Запах был едва уловимым, но он резко ударил в нос.

— Ректор!

Почему-то накатило дурное предчувствие.

Кён Чжио обернулась к людям, бежавшим к ней.

Впереди всех — член гильдии Вавилония.

Секретарь из личной саппорт-команды Кён Чжирока, Чжио хорошо её знала. Сейчас она отвечала за кабинет ректора.

Подбежав в спешке, женщина протянула Чжио то, что держала в руках.

— Э-это… только что прилетело к окну кабинета ректора. Думаю, вам стоит это увидеть…

— ...

— Насколько я помню со времён, когда отвечала за гильдейские инструкции, это совпадает с охотничьей лицензией госпожи Чхве Давид, ректор.

Чжио молча приняла предмет. Ладонь сразу стала влажной.

Плетёный браслет, насквозь пропитанный кровью.

Маленький кулон в форме птицы на конце окрасился в алый, одно крыло было надломлено.

Это и правда — её.

Она носила её постоянно, поэтому Чжио узнала мгновенно.

— Сообщение было?

— Нет. Он просто внезапно влетел вместе с порывом ветра!..

— Просьба о помощи, — рядом спокойно подвёл итог Бом.

Управление ветром — одна из способностей Чхве Давид.

С <Хэтой> что-то не так.

Хрясь.

Чжио с силой сжала браслет, кровь снова проступила между пальцами.

С лица Короля Магов окончательно исчезли все эмоции.

— ...Они что, совсем страх потеряли?

Как смеют они трогать то, что принадлежит мне.

✧

Три часа назад.

Сораксан, главная резиденция <Хэты>.

— Скоро полдень. Пора готовиться к выходу на вершину, глава.

— Мм.

Чак — раздался звук закрывающихся ножен, и меч был безмолвно отложен в сторону.

Белая Птица в последний раз задержала взгляд на любимом клинке и поднялась.

На вершину, где находилось [Зеркало Хэты], нельзя входить с каким-либо оружием.

Священный зверь допускает лишь одно — тело наследника.

Поэтому в период омовения действующий глава многократно очищает тело в чистой воде, строго воздерживается от убийства и поедания мяса, дабы избежать осквернения.

Стоит лишь капле скверны коснуться его, и священный зверь не пустит внутрь.

Основой ритуала омовения, который каждый год 7 сентября открывает ученикам глаза, была «чистая вода», полученная из [Зеркала Хэтэ].

Эссенция священного зверя, наполненная энергией пробуждения года.

Её смешивали с лунно-чистой водой горного ручья и в ней смывали всю мирскую скверну.

Потому глава должен соблюдать эти правила строже всех: малейшая ошибка — и целый год трудов множества последователей пойдёт прахом.

— …Тихо.

В безмолвном коридоре на негромкое бормотание Белой Птицы пятый старейшина кивнул.

— День хлопотный. Великий Наставник с утра отправился в зал церемонии, ученики тоже заняты снаружи.

— А первый старейшина?

— Слышал, он пишет праздничную молитву в архиве. Никаких подозрительных движений не замечено.

Если Чхве Давид была правой рукой Белой Птицы, то пятый старейшина — левой.

С тех пор как Белая Птица была ребёнком-кандидатом на наследование, он долгие годы оставался рядом.

Понимая тревогу преданного ему главы, он тихо добавил:

— Нам тоже неспокойно, что вы покидаете место… но ведь сегодня и завтра — важнейшие дни для школы. В такое время даже первый старейшина не посмеет действовать опрометчиво.

— Я постараюсь вернуться поскорее.

— Разве это зависит от воли главы? Всё решает воля священного зверя, — пятый старейшина горько улыбнулся. — Пока вы будете на вершине, вход безотрывно будут охранять я, Левый и Правый Защитники. Так что сосредоточьтесь лишь на получении воды.

Встретиться с «Хэтэ» в этой <Хэта> может лишь один человек.

А значит, полученная от священного зверя эссенция ещё раз утвердит значение главы Белой Птицы в глазах учеников.

В нынешней шаткой внутренней обстановке это было важнее всего.

Вершина священной горы Сораксан.

Здесь не было вечных снегов, но запретная зона, окружённая барьером, была укрыта пушистым белым ковром.

Белая Птица неподвижно смотрела вверх.

Небо над головой казалось таким близким, будто до него можно дотянуться рукой.

— Глава. Час Лошади (полдень) в самом разгаре. Вам пора входить.

Поскольку это была святая территория, сопровождающих было совсем немного.

Белая Птица оглядела знакомые надёжные лица.

Внутри [Зеркала Хэта] отключаются все пять чувств.

Может, из-за предстоящего одиночества ей было немного жаль, что она не сможет увидеть самое надёжное лицо из всех.

«Но я верю в Давид».

Об отсутствии она не тревожилась.

Белая Птица сняла обувь, отдала кольца и прочие мирские украшения, легко одетая и босая встала у входа в пещеру.

— Я вернусь.

— Берегите себя. Мы будем ждать.

Приближённые отступили на расстояние.

Синг!

Каменные врата, откликнувшись на ауру наследника, с тяжёлым гулом разошлись в стороны.

Изнутри хлынул холодный и чистый, присущий Хэтэ поток энергии.

Белая Птица открыла закрытые глаза и шагнула внутрь.

И тогда—

――! ――――!

БАХ! КУГУГУГУН!

Это произошло в одно мгновение.

Оглушительный грохот обрушения прокатился по всему району Сораксана.

✧

――! ――――!

Грохот, похожий на раскат грома.

Дошедшая сюда остаточная вибрация слегка качнула стол.

Чернила из тушечницы брызнули на белый рукав.

— Ч-что это было?! Первый старейшина! С вами всё в порядке?!

— Тсс. Не поднимай шум.

Посреди суматохи Ханыльби продолжал писать.

— Это лишь начало небесной кары.

— Что? О чём вы — ах!

— С-старейшина! Ч-что вы делаете?! Кх!

Швааак!

Бесшумно возникшие убийцы в масках.

При внезапной атаке ученики, рассечённые со спины, падали один за другим, не успев издать ни звука.

Архив вмиг окрасился в красное.

Дуги брызг крови разлетались во все стороны, заливая кровью книги, хранившие долгую историю <Хэты>.

— ...

Лишь теперь Ханыльби отложил кисть.

Когда он поднялся, убийцы за его спиной синхронно выпрямились.

К его подолу внезапно вцепилась рука.

Один из учеников, ещё не до конца испустивший дух, с налитыми кровью глазами уставился на него.

— Х-Ханыльби, т-ты ублюдок… Глава... тебя никогда не прост!..

…ит.

Хрип. Дыхание оборвалось под бульканье крови.

Убийца, вытащив клинок из груди, склонил голову.

— Простите. Я не закончил чисто.

— Достаточно.

Сюда.

На лёгкий жест Ханыльби убийца почтительно подал меч.

В окровавленном клинке отразилось лицо с закрытыми глазами.

Немного постояв, Ханыльби плавным движением опустил меч.

Шурх…

Ровно тот участок рукава, куда попали чернила, был аккуратно срезан.

Белая ткань, взметнувшись, опустилась на груду красных тел.

— Мы ведь семья. Попрощаться как следует вполне естественно.

Снаружи раздавались крики учеников.

Кровавые пятна беспорядочно расплёскивались по бумажным дверям.

Прислужники распахнули их настежь.

Ханыльби шагнул между криками и морем крови.

Когда он снова открыл глаза, его взгляд был чётким и сосредоточенным.

「Раз это место самое грязное, то и убираться в нём нужно без колебаний, Ханыльби. Если я верну тебе зрение... ну как? Хватит ли тебе решимости бросить всё и идти вперёд?」

Лисья улыбка юноши и мягкий голос всё ещё звучали в ушах.

Самый грязный ответ, рождённый сборищем грязных людей.

Его вполне хватало в качестве ответа на заданный вопрос.

Небо затянуло тучами. Пойдёт дождь.

Ханыльби на мгновение взглянул вдаль и почтил память павших молчанием.

«Покойтесь с миром».

Мои дорогие друзья.

Мой любимый клан.

И моя уважаемая сестра.

Последнюю дверь осквернённой Хэты закрою я, самый грязный из всех.

А вы уходите первыми, сохранив свою чистоту.

✧

— …Блять.

— ...

— Это что за ёбаная херня? Уберите это немедленно.

Скрежет стиснутых зубов прозвучал зловеще.

Вот это и есть S-ранг!..

Даже слегка выпущенная жажда убийства заставляла подкашиваться ноги.

Они сглотнули слюну и крепче сжали оружие.

— Как видите, Великий Наставник. Мы вас предали.

— Ну надо же… нынче предатели ещё и сами представляются? Какая наглость.

Чхве Давид смотрела на направленные на неё рукояти мечей.

Враги окружили её со всех сторон, не оставив ни одного пути к отступлению.

Это были все, кто находился в зале церемонии. Ни единого исключения — каждый держал оружие, нацеленное на Чхве Давид.

— Ха…

— ...

— Вы что, окончательно ёбнулись? Поели горячего риса и решили вот это... сука, серьёзно?

Неужели эти дебилы думают, что я не прорвусь, даже если вы нападёте толпой? Да вы хоть знаете, на кого-!

— Именно этого мы и хотим.

— …Что?

Из рядов предателей неторопливо вышла третья старейшина.

Вопреки её обычному яркому облику, сейчас на лице не было ни капли макияжа.

Глядя на перекошенное лицо Чхве Давид, она искривила губы в улыбке.

— Слышала про отряд смертников?

— ...

— Это и есть наша миссия.

— ...

— Ценой своих жизней явить миру истинную сущность монстра по имени Чхве Давид.

Третья старейшина прищурилась и улыбнулась.

Дзыньк — она вытащила меч из-за пояса.

— Тебе и самой было трудно дальше скрываться, верно? Прошу, растопчи нас как следует, Великий Наставник. Нашу месть за нас совершит этот мир — над тобой, явившей своё истинное лицо.

В этот момент даже не слишком сообразительная Чхве Давид ясно поняла:

«Я попала в ловушку».

Ловушка, в которой собственными руками затягивают петлю на её шее.

То, чего жаждут эти предатели — это воплощение «Четырёх Зловещих» [1].

То есть буйства того чудовища, которое Чхве Давид всю жизнь подавляла.

— Суки ёбаные…

Губы, растянутые в улыбке, задрожали.

По спине Чхве Давида потёк холодный пот.

Примечание:

1. Ранее уже упоминалось, В китайской мифологии «Четверо зловещих» — это древние чудовищные существа, воплощающие хаос, жестокость и разрушение. Они противопоставляются четырём священным зверям. Давид является воплощением Цюнцы — крылатый зверь, который наказывает добрых и помогает злым.

Олицетворяет извращённую справедливость и злонамеренную силу.

Четыре священных зверя здесь и священный зверь Хэтэ не связаны (Хэтэ из корейской мифологии).