✧

Среди заснеженных просторов в багровых сумерках стоял мечник.

Пускай сцена и казалась клишированной, в ней было что-то по-настоящему величественное, подавляющее.

Особенно если вспомнить, какую историю несёт на себе этот единственный меч женщины.

Скрип, скрежет.

Повозка, что прежде остановилась, снова тронулась с места.

Дорога — белая от снега, чёрная от гари, красная от запёкшейся крови. Колёса с трудом катились по заснеженному и ухабистому пути.

И вот — скрежет! — повозка резко дёрнулась и будто застыла.

— Ки-э-эк!

Из ниоткуда, без предупреждения, вылетел полураздавленный труп.

Тени напали на повозку, лошади испуганно забили копытами.

Но Чжио даже не шелохнулась.

Потому что она уже заметила ту, что двинулась первой.

— …[Белая цапля взмывает ввысь, словно снежинка].

Первая форма «Хэта» — «Одинокая цапля на снегу».

Ш-ш-шак.

Тихий, почти беззвучный удар. Один взмах — и всё решено.

Существо, напавшее на повозку, разрублено пополам.

Фигура легко приземлилась на его останки. Их взгляды встретились.

В тот же миг Чжио вспомнилось одно известное выражение:

«Человечный монстр».

Единственная из топовых рангов, кто не заключил [Завет].

Чистокровный человек.

Её глаза ненадолго задержались на Чжио, а потом неторопливо окинули взглядом остальных.

В морозном воздухе застыло белое дыхание.

— Немного… — Белая Птица разомкнула губы. — …опоздали.

✧

Скучная женщина. Правильная до занудства.

Но при этом — недостижимый идеал, о котором мечтает каждый мастер клинка, и вершина, к которой стремятся всю жизнь.

Первый Меч Кореи — Белая Птица.

Почти все боевые школы и ордена, что существуют на Корейском полуострове, так или иначе происходят от школы <Хэта>. А перед ними стояла её нынешняя глава. Действующая наследница и мастер школы.

Хотя все ранкеры высшего эшелона по определению знамениты, слава Белой Птицы и ещё нескольких стоит особняком.

До дебюта Кён Чжирока и Хван Хона (если не считать одну известную имбу) она входила в большую тройку — тех, кого безоговорочно признавали лицами корейских охотников.

За рубежом говорили так:

[Охотничий мир Кореи — это система, где под властью одного абсолютного монарха всё держится на балансе трёх столпов: «Ветерана», «Благородной» и «Актёра»] [1]].

И дело было не только в славе. За ней стояло нечто большее.

Например, сцена, которую никто не мог забыть. Та, что произошла спустя год после закрытия <Хэты> из-за «кошмарного марта».

Памятная церемония возвращения. После чтения поминального стихотворения новая глава Хэты подняла голову.

「Я — «Хэта».」

Прямая трансляция, за которой следила вся страна.

На фоне национального флага развевались её длинные волосы.

「Перед гордо реющим флагом Кореи.」

Прямо. В упор.

Без скорби, без эмоций — только ясный, чистый взгляд.

С такой решимостью она произнесла клятву:

「Во имя спокойствия Родины и нации я торжественно обещаю отдать тело и душу, служа с преданностью.」

«Белая Птица».

В тот миг страна запомнила это имя.

Прошло десять лет с момента её яркого дебюта.

Белая Птица была далеко не сильнейшей из охотников. Не самой популярной. Не самой почитаемой. Но если бы сейчас потребовалось назвать самого надёжного охотника в стране — без сомнений, это была бы она.

— Осторожно. Здесь особенно скользко, — сказала она, шагая впереди сквозь снег.

Даже свирепая метель не заставила её дрогнуть.

Настолько несгибаема, что казалось, будто сам вихрь отступает перед её упрямством.

Чжио молча кивнула, проникаясь уважением. Ну да... кто бы сомневался.

«Лицо К банка… — национальный выбор!»

Икона надёжности. Барометр общественного доверия.

Такие не в рекламе пива снимаются. Такие становятся лицом государственного банка.

Совсем другой уровень, чем, скажем, у госпожи Чхве, блистающей в роликах про закуски.

Конечно, до статуса национального любимца уровня Чжо она не дотягивала, но титул «Народного мечника» она носила с честью.

«Чёрт, кажется такой родной».

Та самая, что красуется на сберкнижке госпожи Пак.

В отличие от детей семьи Кён, что предпочитали KakaoPay и HunterPay, госпожа Пак — верная клиентка того самого банка, так что Чжио успела увидеть всё: от постеров до разного мерча.

Грох. Грох.

Белая Птица отряхнула снег с плаща и постучала в ворота.

— Это я. Открывай, Хвисен.

— …Я же говорила, не Хвисен, а Хвитл!

— Ах, прости. Хвиба.

«Ну не может же «Народный мечник» быть полной идиоткой».

Конечно, ведь она — надежда нации.

Чжио изо всех сил старалась не обращать внимания на это нелепое препирательство и подняла взгляд на ворота.

Доски, прибитые как попало, сквозная копоть, облезшая краска — всё кричало о поспешной заплатке, а не о крепости.

Судя по звукам изнутри, за дверью нагромождён целый склад — распахнуть створку оказалось не так-то просто.

На Чжоён с осторожностью поинтересовалась:

— Кажется, вы тут как дома... А сколько времени вы здесь пробыли, верховный мастер?

Белая Птица спокойно ответила:

— Лет сто.

— …Простите?

— Довольно долго, правда?

— …

Э-э… простите, что?!

Э-э-э, погодите-ка! Вы же сказали, что «немного опоздали»!

Даже у Чжио отвисла челюсть.

Белая Птица, обернувшись, едва заметно покачала головой. Вот ведь.

— Шутка. У вас всех с юмором туго.

— Отпусти, отпусти, бл×! Какая ещё «надежда нации»?!

— Госпожа Чжио! Соберитесь, прошу вас!

— Госпожа Чжо Чжо! Я всё понимаю, но… взгляните на меня!

Громкий скрежет, хлопок. Скрип.

Дверь распахнулась.

— Белая Птица! Сколько раз говорить, меня зовут не Хвиба… А?..

Малышка, открывшая ворота, отпрянула. За ней стояло много людей — и все знакомые лица.

Хм…

Чжио перевела взгляд то на детей в повозке, то на стоящих за воротами.

Когда их было всего семеро, ничего странного. Но теперь...

«Вот когда их с десяток, а то и тридцать одинаковых… жутковато, если честно».

И в тот же миг, как только их отряд переступил порог…

[Уведомление сценария ― Особая зона | Зелёная зона: Адмия, столица провинции изобилия]

[Обнаружена «Безопасная зона» (Safe Zone).]

[Подтверждён статус Пробуждённого. Safe Zone активируется.]

[Время до деактивации — 00:03:59:58]

…

..?

Да..?

Никто не произнёс ни слова.

Все одновременно обернулись в одну сторону — туда, где безо всякого выражения на лице стояла Белая Птица.

✧

— Сперва нужно поесть. Через четыре часа начнётся новая волна монстров.

Вот и весь отдых, что даровал им Вавилон.

Белая Птица, устроившись у костра, ловким движением швырнула что-то в огонь.

— Что ты туда кладёшь?

— Батат.

«Вот же сучка...»

Неужто знает толк в еде?

Зимой жареный батат — это классика. Чжио одобрительно кивнула.

— Мне, пожалуйста, прожаренный до хруста.

— Так ведь он будет сухой.

— Уважай чужой вкус.

— Хорошо.

Белая Птица, с видом торговца с тридцатилетним стажем, целиком погрузилась в процесс.

Тем временем Бэк До Хён внимательно осматривал окрестности — временные бараки, костёр, разведённый прямо на площади...

— ...Похоже на военный лагерь. В любой момент можно отступить к стенам.

— От семисот до тысячи. Примерно столько тварей прорывается сюда каждый день. Разве это не война?

Белая Птица ответила ровно и бросила взгляд на всю группу.

— Но подожди… Разве суперновичок Вавилонии был в числе основного отряда? Точно помню Второстепенного героя из D. I…

— А-а, нет! Мы... группа спасения. То есть, своего рода подкрепление.

— «Мы»?

Белая Птица чуть склонила голову.

Когда Бэк До Хён неловко указал на себя и Чжио, та коротко выдохнула, будто наконец поняла.

— Так вы не местная? Не знала.

— И ты это говоришь человеку в найковском анораке [2]? Бесчувственная старая птица!

— Г-госпожа Чжо Чжо!

— Я удивилась, как ловко вы говорите на современном языке… А это, оказывается, не перевод Вавилона, а вы и правда так говорите.

Вы только сейчас это поняли…?

Новичок и слегка опытный новичок, зажатые между ветеранами старой закалки, чувствовали себя как на иголках.

А Белая Птица, как ни в чём не бывало, достала из огня подрумянившийся батат и протянула Чжио.

— Держите. Похоже, снаружи прошло немало времени, если сюда добрались даже спасатели.

— Спас… АААЙ! Чёрт, горячо, ёб твою мать!

— Госпожа Чжо Чжо! Всё в порядке? Я почищу! Вот, держите… Нам нужно найти остальных и скорее завершить зачистку. Если кто-то глотнёт воды из реки — беда.

— Потому и не можешь держать горячее — руки у тебя слишком нежные. Какая ещё вода? Реку, что ли, имеешь в виду? Соляную?

— А что с моими руками не так?!

— Госпожа Чжио, Чжио! Пожалуйста, успокойтесь! Мне как раз нравятся ваши руки. Да, верховный мастер, вы правы. Стоит даже немного глотнуть — и они превращаются в таких...

«Пожалуйста, болтайте хотя бы на одну тему за раз, вы, чужаки!»

Зрители — Хвитл и горожане — смотрели на эту вакханалию с нарастающим отвращением. К счастью, этот балаган быстро свернули.

— Вы ошибаетесь.

Категоричное опровержение.

Все сразу уставились на Белую Птицу. Она медленно отвела взгляд от костра.

— Река не причина. Контакт ускоряет процесс, но не более. Останешься здесь — рано или поздно станешь, как она. Из-за проклятия, нависшего над всей страной.

— «Как она»?

Белая Птица кивнул в сторону Хвитл.

Похоже, об этом лучше услышать из уст местного.

Выжившая — Хвитл.

Бродяга низкого происхождения, ставшая представителем уцелевших жителей Адмии — просто потому, что помнила больше других. Под всеобщими взглядами она спокойно начала:

— Изначально Адмия, столица провинции, была процветающим летним городом. Но всё изменилось из-за… возлюбленных с того самого <Соляного моста>.

Палец Хвитл указал вдаль — на мост, соединявший столицу с ледяными горами по ту сторону реки, за разрушенной крепостью.

— Именно там тайно встречалась двое влюблённых. И из-за них всё изменилось.

Дочь лорда Адмии — Чжиорса. А он — рыцарь, что поклялся ей в вечной верности, и тысячелетний герцог столицы...

Их встреча в Адмии — городе-курорте, известном на всю страну, — была случайностью, что обернулась спасением для них обоих, став их судьбой.

Но она всего лишь дочь захолустного феодала, а он — герцог столицы.

Чтобы столь неравный союз состоялся, требовалось королевское одобрение.

Герцог поспешно уехал в столицу, чтобы просить позволения. Его не было всего несколько дней.

Вряд ли он ожидал, что за это короткое время она так внезапно и так глупо покинет его.

Он закричал, обнимая изуродованное тело возлюбленной, погибшей страшной смертью.

「Хх... Аааааааааааа!!!」

От его крика, будто с кровью вырванного из груди, раскололось небо, а от леденящего гнева — застыла земля.

Великий Тысячелетний Герцог.

Тот самый, кого люди почитали и боготворили, считая, что в его жилах течёт кровь дракона. Но славный юноша не был ни драконом, ни человеком.

Сбросив оболочку под грузом вековой ненависти, Великий Демон провозгласил:

「Я обещал ей вечность. А потому и этот конец, что я приношу к её алтарю, никогда не завершится.」

Так началась Вечная Зима.

— Бесконечные снегопады, затем проказа, поразившая город... Потом люди стали падать замертво без причины, а с заходом солнца эти трупы поднимались...

Люди приносили в жертву всё, что могли, моля о прощении. Среди жертв была и девушка, удивительно похожая на дочь лорда.

Великий Демон холодно усмехнулся:

「Хорошо. Если вам так хочется помнить её — я дам вам такую возможность.」

Чжиорсе было семнадцать, когда она умерла.

И с тех пор выжившие постепенно начали походить на неё в этом возрасте — и с каждым днём становились всё моложе.

Чудовища не убивали их сразу — нет, это было куда более мучительное и медленное проклятие.

Треск, щелчок.

Вспыхнули искры. Звук потрескивающего огня.

Предыстория закончилась.

В наступившей тишине Ха Янсэ спросила:

— Как давно вы здесь?

Для Чжио это четвёртый день, для Бэк До Хёна — второй, а для На Чжоён — уже восьмой. Ха Янсэ кивнула:

— Это хорошо. Слышала, что изменения у чужаков начинаются как раз на седьмой день.

— Ч-что? Но я ведь уже больше недели... Ах, неужели…!

— Именно. Какой бы ни была причина — это проклятие демона. Возможно, тебя, Второстепенный герой, спас твой священный дар, а меня — сила разрушения демонов.

Корни <Хэты> уходят к божественным существам и буддизму. Божественная сила и энергия Дхармы [2].

Ха Янсэ владела обоими — и потому была мастером в уничтожении нечисти.

— Значит, чтобы снять проклятие, нужно просто уничтожить демона?

— Ты с ума сошёл?!

От смелых слов Бэк До Хёна Хвитл побледнела и воскликнула, почти задохнувшись. Даже Ха Янсэ покачала головой:

— Он уничтожил целую страну. Даже если это основной сценарий, уровень сложности не должен быть настолько нечеловеческим — не на тридцатых этажах.

— Тогда... что?

— Ответ в самой загадке. Ключ 39-го этажа — «Соляной мост». Нам туда.

Хвитл поспешно добавила:

— Великий Демон давно погружён в сон. По преданиям, на том мосту, у алтаря, лежит цветок, который дочь лорда когда-то подарила герцогу...

Это была последняя милость, последняя заповедь, ниспосланная городу Адмия.

Говорят, если сжечь тот цветок — сердце Великого Демона, — проклятие, висящее над этой землёй, исчезнет.

«Легкотня», — подумал Бэк До Хён.

Гораздо проще, чем он ожидал. Настолько просто, что было странно: неужели даже Ха Янсэ не смогла это завершить?

И в ту же секунду его озарила догадка.

Волны монстров, прибывающие каждые 4 часа.

Но это только когда активна [Безопасная зона]. А значит...

Если Безопасная зона неактивна — волны монстров не прекратятся. Значит, это место… Разрушится. Полностью и бесповоротно.

— ...Вы не могли уйти отсюда, потому что защищали остальных?

Повисла гробовая тишина.

Метель не стихала.

Ха Янсэ молча смотрела на едва тлеющие угли и наконец произнесла:

— Когда сейф-зона активна, и регрессия, и волны монстров хоть ненадолго, но останавливаются. Но...

— Безопасная зона активируется только в присутствии пробуждённого.

Логично — эта зона создана для защиты Пробуждённых.

Вавилон заботится лишь о тех, кто покоряет Башню.

— Чтобы попасть на Соляной мост, нужно пересечь городские стены. Я верила, что однажды вы придёте.

— С-сколько же вы... сколько ждали? — дрожащим голосом спросила На Чжоён.

«Благородная» Ха Янсэ ответила:

— Шесть лет.

И тогда Кён Чжио сказала:

— Безумная...

Примечания:

1. На всякий случай, если кто не понял/подзабыл: Ветеран — Ын Сок Вон, глава гильдии Серебряный Лев, Благородная — Ха Янсэ, мастер школы Хэта, Актёр — Чон Гиль Гаон, глава гильдии D. I.

2. Анорак — род лёгкой ветрозащитной куртки из плотной ткани с капюшоном, надеваемой через голову и не имеющей обычного разреза с застёжкой спереди.

3. Дхарма — одно из важнейших понятий в буддизме, универсальный закон бытия.