✧

«Якша».

Настоящий шторм, полностью соответствующий своей свирепой славе.

Клинки вонзались со всех сторон.

Вихрь клинков рвал одежду Чхве Давид. Под дождём алые брызги крови вспыхивали особенно ярко, а пригнувшийся зверь взмахивал ногой.

Атака снизу — враги на миг теряют равновесие! Вены на её запястьях вздулись. Мощный взмах меча полоснул противника.

— Сужайте кольцо!

— Противник всего один! Держать позиции!

「Не думай, будто держишь меч. Давид, тебе это не подходит.」

「Чёрт, и что тогда делать?! Я же говорила, что мне с этой хренью неудобно!」

「Когти.」

После короткого раздумья Белая Птица добавила.

「Не все охотники охотятся одинаково. Разве у тебя нет прекрасных когтей? Считай, что их стало на один больше.」

Рви.

Кромсай.

Пожирай.

Без жалости.

Следуя инстинкту хищника.

Ш-ш-ша-а-а!

В тёмном ливне глаза Чхве Давид вспыхнули красным светом.

Враги, сомкнувшиеся в круг, из последних сил удерживали рассудок, готовый рухнуть.

— ...Не забывайте о сегодняшней решимости: убить или погибнуть!

Уа-а-а-а!

Под их боевой клич кольцо начало сужаться, словно затягиваясь в воронку, центром которой была Чхве Давид.

Десятки силуэтов смешались в одну кучу.

Построение рассыпалось в одно мгновение, словно жидкая грязь.

Ккагак! — лязг сталкивающегося металла, звук разрезаемой плоти и мышц.

Но истеричных криков не было.

Мечи и дождь.

И зверь.

Первобытная жажда убийства — желание убивать и умирать здесь и сейчас — накалила воздух.

— А-а-а-а-а-а!

Наконец строй рухнул, обнажая центр.

Залитая кровью Чхве Давид с хриплым рёвом стряхнула с себя вцепившихся врагов и поднялась.

Меч в её руке постоянно менялся.

Она рубила и рвала всё подряд — вражеское или своё, без разницы, — в состоянии полного беспамятства.

Подставив плечо вместо груди под удар, направленный сверху, она одновременно почуяла другой клинок, метивший в сонную артерию.

Резкий разворот, и... Хрусть! Её клыки впились в лезвие, ломая его на куски.

— Чудовище!..

Наблюдавший девятый старейшина невольно отступил на шаг и обернулся к третьей.

— Э-это не по плану! Якша использует оружие… меч!

— …Всего лишь предсмертная агония. Не паникуйте. Эй, приведите «его».

— Старейшина, но это…

— Живо!

Подчинённый замешкался, но лишь на миг.

Сзади волоком тащили фигуру в мешке.

Небольшое тело. Третья старейшина грубо сорвала ткань.

— Ммф! У-уф!

Заплаканные глаза заморгали, пытаясь понять происходящее, а затем тело забилось ещё сильнее.

Именно тогда Чхве Давид услышала этот голос.

Не может быть…

— В-в… великий наста-а-авник!..

— Саммэк [1]?..

Зрачки Чхве Давид, расширенные от боевого безумия, заполнились отчаянием.

Враг не упустил этот миг.

— Кх!

Чвааак!

Длинный разрез прошёлся по её спине, и Чхве Давид рухнула на мокрую землю. Мальчик-монах закричал:

— ВЕЛИКИЙ НАСТАВНИК! Н-не надо! Пожалуйста, хватит, хватит! Умоляю! Я был неправ! Не убивайте нашего Великого наставника! У-у-у! Старейшина! Прошу, прошу вас!..

Детский плач, разносившийся под дождём.

Отчаянно кланяющийся, бьющийся о землю ребёнок заставил несколько лиц дрогнуть.

Разве так можно…

Но даже в этой атмосфере третья старейшина оставалась невозмутимой. Она вытащила кинжал и приставила его к горлу Саммэка.

— Как трогательно. Хотя… если не считать Белую Птицу, этот ребёнок ведь был единственным, к кому ты привязалась?

С показной мягкостью третья старейшина посмотрела на мальчика.

— Не плачь, монах. У меня тоже нет желания причинять тебе вред. Если только эта тварь будет сотрудничать.

— Х-хык…

— Ты поняла? Сопротивление окончено. Выпусти монстра. Тогда я с радостью умру вместе с тобой.

«...Сумасшедшая сука».

Чхве Давид хрипло усмехнулась.

Она давно поняла, что та ненормальная, но чтобы настолько…

Однако сил смеяться уже не было. Тело, внезапно вышедшее из боевого транса, с опозданием взвыло от боли.

Кровь, которую некому было остановить, смешивалась с дождевой водой и растекалась лужей. Сквозь с трудом приоткрытые глаза Чхве Давид подумала:

«Ха... пиздец...»

— Чего стоите? Поднимите её.

— …Предс…

— Что?

— Д-д-дайте хотя бы время на предсмертные слова, сучка!..

Ха! Третья старейшина насмешливо фыркнула:

— И кто тут, по-твоему, захочет слушать твои последние слова? Не тяни время. Ничего не изменится.

«Есть. Тот, кто услышит».

Пусть её здесь и нет.

Пусть это, возможно, и не сработает.

Ветер Цюнци был яростен. Его движения всегда размашисты и шумны.

Поэтому она никогда даже не пыталась и не задумывалась о таком.

Но сейчас.

Как никогда прежде, Чхве Давид отчаянно желала. Думая, что это самый последний миг, она поняла — больше нечего терять.

Третья старейшина резко вскинула глаза.

«Эта девка?..»

— Она пытается подключиться к каналу ранкеров! Заблокировать!

Та-ак!

В тот же миг ей зажали рот, а со всех сторон придавили конечности.

«Идиоты».

Чхве Давид почти не сопротивлялась и просто закрыла глаза.

И возжелала.

Её целью был отлетевший в сторону, разорванный браслет.

«Лети. Ветер».

Пожалуйста…

Исполни моё последнее желание.

И так… когда у зала Тэёнджон Хэты кровь непреклонного привратника накопилась и стала гуще самого дождя…

Фьюю!

Никем не замеченный, сквозь стену ливня прорвался поток ветра.

Он устремился в сторону того, первого монстра, который уже был совсем близко к Давид.

✧

Голова и грудь были холодны. Сознание — яснее, чем когда-либо.

Кён Чжио знала это чувство.

Именно так она себя чувствовала, когда внутри закипало беспощадное желание — желание перерезать кому-нибудь глотку, невзирая ни на что.

— Не знала, что я такая собственница.

— …В-вы правда этого не замечали?

На Чжоён растерянно переспросила.

Почему она, будучи похищенной прямо во время практики по исцелению, сидела тише воды, ниже травы?

Да потому что гнев Чжио был запредельным. Сразу было ясно: кто-то тронул человека Короля.

— Ну, я думала, что я в пределах нормы.

— Раз Ваше Величество говорит «норма», значит, так и есть! Но... хм, когда вы признаёте кого-то своим, вы очень о нём печётесь... Хотя мне безумно нравится ваша предвзятость, госпожа Чжио.

[Созвездие «Чтец Судеб» ворчит, что слово «печётся» здесь явно недостаточно.]

— Раз понимаешь — береги себя. Если такие раздражающие вещи будут продолжаться, мой характер окончательно испортится, — Чжио равнодушно бросила это. На её запястье покачивался браслет Чхве Давид, залитый кровью.

В кармане завибрировал телефон.

Звонил Бом.

— Да.

[— Хон Хэя в Башне. Несколько ранкеров пытались войти и связаться, но получили лишь приказ «я занят, валите».]

— Что с восстановлением чата?

[— Без изменений. Работает только первый канал. Подробности узнаем, когда Хон Хэя выйдет, но, похоже, это максимум, на который сейчас способен наш Директор.]

— Единственная Башня, продвинувшаяся дальше нашей, — Безбашня? Этот лис... он чертовски талантлив, аж убить хочется.

[— Директор Чон Иль Хён сообщил, что Ассоциация начала зачистку. Передал, что не ожидал нападения именно на Хэту, и просил прощения. Оперативная группа Центра уже выехала к Сораксану.]

— Толку от них мало. Отбой.

Сразу после получения сигнала о помощи Кён Чжио отдала три приказа.

Первое — обеспечить хилеров на случай раненых.

Она и сама кое-что могла, но между лечением хилеров и магией исцеления разница была принципиальной.

Во-вторых, проверить состояние Директора из-за задержки связи.

И в-третьих, выявить оппозиционные силы, вызвавшие кризис в Хэте.

Альянс и Центр пришли в движение одновременно.

Даже сейчас, пока Бом докладывал, ситуация стремительно разрешалась.

Если предатели <Хэты> и упустили что-то из виду, так это то, что двадцатилетний тиран — это не просто эмоциональная девчонка.

«Наверное, они думали, что такими детскими выходками смогут выиграть время».

Кён Чжио холодно уставилась на барьер перед собой.

У-у-у-унг!

Стоило прикоснуться к нему, как невидимая преграда с силой оттолкнула руку.

Уровень впечатлял. Достаточно, чтобы мелкая сошка внутри чувствовала себя в безопасности.

«Старый».

Магический взор, сканирующий структуру барьера, вспыхнул острым золотом. Глаза мага отчётливо видели картину, созданную переплетением сотен высокоуровневых формаций.

«Крепкий. Тот, кто закладывал основу... почерк Хон Гоя?»

Тысячелетний барьер Хэты, полностью отсеивающий вторжение.

Барьер, выдержавший века, явил своё истинное лицо.

«Они что, к войне готовились?»

— Ну, с их стороны это вполне можно считать войной.

— ...

— А-а! — На Чжоён взвизгнула, почувствовав внезапное присутствие.

Чжио нахмурилась и обернулась.

Молодой настоятель-монах под дождём. Бохён, с зонтом, улыбался.

— В ситуации, когда может нагрянуть враг, равный армии в сто тысяч воинов, а то и больше... Разве это не естественно?

— Ха. Опять ты, Бохён… чёрт.

— Я просто прогуливался. Как вы знаете, моя скромная обитель неподалёку.

— Ну так и продолжал бы свою прогулку. Вали отсюда.

— Госпожа Чжио, вы знакомы?

— Чего? С этим лысым прохвостом…

— Рад знакомству. Скромный монах Бохён, бывший долгие годы покровителем отца госпожи Чжио.

— …я конечно знакома, он ведь такой замечательный человек! Монах, вы в добром здравии?

Король мгновенных переобуваний поспешно взяла свои слова назад.

«Ч-чёрт».

Она так привыкла на него агриться, что забыла: этот «живой Будда» — благодетель, воспитавший её отца-героя Кён Тэсона...

— Не стоит так напрягаться, Бодхисаттва. На этот раз я пришёл, чтобы предложить вполне материальную помощь.

— М?

— У вас ведь возникли трудности со входом из-за тысячелетнего барьера?

Бохён слегка улыбнулся и опустил зонт.

Шаак! — из рукояти бесшумно выскользнул длинный меч.

— На долгом веку я нахватался разных полезных навыков.

— …С чего вдруг? Ты всерьёз решил помочь?

— Я тоже не желаю, чтобы тысячелетняя Хэта пала в руки предателей. И главное…

Бохён криво усмехнулся.

— Вы ведь иначе просто сровняли бы Сораксан с землёй, не так ли?

Остатки колоссальной магической силы всё ещё колыхались в ожидании.

На Чжоён этого не чувствовала, но для такого же трансцендента было очевидно, насколько сейчас зол хозяин мировой маны.

Чжио молча смотрела на него. Возражений не было.

— П-п-правда?! — На Чжоён в ужасе вскрикнула. — Но внутри же и ваша младшая сестра! Вы говорили, что она сегодня в главной обители Хэта из-за церемонии омовения!

— Э? Откуда ты это знаешь? Я такого не говорила.

— А, это…

Фанатичка, которая не могла признаться, что это секретная информация из фан-клуба Короля Магов, тут же притихла.

Да и неважно.

Чжио откинула чёлку и коротко сказала:

— Гымхи здесь нет.

Примечание:

1. Саммэк — юный монах, который следует за Давид. В основном мелькал в арке про монастырь Вольге (с настоятелем Бохёном). Впервые встретился в 74 главе.