✧

— Господин трибун. Впереди, говорят, идёт ремонт, так что, похоже, придётся объехать к западным воротам. Вы не против?

— Хм. Из-за подготовки к фестивалю? Дружище, не стоит спрашивать о каждой мелочи. Мы не так уж и спешим.

Вру-у-ум — автомобиль без крыши плавно свернул в объезд. Сидящий на пассажирском сиденье трибун Сарук подпёр подбородок ладонью. Его мысли были мрачны.

«Бдительность Великого Жреца и сената куда выше, чем предполагали соратники. Что же делать…»

С тех пор как его избрали трибуном, прошло уже несколько месяцев.

Трибун — по сути представитель простолюдинов, избираемый советом для выражения голоса граждан.

Однако теперь большинство тех самых граждан, что голосовали за него, указывают на него пальцем, называя предателем.

Он отбросил стыд, достоинство, всё, и лишь с огромным трудом сумел зацепиться за самый край внутреннего круга аристократии… но только за край.

Пропитанные до костей идеологией «избранных» дворяне и не помышляли делиться с выходцем из простых какими-либо секретами.

Даже беседуя вместе, на самом важном месте они неизменно замолкали.

Из-за этого драгоценное время уходило впустую, не принося никаких плодов.

[Сарук, соратник. Только за этот месяц пропало около двадцати девушек. В столице число исчезновений уменьшилось, зато за пределами города — резко возросло. Как и прежде, это дети без связей и покровителей.

И вновь это представят как случайное исчезновение одной-двух.

Тебе сейчас нелегко... но ради этих несчастных не забывай: твоя роль сейчас важна и нужна как никогда.]

— Ублюдки…

— Простите?

На вопрос сопровождающего Сарук лишь покачал головой.

Письмо, полученное позавчера, не выходило из головы.

«До жалости бессилен. Сколько ещё невинные дети будут приноситься в жертву жадности сената?»

Определить местонахождение Святого тела уже проблема, но даже если найдут, останутся вопросы, которые не решить так просто.

Сенат, эксплуатирующий эту страну веками, обладал чудовищной, глубоко укоренённой силой. А революционная армия, голодная и истощённая, была ничтожно мала.

Как прорваться через охрану святыни? И кто, а главное как, сможет снести голову пугающе сильному Консулу?

«Разве что с неба свалится какой-нибудь трансцендент…»

…Постой.

Трансцендент?

«Какой же я идиот!.. Почему раньше не подумал об этом?»

— Ого. У западных ворот тоже шумно. Ах да, регистрация на турнир ведь здесь? Похоже, участники. Вау, даже издалека видно — сильные ребята… Ох, господин трибун?

— Стой! Притормози-ка на секунду.

В тот самый момент, когда его осенила мысль, перед глазами, словно по волшебству, предстала картина.

Возможно… это и есть предначертание.

Сарук даже не дал сопровождающему опомниться, натянув шляпу, он выскочил из машины и почти бегом ринулся вперёд.

У западных ворот и без того было многолюдно, но в одном месте толпа сгрудилась особенно плотно.

Проталкиваясь сквозь людей, он заметил: чем ближе к центру, тем тише становится.

И вот — просторная пустота посередине.

Там стоял черноволосый красавец, который, совершенно не обращая внимания на прикованные к нему взгляды, держал одной рукой за шиворот огромного противника и смотрел на него.

Сердце Сарука бешено заколотилось.

Затаив дыхание, он прислушался к шёпоту рядом.

— С ума сойти…

— Из какого он канала? Не слышал такого. Неужели у безвестного канала может быть такой сильный боец?

— Вселенная велика, кто знает! Но в любом случае впечатляет. Его противник — ведь тот самый варлок Дерату. Из народа Бэк, его прочили в победители этого года.

— Дерату, этот заносчивый тип, допрыгался. Тьфу. Небось и в страшном сне не видел, что нарвётся на скрытого мастера. Ну и зрелище будет сегодня на арене.

«Народ Бэк… кочевники звёздной системы?»

Сарук слышал о них.

Магическая раса с ужасающим врождённым талантом, печально известная тем, что пожрала десятки каналов.

Но.

— Маг, значит? — холодный баритон прорезал воздух.

Атмосфера стала тяжёлой.

На улице повисла мёртвая тишина.

— Кх… кх… отпу!.. — лишь Дерату, схваченный за горло, бился в воздухе. Кончики его зависших в воздухе ног судорожно скребли по земле.

И тут, опоздав, из толпы вырвались другие представители народа Бэк:

— Сволочь! Немедленно отпусти! Ты что творишь!

Вш-шух!

Одновременно с этим перед их ногами по земле бесшумно пронеслась дуга из чистой энергии.

— !

Жажда убийства!..

Ещё шаг и им бы отсекло лодыжки. По спинам пробежал холодный пот.

— Назад. И без глупостей.

…Так эти двое были вместе?

Все думали, что это просто случайный прохожий, раз он стоял в стороне и безучастно наблюдал!

Будто прочитав их мысли, мужчина с выцветшими бронзовыми волосами усмехнулся, закуривая сигарету, удивительно подходящую его зрелому облику.

— Слышали когда-нибудь о заповеднике для оленей?

— Хватит нести чушь.

— А, ты слышал? Извини. Продолжай своё дело.

Хватка на горле усилилась, и лицо Дерату посинело. Глаза закатывались.

Он... он сейчас умрёт!..

Толпа замерла.

На вид юноше было от силы двадцать с небольшим.

Даже в Межзвёздном Хабе, где полно приезжих, такой красавец — редкость. Его взгляд сверкал сырой, необузданной жестокостью.

И всё же это казалось ему к лицу.

Словно терпение, с которым он сдерживал кипящую молодость и убийственное намерение, доводило его обаяние до предела.

Сарук и остальные не могли отвести глаз от Кён Чжирока.

— Воин без оружия подошёл вплотную, а ты даже одно заклинание не успел завершить? Чё? Тьфу. Идиот.

— П-поща… пощади!..

— Что такое? Ну, вякни ещё что-нибудь, как до этого.

Когда противник не отвечал, тот поливал его грязной бранью со спины, а теперь хвост поджал.

Чжирок так давно не встречал подобных ничтожеств, что ему было даже смешно.

«Что тут, что там — одно и то же».

Злиться бессмысленно. Даже внимания не стоит.

Кён Чжирок цокнул языком и швырнул его на землю.

Дерату, стеная, покатился по мостовой.

Чжирок посмотрел на него взглядом, полным лёгкого отвращения.

— Придурок. Хоть постыдился бы.

Бросив напоследок предупреждение, чтобы тот больше никому не смел представляться магом, он холодно развернулся и пошёл прочь.

— Это ещё что? Ты чего лыбишься? Настроение и так паршивое.

— Да так. Просто подумал, что характер с детства не меняется. Своего рода ностальгия, что ли.

— …Чёрт. И почему Седжон-хён именно так распределил группы. Мы закончили с регистрацией?

— Остался один предварительный этап... но, судя по лицу регистратора, он нам не понадобится. Пойдём?

Забрав отметку о выходе в основную сетку турнира, двое мужчин удалились.

Ошарашенный Сарук, провожавший их взглядом, только сейчас пришёл в себя. Теперь он был уверен.

«Это он!..»

Тот самый кандидат на победу, о прибытии которого ходили слухи!

Кто ещё мог быть столь силён?

«Нужно его перехватить!»

Сарук поспешно сорвался с места. Точнее, попытался.

— Эй! К-как его зовут?! Быстро!

— Он ведь в основной сетке? Ставлю на победу того парня! Где записывать? Назовите имя!

— Отойди! Я первый!

Толпа хлынула вперёд, словно прорвало плотину.

В одно мгновение Сарука поглотили.

И столь же быстро они исчезли из его поля зрения.

— Не-е-е-е-ет! Не уходите!

Крик трибуна жалобно растаял в воздухе.

✧

Пока кто-то плескался в море собственных заблуждений, наш настоящий кандидат на победу…

«Да вы издеваетесь. Это что вообще происходит?»

— Так как ты собираешься компенсировать ущерб, а?! Языком-то молоть все мастера, а?

— П-простите! Я как-нибудь достану деньги… ой!

— Дедушка Манта!

Пузатый глава мастерской грубо толкнул старого ракуна.

Тот повалился, инструменты с грохотом рассыпались по полу.

«…Это уже перебор».

Бровь Чжио медленно поползла вверх. Тимоти, мгновенно уловив её настроение, мягко положил ладонь ей на плечо.

— Не надо, Чжио. Без насилия. Мы скоро уйдём, а ракунам тут ещё жить. Им будет только хуже.

— …Чёрт. Это всё из-за тебя, ты, бесполезный ходячий манекен.

— Прости…

Лицо Тимоти помрачнело ещё больше.

Цепная авария на аэродроме, вызванная тем, что его права пылились на полке.

Разумеется, с пострадавших поблизости кораблей посыпались жалобы.

К счастью, ущерб был невелик, и большинство, цокнув языком, ушли после смиренных извинений...

Но вот пузатый мастер и его подручные…

О, они почуяли добычу.

Требовали «достойной компенсации», давя и запугивая.

Но ракуны были беженцами, да и герои были, мягко говоря, на мели. Им абсолютно нечего было отдать.

Лицо Чжио стало серьёзным.

«Так вот она какая... та самая горечь бесправного народа, о которой я только слышала?»

Чёртовы буржуи, не знающие вкуса хлеба, окроплённого слезами. Всех бы их насадить на народные пики и выставить на площади...

«Эх, как же хочется устроить революцию...»