Трикстер, поваленный в одно мгновение, не мог скрыть своего ужаса.

«Этого не может быть. Это невозможно. Как…!»

[Зеркальный лабиринт иллюзий].

Это была ловушка, которая обучалась на воспоминаниях жертвы.

Не просто галлюцинации, а полный сенсорный опыт из памяти: отличить правду от лжи было абсолютно невозможно.

По сути, это была финальная форма манипуляции и промывания мозгов, доступная только Трикстеру, обладающему способностью [подмена реальности].

Он был уверен в себе не зря: никто и никогда не выбирался из этой ловушки.

Но теперь... его лицо застыло от ужаса и шока.

«Этот монстр… она вообще человек?»

— Куда это собрался?

Попытка Трикстера изменить пространство моментально провалилась. Чжио холодно усмехнулась:

— Ты до сих пор не понял, кто хозяин этого пространства?

— Е-если убьёшь меня здесь, ты об этом пожалеешь! — осколки зеркал впивались в кожу. Даже сквозь боль Трикстер не мог скрыть страх.

Кён Чжио переспросила с плохо скрываемой скукой:

— Я?

— Аааааа!

Тело Трикстера свела судорога. Невидимый клинок уже нанёс удар.

Жар, будто лицо обожгло огнём.

— С-сумасшедший м-мо… монстр…! Лю-люди никогда не оставят это безнаказанным…!

— А, так ты на ТВ надеешься?

— !

Чжио огляделась, будто любуясь постановкой. Скрытые камеры, расставленные по мёртвым зонам. Все с горящими красными индикаторами записи.

Прямая трансляция с башни Циндао-ТВ — ещё одна уловка Трикстера.

Чжио театрально заговорила с наигранным тоном:

— Ох, боже ж ты мой! Бедный Кён Рэй… всего лишь хотел найти внука, а его вот так зверски убили? Это уже слишком, и со стороны Чжирока, и со стороны всех этих корейских ранкеров. Плак-плак.

— …

— Хоть бы красиво перед камерами умереть хотел…

Ох, незадача.

Чжио с усмешкой наступила на край одежды Трикстера, отступающего в панике.

— Увы, но единственный свидетель твоей смерти сегодня — это я.

— Ч-что ты собираешься сделать…?!

— Тсс. Глупыш. Твой метод слишком очевиден. Тебе следовало бы привнести новые трюки в начавшийся новый мир.

Трикстер ничего не понял. И неудивительно.

Для него это был первый раз, когда он применял этот сценарий. Он и представить не мог, что его прочитали насквозь.

Но ведь…

«На нашей стороне регрессор».

「Я не пойду с вами.」

В темноте прозвучал голос Бэк До Хёна.

「Трикстер — подлый манипулятор. Он наверняка предвидел худший исход. Раз выбрал телебашню в качестве базы… скорее всего, он задумал именно трансляцию. Я останусь снаружи и перекрою внешние каналы.」

[Глаза Мага] всё ещё были активны.

Чжио ясно видела левым глазом, как Бэк До Хён и На Чжоён уничтожают передатчики, а Дэн Лива нейтрализует зомбированных солдат.

— Ну что ж. Пока. Адиос.

— П-подожди! Пощади! Я… я знаю много! У тебя ведь есть вопросы, правда?!

— Не особо.

— Кён Чжирок!

— …

Впервые она отреагировала.

Трикстер вцепился в её штанину, почти умоляя:

— Да! Твой брат! Кён Чжирок! Разве не интересно, как мы узнали про него? Про тебя? Про вас обоих? Хочешь знать, насколько много мы знаем?

— …

— Я всё расскажу! Всё! Только пощади…!

— Трикстер!

С ума сошёл?!

Спрятавшаяся в углу Хелпер закричала, а затем тут же спряталась обратно.

Но в глазах Трикстера вспыхнула надежда. Он думал, что нашёл путь к спасению.

Однако…

— Мама всегда говорила.

— А?

— Когда дело касается жизни, не существует никаких переговоров или торгов.

Монотонный голос, похожий на повторяющееся рекламное сообщение.

Это были последние слова, которые Трикстер услышал в своей жизни.

Швак!

Длинная алая полоса растеклась по полу. Осколки зеркал, пронзающие тело Трикстера, превратились в его гробницу.

Кровь Трикстера — его единственное наследие.

Без крика. Без звука.

Смерть наступила бесшумно.

Топ… топ…

Лёгкие шаги нарушили тишину.

Хелпер в панике начала шарить по карманам.

«Надо… надо бежать… Камень телепорта…!»

— Эй.

— …

Прямо перед лицом лицо.

Это было так близко, что кончики их носов соприкоснулись.

— Не бойся. Детей я не убиваю.

Вот только… от этих слов страшнее вдвойне.

Хелпер, даже не дыша, смотрел в лицо… в лицо, чистое от крови, в комнате, залитой ею по колено.

— Передай своим наверху.

— …

— Если хотите пожить подольше, прекратите эти шутки. Прячьтесь лучше. Как можно лучше.

Потому что если увижу — убью. Мгновенно.

Хелпер дрожа разбила камень телепорта и исчезла.

Чжио развернулась. И в этот момент…

— Кх-кх… Хе-хе… Не строй из себя праведницу…

— …

— Отвратительно… так отвратительно…

Из щели между осколками вывалилась рука.

Тяжело упала.

Тусклые, погасшие глаза Трикстера.

Чжио спокойно посмотрела на него.

«Что за чушь…»

Типичный злодей с шаблонной предсмертной репликой.

✧

Свет вернулся в Циндао.

Прибывшие на телебашню солдаты онемели при виде бойни.

Дэн Лива, пытаясь сохранить самообладание, закричала:

— [Что за чертовщина?! Что мы скажем партии и мировой общественности?! Мы должны были сами разобраться с этим психом!]

— Ну, походу, она вообще бессмертная, если додумалась так выскочить. Разве ты не говорила, что она поняла, кто я?

— Д-да… вроде бы…

Пока Чжио недоумевала, Дэн Лива уже рвала и метала.

Что за самоуправство?!

Корейцы, что, решили, что могут всё, и решили не обращать внимания на мнение других стран?

Разумеется, на тот вопрос ответил не кореец.

— [Это я беру на себя, Лили.]

— […Ты?!]

Лицо Дэн Ливы исказилось, будто она увидела призрака. Сначала от шока, а в следующую секунду от ярости, вспыхнувшей как пламя.

— [Предатель! Как ты вообще посмел сюда явиться?! Что вы стоите! Арестовать его немедленно!]

Дэн Ё Хан поднял руку, остановив робко приближающихся солдат.

— [Не стоит. Я уйду сам, когда закончу.]

Когда-то — герой нации.

Когда-то — надежда народа.

Хоть он и давно ушёл в тень, его имя до сих пор сияло на вершине Вавилонской Башни в Пекине. Никакой приказ не мог заставить солдат не робеть перед локальным ранкером №1.

Солдаты, не смея шевельнуться, застыли, и на всей площадке повисла звенящая тишина.

Под всеми взглядами Дэн Ё Хан подошёл к младшей сводной сестре, чьё тело дрожало от ненависти. Он осторожно достал из-за пазухи свёрток.

— [Взглянешь? Я ненадолго вышел… чтобы передать тебе это, Лили.]

Это была нефритовая шпилька, обёрнутая шёлком.

Старинная вещь, которую Чжио отыскала в [Чаше Сиванму].

Глаза Дэн Ливы затряслись, будто в них поднялась буря.

Впервые за годы сводные брат и сестра смотрели друг на друга.

— Даже если с Лили будут сложности… если господин Дэн Ё Хан вступится — дело быстро решится. Не беспокойтесь о последствиях.

Если они не смогут довести до конца дело, которое и так почти завершено, не имеют права называться лидерами.

Ян Кан вежливо сложил руки в жесте почтения.

— Благодарим вас за всё.

Хотя его слова были обращены ко всей группе, взгляд он бросил только на Чжио.

Та небрежно отмахнулась:

— Пустые благодарности не принимаю.

Ян Кан усмехнулся:

— Конечно. Отпустить почётную гостью с пустыми руками — позор для всего континента.

Сила сохранить лицо и продемонстрировать искренность.

Ян Кан, единственный сын вице-председателя КНР и генерала НОАК был более чем способен на это.

✧

〚Во имя Родины и всей моей чести гарантирую: Кён Рэй — подлый преступник, не имеющий ни малейшей связи с Кён Чжироком или Республикой Корея.〛

〚Охотник Дэн Ё Хан! Вы возвращаетесь на сцену?!〛

〚Так называемое «доказательство» было сфальсифицировано. Этот человек — одарённый манипулятор, подчинивший себе партийных деятелей при помощи способностей.〛

〚Почему вы вмешались? Какое вам дело? Ответьте!〛

〚Особой причины нет…〛

Дэн Ё Хан горько усмехнулся перед вспышками и микрофонами.

〚…Хотел бы сказать так, но раз уж я вышел раскрыть правду, не стоит снова лгать.〛

Это транслировалось в прямом эфире по всему миру.

Фотовспышки сливались в единый грохот.

〚«Корея» сказала мне: настоящий союзник не бежит от ответственности за действия своей страны.〛

Ему было стыдно. И он согласился.

〚Хоть он и молодой, но то, через что ему пришлось пройти… как охотник, как ранкер, как пробуждённый… и как гражданин этой страны… я приношу глубочайшие извинения.]

[Око Истины], впервые за 8 лет явленное миру.

Эффект был ошеломляющим.

Китайское правительство поспешно выпустило заявление: «Преступник, введший в заблуждение и партию, и народ с помощью ложных способностей, был устранён согласно закону».

Ни извинений, ни разъяснений.

Но многие уже сделали выводы сами.

Те, кто тонко чувствует перемены, обсуждали:

«Китай проиграл партию силы. Китай заплатит Корее компенсацию, тайно, но щедро».

А те, кто собственными глазами видел золотое сияние, накрывшее весь Циндао, шептали в один голос: «Эпоха изменилась».

Спорить о том, где теперь мировая власть, было бессмысленно.

Теперь это было очевидно.

— [Возьми.]

На взлётной полосе, под закатным небом, Дэн Лива протянула пистолет.

На Чжоён посмотрела в растерянности.

— [П-пистолет? Зачем?..]

— [Ты, конечно, считаешь, что он тебе не нужен].

Взгляд Дэн Ливы метнулся вбок, на девушку с короткими волосами, стоящую чуть поодаль с недовольной миной.

— […Но не надейся вслепую. Даже на пути добра бывают дни, когда всё заливается кровью].

Это слова, рождённые опытом.

Она насильно вложила пистолет в нерешительную руку.

— [Если неловко, считай, что это подарок не тебе, а мне прошлой.]

Может быть… той, кто когда-то тоже была похожа на неё.

С горькой усмешкой Лили сделала шаг назад.

Провожающих было куда меньше, чем встречающих: в Китае царила неразбериха.

Дэн Ё Хан уже отправился обратно в Лаошань, а Ян Кан — в Пекин для урегулирования ситуации.

Кён Чжирок первым поднялся по трапу.

И в тот момент, когда остальные последовали за ним…

Ш-ш-ш!

Чжио, не задумываясь, оглянулась на шуршание одежды.

Солдаты в безупречной стойке отдавали ей честь.

Впереди — Дэн Лива. Их взгляды встретились, и та тихо прошептала:

— [Давай больше никогда не увидимся, король Кореи.]

Чжио криво усмехнулась:

— С моих уст сняла.

✧

И если возвращение на родину можно было назвать лёгким, то ждавшие их новости были… увы.

Некролог.

Чья-то смерть.