— Сила Чжио оказалась куда ярче, чем все ожидали. Бариюн впервые за двести лет сняла своё обличье.

«Двести лет…?»

Неужели этот старикан только что признался, что прожил больше двухсот лет?

Кён Чжирок уставился на него с подозрением. Ын Сок Вон, заметив это, поспешно отмахнулся:

— Разумеется, я сам этого не видел. Ха-ха.

«Не верю».

— Правда, правда. Этот старик — обычный человек.

«Старик — главарь ёкаев».

Глядя на лицо мальчика, уже окончательно погрузившееся в недоверие, Ын Сок Вон украдкой вздохнул.

В этот момент…

БА-БАХ! ДЗЫНЬ-БРЯК!

— Бонху [1] велел отпустить Его Величество! Я тебя, мерзкого Повелителя Призраков, сожру!

«…Кумихо!»

Кён Чжирок невольно вцепился в плечо Ын Сок Вона.

Падшая девятихвостая лисица — Мэгу Бариюн.

Девять хвостов, сотканных из демонической энергии, колыхались, словно мираж, а в её взбешённых глазах, налитых кровью, плясало безумие.

Её длинные когти, острые как клинки, впились в Бома прежде, чем кто-либо успел заметить.

Кап, кап-кап.

Бом опустил взгляд на пол.

Сильный запах крови.

Капли, стекавшие по щеке, скатывались с подбородка, словно дождинки. Некоторое время мужчина спокойно смотрел на это, и вдруг его лицо медленно расплылось в улыбке.

«Беда!»

Старые чудища Лосаджона ощутили липкую жажду убийства, стекавшую с пальцев Повелителя Призраков.

— Бом! Бариюн! Немедленно прекра…

— А-а-а-а-а!

Слова Ын Сок Вона оборвались.

И в тот же миг от кончиков пальцев Повелителя Призраков во все стороны разлетелась демоническая энергия.

В зале воцарилась мёртвая тишина.

Все взгляды обратились в одну сторону.

Золотая мировая магия давила, словно невыносимая гравитация.

БУМ! Бариюн, уткнувшись лицом в пол, мгновенно втянула хвосты и начала трястись.

В тяжёлом молчании Чжио медленно заговорила:

— Ты. Почему всё время дерзишь?

Её ровный, лишённый интонации детский голос звучал странно. Проще говоря, он совсем не был похож на «человеческий».

Взгляд на лисицу сверху вниз был сухой, почти безжизненный.

Мир после пробуждения. Мир, где нет ничего, что нельзя разрушить, если захочешь.

Терпение было непосильной ношей для ребёнка, который изо всех сил старался видеть жизнь как жизнь, такой, какая она есть.

— Чжио.

— ...

— Тсс, всё хорошо.

Перепуганные взгляды резали кожу.

Чжио резко повернула голову, обняла за шею Бома и жалобно прошептала:

— Убери её. Иначе я могу порвать её на куски.

Прижавшись щекой к его груди, девочка тихо всхлипнула.

Бом, убаюкивая её, развернулся.

...Фу-у-ух!

Когда он, держа Чжио на руках, вышел на террасу, только тогда все в зале шумно выдохнули.

Послушник в синем одеянии с побелевшим лицом выкрикнул:

— Ты, сумасшедшая лиса! Совсем рехнулась?! Ты что, решила укоротить жизнь и мне?!

— Вот-вот! Я же говорил, что она когда-нибудь устроит беду! Глазищи у неё, будто у накуренного феникса, пустые! Ц-ц-ц…

Старик Имуги, цокнув языком, перевёл взгляд.

На человеческого мальчишку, что сидел на руках у Ын Сок Вона.

Наследник королевской крови.

Что же подумало это юное и слабое существо, увидев ту сцену?

Вредный старик злорадно поинтересовался:

— Эй, мальчишка. Надеюсь, штаны не намочил? Всё-таки твоя родня. Нехорошо так внезапно отдаляться, раня свою сестру.

Скользкая насмешка Имуги.

Кён Чжирок лишь молча уставился в ту сторону, куда ушли Бом и Чжио.

Он знал.

Его Кён Чжио — особенная.

Её пробуждение изменило всё.

Буквально «всё» в этом мире.

Куда бы они ни шли, взрослые с ужасом кланялись им.

Ёкаи, которых прежде он видел лишь в энциклопедиях и сказках, один за другим выползали и склоняли головы.

Все люди вокруг говорили только о Чжио.

Как можно было не заметить перемену?

И всё же.

— Мы нисколько не отдалились.

— ...А?

Кён Чжирок повернулся и уставился прямо на старых чудищ.

— Почему я должен от неё отстраняться?

Ничего вы не понимаете.

— Если она особенная — значит, и я особенный. Если Кён Чжио пробудилась, то и я пробужусь. Первый S-ранг? Якобы единственная?

Мальчик цинично ухмыльнулся.

— Нет. Я уверен. У Кореи будет больше, чем один S-ранг.

— ...

— Это наш способ жить. Мой и Чжио. Глупые старые ёкаи.

Кён Чжио пробудилась как S-ранг.

Значит, Кён Чжирок тоже пробудится.

Это лишь вопрос времени.

Между ними нет понятия «отдаления».

— Ха-а… Кён Чжио ведь снова пойдёт тренироваться? Я не хочу бездельничать в это время. Учите и меня. Если не магия, так чему-нибудь другому.

С раздражением растрепав волосы, мальчик бросил взгляд.

Ын Сок Вон и старые чудища уставились на него.

Душа, так похожая на душу «Короля».

Но при этом чрезвычайно человеческое упорство и детская дерзость.

В тот миг весь Лосаджон разом влюбился в одного человеческого мальчика.

Однорукий старик Имуги, оторопело пялившийся до того, поспешно вскинул руку:

— Я-я научу! Как тебе меч? В былые годы мои удары клинком славились по всему материку!..

— Нет.

Нахмурив брови, Кён Чжирок резко отверг:

— Не хочу.

И прямо встретил ближайший взгляд.

«Если уж учиться, если уж придётся учиться…»

— У самого сильного.

— ...

Величайший в современном мире.

В глазах мальчика сверкал вызов. Живая легенда этого времени, Ын Сок Вон, слегка улыбнулся.

— ...Хочешь? Хорошо. Ладно. Я научу тебя всему, что у меня есть.

❄

Снежная зима.

Месяц, проведённый в особняке Серебряного Льва, пролетел быстро.

Сегодня был день, когда спустя почти месяц мама должна была приехать к детям.

Но Кён Чжирок не мог сдержать накатывающего раздражения.

— Перестань, я же сказал, что не хочу!

— А я тоже не хочу.

— Это что, вопрос «хочу — не хочу»? Ты издеваешься? Почему ты такая упрямая?! Эй! Не выбирай миндаль! Разве я не говорил, что нельзя быть привередой?!

Чжио, ковыряясь ложкой с Китти в миске и выуживая оттуда миндаль, недовольно надула губы.

— Бэмби же первым сказал, что не хочет, а всё время ругает только Чжио…

— Втяни губу. Я сказал — втянула! Ты что, ребёнок? Все вокруг твердят, что ты красивая, милая, вот ты и думаешь, что это правда.

— Тсс…

Возразить было нечего, слишком метко он сказал.

«Он точно мой ровесник?» — Чжио отчаянно напрягла мозги. И вдруг… А!

— Бэмби — вор моей самооценки.

— Что?

— Ты постоянно заставляешь Чжио чувствовать себя самым никчёмным существом на свете…

— Чушь не неси. Когда я так делал?

Бессмыслица, но эффект имела.

Бэмби заметно смягчился и тяжело сел рядом. Он незаметно пересыпал в свою миску миндаль, который Чжио уже выловила, и пробормотал:

— Я не хочу, чтобы ты болела.

— Я не больна.

— От дяди Бома слышал. Он сказал, ты сейчас очень нестабильна, и если заключишь [Клятву], это нанесёт телу огромный урон.

— Неправда. Звезда обещала помочь.

— Даже не сомневаюсь, что ты упёрлась и настояла на своём. Эта звезда сделает для тебя всё, что ты пожелаешь.

— Ум-м…

Чжио замолчала, потому что он попал в точку.

Уткнувшись в миску с хлопьями, Кён Чжирок мрачно пробормотал:

— Говорят, можно надолго уснуть. Не на десять ночей, а на очень долгое время.

— ...

— И тогда что будет со мной?

— ...

— Нуна. А я?

Чжио подняла голову и посмотрела на своего чувствительного брата.

Из-за ежедневных изнурительных тренировок с Ын Сок Воном лицо Бэмби было постоянно в пластырях.

Кён Чжирок спокойно позволил её ладони коснуться бинтов на носу и щеке.

Чжио шёпотом сказала:

— Я проснусь пораньше. Даже если уйду далеко в страну снов, я быстро прибегу, потому что Бэмби ждёт. Но… для нас расставание будет коротким. А вот если расстаться с дедушкой Львом, это навсегда.

— ...

— Чжио не хочет. Ей нравится дедушка Лев.

[Клятва вассала] — неравный контракт.

Поскольку она полностью зависит от силы Стороны А, это сопряжено с ужасной нагрузкой.

Несколько низших демонов, увидев перед собой нового восхитительного хозяина, подошли к Чжио и прошептали, что их существование подтачивает жизнь старого Ын Сок Вона.

Решение Чжио, уже привязавшейся к нему по-детски всей душой, было предрешено.

Морщины на лбу Кён Чжирока постепенно разгладились.

Чжио повернулась и обняла брата.

Закрыв глаза от знакомого тепла, Кён Чжирок прошептал: «Делай как знаешь».

— ...Но пообещай. Ты будешь думать обо мне. И если поймёшь, что не справляешься, остановишься ради меня.

— Хорошо. Обещаю. Бэмби, чмок-чмок.

Чжио широко улыбнулась и поцеловала его в обе щёки.

Кён Чжирок устало усмехнулся.

[Клятва] была назначена на уйши — полдень, когда энергия ян наиболее сильна в день без демонического влияния, чтобы учесть незрелое тело нового хозяина.

Для нечисти это был почти что праздник.

Но для мальчика — нет.

«Всё равно мне там не место», — подумал Кён Чжирок, вышел наружу и в подавленном настроении лёг в безлюдном саду.

Сколько он так пролежал с закрытыми глазами?

Шурх.

«...Чёрт, как же надоело».

— Выходи.

— ...А? Э-э, как ты догадался?

— Ты так палишься, что не заметить может только дурак.

Кён Чжирок раздражённо взъерошил волосы.

Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стояла девочка.

Та самая, что уже несколько дней таскалась за ним хвостом. Говорили, дочь кого-то из прислуги? Из-за трудностей в семье Ын Сок Вон позволил ей временно пожить здесь.

— Э-э… Ты помнишь моё имя?

— Я похож на идиота? Им Чжиэ.

Впрочем, это оказалось кстати.

Чтобы избавиться от копившегося раздражения, нужно было занять себя хоть чем-то.

Однако, к сожалению для мальчика, искавшего предлог, Им Чжиэ оказалась очень любопытной девочкой. Стоило ему один раз не отогнать её, как она тут же завалила его вопросами.

— Понятно… Кён Чжио такая красивая. Вы даже не похожи. Я думала, вы какие-то дальние родственники. Совсем не выглядите как родные брат с сестрой.

Что они с Чжио не похожи на брата и сестру, Кён Чжирок слышал уже бесчисленное количество раз и это давно перестало его задевать.

Он лишь холодно хмыкнул.

— М-м, а вы близнецы или что-то такое? Говорят, разнояйцевые близнецы бывают непохожими.

— Она — моя сестра. Мы ровесники, но…

— А?

— Кён Чжио родилась первого января, а я в декабре. Она пошла в школу раньше и теперь в третьем классе, а я во втором.

— Вау! — удивилась Им Чжиэ и порозовела. — Я… я тоже во втором классе! Тогда мы друзья!

— Мечтай. Я не завожу друзей.

— Чего-о? Почему?!

Кён Чжирок ухмыльнулся взрослой, насмешливой усмешкой.

— Потому что вы все для меня недотёпы. А. Кроме Кён Чжио.

Примечание:

1. Бонху — он же Геогугви, послушник в синем. Один из ёкаев, живущих у Ын Сок Вона.