже держался молодцом, но вот лошади… Им предстояло ехать верхом ещё как минимум десять дней, и если лошади выбьются из сил уже сейчас, ничего хорошего не выйдет. К тому же, если не обсохнуть, можно легко слечь с лихорадкой. А если кто-то начнёт кашлять в пути, проблем не оберёшься. Животных это касалось в равной степени.

Из-за бури они почти не спали и всё время были в движении.

— И вы собираетесь потратить выигранное время на это? — пробормотал себе под нос телохранитель.

Они сэкономили драгоценные часы, перебив всех, кто пришёл по их души. Разве сейчас не самое время вырваться за пределы их предполагаемого местоположения?

Энкрид лишь молча кивнул в ответ на его слова.

«Да, именно на это», — казалось, говорил его кивок.

Телохранитель с хлыстом промолчал. А что он мог возразить? Лучшее, что он мог сделать — это сосредоточиться на защите своего господина. Да и стали бы его здесь слушать?

«Кранг доверяет ему, значит, он знает, что делает».

Глядя на Энкрида, в душе телохранителя зародилось нечто вроде доверия, граничащего с уважением.

— Рем, разводи огонь.

— Такое чувство, что ты всю грязную работу на меня сваливаешь, тебе не кажется?

— Серьёзно? А ты предлагаешь поручить это Рагне?

Если отправить его за хворостом, то они встретятся в лучшем случае через год.

— Ладно уж, — Рем обреченно махнул рукой.

— Дунбакел, иди с ним, — Энкрид выделил ему помощницу.

— …Ладно.

Дунбакел всем своим видом выражала недовольство, но всё же нехотя подчинилась. Глядя на её кислую мину, Рем бросил:

— Сдохнуть хочешь?

— Жить хочу. Кто ж помирать-то хочет?

Рем и Дунбакел удалялись, перебрасываясь привычными грубоватыми шутками, пока их голоса не затихли вдали. Они сошли с тракта и скрылись в лесу.

Энкрид тем временем вместе с Заксеном и Рагной начал копать яму для кострища. Разноглазый, мокрый и продрогший, активно им помогал.

— А он способный, — заметил Кранг.

Разноглазый деловито выбивал землю копытами, углубляя яму.

Энкрид уложил на дно несколько плоских камней. Хоть их вещи, завёрнутые в промасленную ткань и кожу, и не промокли, посуды у них с собой не было. Зато были соль и вяленое мясо со специями. Энкрид достал припасы. Плоский камень отлично подходил для жарки.

Рем и Дунбакел умудрились найти ветки, которые не успели промокнуть насквозь. Энкрид сам нащепал из них лучины для розжига, достал кремень и высек искру.

Раздался треск, и вскоре занялось пламя. Он подул на него, огонь разгорелся ярче, и Энкрид подбросил ещё несколько веток. Не будь дождя, можно было бы развести костёр и побольше, но сейчас это был предел.

— Сушим одежду.

Кроме Эстер, единственной женщиной в отряде была Дунбакел, но она могла превратиться в зверя и прикрыться шерстью. А это значило, что она могла спокойно раздеться, не обращая внимания на присутствующих. Впрочем, было бы странно, если бы зверолюдка вообще стеснялась своего тела.

— Дело не в тебе, а в том, что это смущает других. Прикройся.

Энкрид продолжал учить Дунбакел манерам.

— Я слишком привлекательна, поэтому смущает?

— Пф-ф, — презрительно фыркнула пантера.

Дунбакел даже не обратила внимания на этот выпад. Энкрида это в очередной раз поразило.

Он вдруг осознал, что у Эстер сложились неплохие отношения со всеми в отряде. Даже хорошие.

Почему? Была ли на то причина?

Была. И заключалась она в их отношении к ней.

Они не отвергали её за то, что она была магом. То, как остальной мир относился к ведьмам, их совершенно не волновало. Для Рема, владеющего шаманскими техниками, она была почти что родственной душой. Хоть их силы и имели разную природу, он чувствовал с ней некое родство. Поэтому и не задирал её.

Рагне было глубоко плевать, маг она, шаманка или кто-то ещё.

Аудин в прошлом, возможно, назвал бы её еретичкой, но не сейчас. Глядя на Энкрида, он открыл для себя новый мир. Он называл Эстер «сестрой» и искренне её уважал.

О Терезе и говорить нечего. В рядах культа она насмотрелась на таких магов, по сравнению с которыми Эстер была просто душой компании.

Да и Дунбакел разделяла общее мнение. Пантера не причиняла ей вреда и была красивой. Разве что иногда раздражало её стремление монополизировать командира. К тому же, Дунбакел нравились длинные волосы Эстер в человеческом облике. Они были очень мягкими на ощупь, и сама Эстер позволяла Дунбакел их трогать.

В глазах этого отряда не было ни страха, ни праздного любопытства. Все они воспринимали и уважали её просто как личность.

Как тут можно было их не любить?

«Неужели я стала лучше относиться к людям?»

Для Эстер это было непривычно, но она восприняла это как хороший знак. Маги существуют ради познания. И для Эстер эти отношения тоже были достойны изучения. Как эти связи повлияют на её магию? Это стоило исследовать.

— Эстер, ты тоже иди, посуши шерсть, — сказал Энкрид, и черная кошка послушно устроилась у костра.

Все занялись просушкой вещей. Оставшись в одном белье, они сушили одежду прямо на себе.

Путь, который должен был занять месяц, только начался, а на них уже напал отряд из тридцати убийц.

Нельзя было сказать, что всё идёт хорошо, но…

— Выпить не найдётся? — Рем искал алкоголь.

Заксен уже достал флягу и сделал глоток. Энкрид как раз спрашивал, не собирается ли тот поделиться.

Все выглядели так, словно их ничто не беспокоило.

— У нас выпивка есть? — спросил Кранг, поддавшись общей атмосфере.

Телохранитель покачал головой. Какая выпивка? Сама мысль о том, чтобы расслабленно пить в такой ситуации, казалась ему дикой.

Заксен протянул небольшую флягу Энкриду. Тот сделал глоток и кивнул.

— Яблочный сидр.

— Встретил одного мастера-винодела в тех краях.

— Превосходно, — восхитился Энкрид.

— Ты что, в одно рыло пьёшь? — Рем подошёл к Заксену и нагло протянул руку.

Заксен, не вставая, выхватил кинжал и взмахнул им. Рем отдёрнул руку.

— Ты чё творишь?

— Разве ты протянул руку не для того, чтобы я её отрезал?

— Командир, можно я прибью этого дикого кота?

Энкрид сделал ещё глоток сидра и посмотрел на парочку, которая и здесь умудрилась сцепиться. Затем закрыл флягу и бросил её Рему. Тот поймал на лету. Заксен не стал возражать против того, что его выпивкой поделился командир.

На том ссора и закончилась. Выпустив пар, они отвернулись друг от друга, делая вид, что незнакомы.

Рем больше не ворчал.

— Эй, давай поедим, — сказал он, подходя к Дунбакел.

Дунбакел вместо выпивки жарила на камне вяленое мясо со специями.

— М-м, вкусно. — Эти специи сохраняли мясо мягким. Дунбакел считала такое мясо лучшей походной едой.

Энкрид, доедая свой кусок, думал так же. Кранг, попробовав, тоже энергично закивал. Стань он королём, он бы наградил того, кто придумал это мясо.

Рагна же, вспомнив прошедшую бурю, погрузился в воспоминания.

Тогда тоже бушевала буря. Из-за ливня не было видно и на шаг вперёд. Тяжёлые капли били по телу так сильно, что, казалось, оставляли синяки.

Был такой день.

Вспоминая тот момент из прошлого, Рагна повернул голову в ту сторону, где он родился и вырос. Он посмотрел на звёзды, определил направление и устремил взгляд на север.

— Ты чего? — подошёл к нему Энкрид. Атмосфера вокруг Рагны показалась ему необычной.

Рагна ответил честно:

— Смотрю на север.

В ту сторону, где был его род, его земля. На север, где жили люди его народа.

Была ли это тоска, сожаление или, может быть, ненависть?

Глядя в сторону родины, он словно чувствовал их присутствие где-то там, вдалеке.

— Там юг, — сказал Энкрид.

Рагна молча повернул голову в другую сторону.

На этом минутка воспоминаний закончилась. После долгого перехода под дождём и ветром он проголодался. Пора было набить желудок.

— Ты, главное, даже по нужде один не ходи, — бросил Рем, наблюдая за этой сценой.

Рагна сделал вид, что не услышал.

Когда наступила ночь и пришло время ложиться спать, Энкрид быстро определил порядок дежурства.

— Заксен, ты первый.

Заксен, затем телохранитель с хлыстом, Рем, Энкрид и, наконец, Рагна.

Даже если враг попытается использовать заклинания, ничего не выйдет. Эстер ведь начеку…

Мр-р-р.

Пантера уже спала, свернувшись калачиком рядом с Энкридом. Энкрид обнял её. Если что-то случится, она проснётся.

— Маг, превращающийся в пантеру, — заметил Кранг, глядя на это.

Телохранитель с хлыстом всё ещё вздрагивал при виде Эстер. Сначала он был шокирован её превращением, а затем — её красотой в человеческом облике. Но это, похоже, не пошатнуло его принципов.

«Неплохой парень».

Человек, находящийся рядом с Крангом. Естественно, он был достойным человеком. Хоть он и беспокоился из-за остановки, но вслух ничего не сказал.

Из-за внезапно вспыхнувшего доверия к Энкриду? Возможно, после увиденного боя. Но скорее это было уважение. Энкрид доказал свою силу, господин его уважает, значит, и он должен. Действительно неплохой человек.

Пока Энкрид размышлял, до него донёсся вопрос Кранга.

— И как оно, стремиться стать рыцарем?

— Весело.

— Весело?

На вопрос «как оно» он ответил «весело».

Энкрид кивнул. Он развесил одежду на ветках, воткнутых в землю.

Заксен ворошил угли длинной палкой. Недосохшие ветки трещали, разбрасывая искры. Искры взлетали в воздух и гасли.

Исчезающие искры, разгорающееся пламя, приятное тепло, согревающее промокшее тело.

Кранг и Энкрид сидели друг напротив друга, разделяемые костром.

В отблесках пламени глаза Кранга казались красными.

Энкрид смотрел прямо в них. Кранг тоже смотрел в глаза Энкриду.

И в этот момент Кранг задал еще один вопрос:

— Почему ты мне помогаешь?

Он первым назвал его другом, посмотрел в глаза и рассказал о своей мечте. Но ни в одном из его слов не было прямой просьбы о помощи.

Кранг спрашивал искренне. И когда он решил задать этот вопрос, в его словах почувствовалась мощь. Словно в них была принуждающая сила.

Что-то вроде «Речи духа», которой, по слухам, владеют дракониды?

Может, в его жилах течёт кровь драконов?

Давление, требующее ответа. Власть, проявляемая через слово.

«Любопытно».

Энкрид почувствовал нечто похожее на то, что он ощущал под «Давлением». Но «Воля Отторжения» не сработала. Потому что это не было техникой, основанной на «Воле».

И, что важнее, Энкрид не поддался давлению Кранга.

— Мне сказали, что будет жаль, если такой человек, как ты, погибнет здесь, — поэтому он смог ответить абсолютно невозмутимо.

— Я бы не погиб, даже если бы ты не помог, — без паузы парировал Кранг.

Какая самоуверенность.

Но почему-то Энкрид не сомневался в его словах. Он бы нашёл способ выжить, пусть бы и идти пришлось более долгим путём. Если бы у него не было таких способностей, он бы не дожил до этого дня.

Энкрид думал об этом и до того, как решил помочь Крангу, и после того, как принял решение, и даже той ночью, когда говорил с Крайсом.

«Почему я помогаю?»

Потому что хочу драться? Потому что рядом с ним наверняка будут сильные убийцы?

Боевой азарт был частью его натуры. Это правда.

Но это было не всё. Было что-то более фундаментальное, что-то глубинное, что заставило его охотно взяться за это дело.

Он хотел стать рыцарем.

А рыцарь — это тот, кто защищает.

Но кого он должен защищать?

Того, кто стоит за его спиной.

Так кого же он поставит за свою спину?

Энкрид не служил Крангу. Он не давал ему вассальной клятвы.

Но… он прекрасно понимал, что этот человек достоин того, чтобы его защитить.

— Достоин ли ты того, чтобы тебя защищали?

Энкрид не прогнулся под давлением, похожим на принуждение. Он легко выдержал его, а затем продолжил прерванную мысль:

— Этого я пока не знаю.

Он помогал, потому что не знает. Он протягивал руку, потому что не знает.

Изменится ли что-то, если он защитит его один раз? Неизвестно. Время покажет.

Вот и вся причина. Помогает, потому что не знает, но хочет узнать.

По ту сторону костра Кранг снова улыбнулся. На этот раз это был не раскатистый смех, а глубокая, понимающая улыбка.

Энкрид оставался невозмутим.

— Рыцарь, выбирающий короля.

Они ещё не были ни королём, ни рыцарем.

— Быть выбранным таким человеком — это и будет началом моего королевского пути.

Телохранитель, услышав слова Энкрида, сначала нахмурился, но быстро вернул лицу спокойное выражение.

Глядя на то, как говорит его господин, он понял, что в душе Кранга нет ни капли недовольства дерзостью мечника.

Он говорил искренне.

Он говорил о начале пути короля.

И если это начало неразрывно связано с человеком, сидящим напротив…

Если такова судьба, то телохранителю остаётся лишь наблюдать. Свой выбор он уже сделал.

— К тому же, мне очень хотелось сделать то, что точно не понравится некоему графу Мольсену.

Энкрид озвучил и своё маленькое желание отомстить. Он не забыл, как тот не прислал подкрепление в Бордергард и вёл свои грязные политические игры.

— Тому самому Мольсену?

— Ага. Человеку, подобному гениталиям дикой собаки.

Энкрид облёк вульгарное ругательство в весьма изысканную литературную форму. Это тоже был своего рода талант.

На этот раз Кранг не сдержался и хихикнул.

— Гениталии дикой собаки…

Ему показалось, что это очень меткое сравнение.

Ночная беседа была лишь забавным эпизодом.

Рем, Рагна, Заксен и Дунбакел позже сказали, что им было весело наблюдать за этим, но на том всё и закончилось.

На следующий день отряд, сопровождающий Кранга, снова отправился в путь, и на этот раз они столкнулись со стаей монстров.

Ка-а-а-а!

Это был настоящий «подарочный набор» из самых разных тварей, начиная от псов с человеческими лицами и заканчивая кем попало.