«Проклятие спадает».

Эстер была уверена, что ей придётся мучиться с этим проклятием, запутавшись в его сетях, ещё несколько десятков лет. А если не повезёт — то и больше сотни. В худшем случае её «мир заклинаний» мог остаться осквернённым навсегда.

Одна мысль об этом вызывала ужас.

Проклятие было настолько ужасным, что ради избавления от него она была готова на всё. Именно поэтому она и спала на руках у человека по имени Энкрид.

Теперь в этом не было нужды, и она стала делать это реже. Клубок проклятия наконец-то начал распутываться.

Ей повезло. В бою с Галафом, «Покорителем Речного Потока», она смогла вернуть былые ощущения, и к тому же присвоила несколько его магических артефактов. Разумеется, среди них нашлись и те, что пошли на пользу её миру заклинаний.

Было бы ещё лучше, если бы она нашла и обчистила личную лабораторию Галафа, но кто знает, где её искать. К тому же он славился тем, что у него было много учеников. Так что оставшиеся в лаборатории сокровища, скорее всего, достанутся им. Они будут жаждать их, красть друг у друга и сражаться, пока не останется один победитель. Такова уж жадность магов.

Дружные ученики? Это сказки. Если человек не одержим жаждой познания истины и стремлением выйти за рамки человеческого, он и магом-то не станет. Так о какой дружбе может идти речь?

«Ах, идиоты».

Когда-то она и сама ввязывалась в подобную грызню, достойную голодных демонов, но не сейчас. Мысль об учениках Галафа, которые с радостью передерутся за его наследие, согревала ей душу.

Как ни посмотри, характер у Эстер был не из приятных. Она и сама это знала. Хотя для мага она была ещё на удивление вменяемой.

«Нет, даже среди этих странных типов я, пожалуй, самая нормальная».

Даже в «Роте безумцев».

Мысли, цепляясь одна за другую, вернулись к исходной точке. Снова к проклятию. Эстер погрузилась в размышления о нём.

Проклятие оставило после себя не только плохое. Были и преимущества. Неожиданные. Например, она обрела физическую силу Озёрной пантеры.

Но раз уж это называлось проклятием, были, конечно, и минусы. Побочные эффекты. И проблема была серьёзнее, чем казалось.

«Память тела о своей форме изменилась».

Физическое тело существует в той форме, в какой его осознаёт носитель. Маги, работающие с миром образов — миром заклинаний, — должны особенно чётко осознавать своё тело, чтобы поддерживать физическую форму. Иначе их может поглотить собственный мир заклинаний, и они превратятся в злых духов.

«Стоит ли мне сейчас напрягаться?»

Если она приложит усилия, то сможет поддерживать человеческий облик, но если допустит ошибку, то, возможно, уже никогда не сможет всё исправить.

Эстер сделала выбор.

Она отказалась от идеи постоянно находиться в человеческой форме. Можно пожить и наполовину пантерой. Эту проблему можно будет решить позже, другим способом.

Гораздо больше её угнетало другое.

«Стагнация».

Её мир заклинаний перестал развиваться. Несмотря на то, что она решала проблему проклятия, постоянно думала и искала, он застыл. Остановился. Никакого прогресса.

Это не давало ей покоя.

Что же делать?

Всё то же, что и раньше. Ждать вдохновения, оттачивать заклинания, шлифовать форму своего мира — повторять всё это снова и снова. В конце концов, рядом с ней был человек, который ломал пределы через бесконечное повторение.

При мысли об Энкриде в ней рождалась безосновательная уверенность, что и её проблема как-нибудь решится. Напряжение немного спало. Настроение улучшилось. Удивительно, что в мире существует человек, одна мысль о котором способна на такое.

Разобравшись со своими мыслями, она направилась обратно в казарму. Эстер шла между бараками, накинув на плечи чёрный плащ. Обычно все взгляды были прикованы к ней. Но сегодня их было на удивление мало.

«Хм?»

Не то чтобы её это задело. Просто было странно.

Эстер ускорила шаг. Вскоре она увидела Энкрида. Точнее, она увидела, как Энкрид дерётся, разнося казарму в щепки.

Это была чистая случайность. Но, вероятно, и случайности — это результат накопленных причин и следствий.

Энкрид как раз отбросил Терезу и Дунбакел тремя последовательными ударами «Давящего клинка» и теперь атаковал Рема.

— Думаешь, эта хрень сработает?! — взревел Рем и взмахнул топором над головой.

Бум!

На самом деле звука не было, но Эстер услышала нечто подобное.

Заклинание «Коса Демюллера» сжимало воздух, создавая вакуумное лезвие. Оно отличалось превосходной режущей силой и скоростью.

Что такое заклинания воздуха и вакуума? По сути, это искусство управления давлением.

А что является вершиной магии воздуха, давления и вакуума? Воздействие на атмосферное давление. Создание аномальных зон.

Часть техники меча, которую продемонстрировал Энкрид, отпечаталась в сознании Эстер и послужила стимулом для её разума.

Маг погрузилась в свой мир. Если она сейчас впадёт в медитацию, то будет стоять столбом с глупым выражением лица, но ничего не поделаешь. Это был шанс вплести в свой мир заклинаний нечто новое. Упускать его было нельзя.

***

— И что это такое было? — упрекнул его Крайс.

Энкрид, с трудом удерживаясь на дрожащих ногах, ответил:

— Спарринг.

А что ещё тут скажешь? Крайс не стал продолжать. Что случилось, то случилось. От его упрёков ни разрушенная казарма не починится, ни Энкрид не раскается. Уголки его губ были мягко приподняты — что ж ему так хорошо-то?

Лицо Энкрида выражало полное удовлетворение. Эта лёгкая улыбка так располагала к себе, что и ругаться не хотелось.

— Это что, бунт? Решил прикончить меня и стать комендантом? — видимо, комендант Грэхем сильно настрадался за это время, раз начал нести подобную чушь.

— Неужели я выбрал бы такой способ? — парировал Энкрид и бросил взгляд в сторону.

Там столбом стояла женщина ослепительной красоты, приковывающая к себе все взгляды. Эстер.

Он видел, как она подошла, но та вдруг застыла, словно восковая кукла, и лишь тихо дышала. Солдаты, наблюдавшие за боем, образовали вокруг неё круг, но не решались подойти. Эстер тоже была членом «Роты безумцев». Маг, превращающийся в пантеру, ведьма, которая ходит в одном чёрном плаще и обещает вырвать глаза любому, кто посмеет на неё пялиться. Одним словом, крайне опасное создание.

Энкрид подошёл к ней. Взгляд у неё был отсутствующий.

«А с этой что такое?»

Кто знает.

Мысль о том, что его фехтование могло послужить стимулом для изменения её мира заклинаний, была не из очевидных. Да и Энкрид не был магом. Так что он никак не мог этого знать.

Эстер очень болезненно относилась к прикосновениям. Единственным, кому это было позволено, был Энкрид. Он подхватил её на руки. Она походила на человека, который замер стоя, полностью погрузившись в себя; теперь же её тело обмякло в его руках.

«Когда я ухожу в мир меча, я так же выгляжу?»

— Похоже на то, как вы, командир, пускаете слюни, — заметил Крайс.

Энкрид не стал гадать, что с ней. Это дела магов. Кто их разберёт.

Нужно уложить её в постель. Глаза закатились, и она явно не в себе.

Но, обернувшись, Энкрид увидел лишь развалины казармы.

— Выделить им другую казарму, — распорядился Грэхем. — Если захочешь занять моё место, просто скажи, а не пытайся отрубить мне голову.

Этот тип что, всегда так шутил?

Энкрид усмехнулся. Выплеснув всё, что он выучил, осмыслил и познал, он почувствовал облегчение. Но это было не просто облегчение. Он увидел и путь вперёд.

— Вы изменились, брат мой, — похвалил его Аудин.

— Неплохо, — пробормотал Рагна.

Дунбакел была в отключке, а Тереза, бездумно бросившаяся в бой, получила вывих руки от Аудина. Перелома не было, но денёк придётся отлежаться.

Энкрид уложил Эстер и вышел. Он нашёл Рема.

— Зараза, ты что, на поле боя чью-то печёнку сожрал? — так Рем выразил своё признание его возросшей силы.

— А что, на Западе силу так и получают — через каннибализм? — спросил Энкрид.

— Есть психи, которые в это верят, — ответил Рем, кутаясь в согревающую шкуру.

Пот, видимо, уже остыл. Все уже перебрались в соседнюю казарму, снаружи оставался только Рем. И это было странно.

Не пошёл мыться, и вроде говорить ему не о чем, так чего он тут торчит? Тот самый Рем?

Энкрид, пристально глядя на него, заговорил:

— Рем.

— Чего тебе?

— Ничего.

Перед спаррингом, в самом начале, что стало причиной этой напряжённой атмосферы? Рем. Энкрид понял это интуитивно. Да и Аудин кое-что шепнул. Он был занят из-за всех этих визитёров и не мог присматривать за отрядом, но он чувствовал, что атмосфера вокруг Рема как-то изменилась. Не то чтобы он стал опаснее, но от него исходила какая-то острая, колючая аура.

Если он сейчас спросит, в чём дело, ответит ли тот? Может быть. Но даже если он узнает, что он сможет сделать?

— Что за манера — начинать и бросать на полпути? Неприятно, знаешь, когда дело до конца не доводят, — проворчал Рем.

К счастью, та опасная острота в нём почти исчезла. Энкрид решил пропустить этап вопросов и ответов.

— Завтра утром.

— Чего?

— Нормальный спарринг.

Один на один. Энкрид договорил взглядом, и на губах Рема появилась улыбка.

— У тебя, видать, лечить голову и в планах нет. Что, думаешь, в одиночку справишься?

— Ты главное потом не плачь.

Энкрид умело владел языком. Рем хихикнул.

— Ладно. Уж я-то заставлю тебя поплакать.

Обменявшись боевым задором, они разошлись. Энкрид ушёл, а Рем остался стоять, молча глядя в небо. В ночи сияли звёзды. Тепло от согревающей кожи и камня окутывало тело. Слыша удаляющиеся шаги Энкрида, Рем почувствовал, как на душе становится спокойнее. Он усмехнулся.

«Он что, понял?» — промелькнула мысль. Если да, то как именно?

Рем вспомнил этого ленивого ублюдка с топографическим кретинизмом.

«Что ты там вытворил?» — мысленно спросил он.

Конечно, вслух он бы не спросил. Он изменился. Рем увидел, что тот стал другим. Это и стало началом. Причиной странного напряжения. Не то чтобы Рагна его провоцировал, просто Рем заметил. Он будет наносить удары совсем другого порядка. Это было видно с первого взгляда. Едва уловимое изменение в атмосфере.

Конечно, бой покажет. У кого длиннее, у кого короче — узнаешь, лишь сравнив. Это очевидно, если нет явной разницы в силе.

Проблема была в том, что Рем отреагировал на это изменение. Стал раздражительным.

«А если использовать пращу?» — он невольно начал продумывать тактику боя с Рагной. Его боевой дух воспламенился и спровоцировал Рагну, а тот и не думал уклоняться.

— Хочешь, чтобы тебя закопали? — не скупился на провокации и он.

Разве Рем отступит?

— Я расколю твою башку.

Вот так всё и началось.

Рем смотрел в ночное небо и думал.

«Это плата за то, от чего я отказался?»

Такие мысли пришли ему в голову. Он даже вспомнил прошлое. Вспомнил проклятие прорицателя, брошенное ему в спину, когда он уходил.

— Ты откажешься от этой силы, от этого права? Ты заплатишь за это!

— Да разберусь как-нибудь, — ответил тогда Рем и ушёл.

Прорицатель в ярости бил себя в грудь и кашлял кровью. Как же он злился.

Ну, прошлое — это прошлое, а настоящее — это настоящее. Рагна — это Рагна, а он — это он.

«Хитрый дикий кот».

Может, если бы здесь был этот ублюдок Заксен, всё было бы не так хреново? Они, конечно, те ещё уроды, но желать им смерти… Энкрид стал для них слишком важным центром.

В этот раз изменение Рагны стало стимулом, и его боевой дух взорвался, но Рем решил отбросить это.

«Если прижмёт, просто вернусь и заберу то, что оставил».

В прошлом, в тех местах, где он родился и вырос, он кое-что оставил. Что станет с тем, от чего он отказался? Если он вернёт это, то сможет смотреть на всяких там Рагн свысока.

***

На следующее утро, после того как они перебрались в другую казарму, Энкрид начал свою утреннюю тренировку. Аудин сказал, что понаблюдает за ним несколько дней, а потом они приступят к настоящим тренировкам.

От нынешних-то он каждое утро обливался потом, а руки и ноги дрожали — что же тогда такое «настоящие тренировки»? Дунбакел, которая тренировалась вместе с ним, от одной этой мысли впала в смятение.

«Может, бросить всё?»

Тереза внешне не подала виду, но зрачки её дрогнули. Настолько методы тренировок Аудина выходили за рамки нормального. Но Энкрид был спокоен.

— С нетерпением жду, — даже сказал он.

Его несгибаемая воля заставила Терезу и Дунбакел по-новому взглянуть на него. И это стало для них стимулом. Рядом с ними был тот, кто не сдастся, что бы ни случилось. В сердцах полукровки-гигантки и зверолюдки тоже зажёгся огонь.

«Я не отстану», — снова пообещала себе Дунбакел.

«Скиталица Тереза не знает слова "сдаваться"», — напомнила себе Тереза.

Закончив утреннюю тренировку, Энкрид как раз собирался начать спарринг с Ремом.

— Командир! — к нему подбежал гонец.

— Что?

— Вам нужно срочно пройти со мной.

После того, как он отшил графа Мольсена, Энкриду приходилось лично разбираться с последствиями, которые сам же и породил. Это было муторно, но правильно. Однако то, что это отнимало время от тренировок, — совсем другая проблема.

— Это аристократ.

Просто так его не пошлёшь. Даже если это дворянин в первом поколении, без права наследования титула, он всё равно дворянин.

Энкриду это до смерти надоело. Он в очередной раз почувствовал, что эту проблему нужно решать. Он уже искал способ. И теперь он позвал этот «способ».

— Крайс?

Уж не ленится ли он там? Что угодно, но он не собирался тратить время на визитёров в ущерб тренировкам. Намерение Энкрида было ясным.

Большеглазый, протирая глаза, вышел из казармы, переспросил «Да-а?» и, зевнув, заговорил:

— Пора бы уже сделать ход, не так ли?

Он сказал это.

Энкрид кивнул.