Лура повела Рудольфуса по ночному городу. В глаза юноше бросилась башня, закрывавшая треть горизонта. Лавочки на первых этажах домов уже закрыты. Лишь изредка попадались окна на вторых и третьих этажах, в которых горел свет. А на улице ни души. словно все вымерли. Жители прятались в домусах и инсулах. Почти все домусы в городе были построены из дорогого камня и мрамора. Инсулы же таким богатством похвастаться не могли, довольствуясь тем, на что хватило денег у плебеев или скупости у патрициев. Чаще всего встречались деревянные инсулы, в которых в тесных квартирках ютился весь городской плебс и пролетариат.

Внезапно из-за угла вышел целый контуберниум из дюжины легионеров. Их доспехи, шлемы и ружья едва блестели в слабом свете уличных ламп. Солдаты сразу же заметили героев и направили в их сторону ружья.

— Стоять! — хрипло крикнул им декан.

Лура схватила Рудольфуса за руку и потащила в переулок.

— Стреляй! — крикнул командир легионеров.

Мимо беглецов пролетело несколько плазмоидов.

— Почему они по нам стреляют?! — на бегу спросил юноша, как только они скрылись за углом.

— Я откуда знаю?! — воскликнула демоница. — Беги!

За ними послышался топот легионерских калиг. Беглецы добежали до поворота, переулок предательски заворачивал влево, во внутренний двор между несколькими инсулами. Шум сзади не прекратился, зато послышался топот спереди. Лура быстро огляделась и толкнула Рудольфуса за несколько амфор и ящиков, стоящих в сторонке, в уголке.

— Что происходит?! — в панике воскликнул Рудольфус.

— Сиди тут, — флегматично сказала демоница, игнорируя вопрос.

Она снова обратилась в чудовище, Ликантроп запрыгнул на крышу, раскрошив внизу при толчке каменную кладку. Во двор забежали с двух сторон легионеры, четверо спереди, а пятеро с тыла. Солдаты принялись ощупывать пространство лучами карбидных фонарей, прикрученных к ружьям. Одновременно с этим легионеры начали рассредотачиваться по периметру, вдоль стен. Волк запоздало обрушился сверху, но момент уже был упущен. Демоница сумела зацепить лишь одного невезучего солдата, и его товарищи прицелились в сторону источника шума и воплей боли. Прозвучал свист сердечников, окутанных плазмой. Чудовище взвыло, когда один из шальных плазмоидов попал в плечо. Враги начали перезаряжать ружья, попутно разбегаясь от неё. Лура излечила лапу и атаковала. Она наотмашь ударила ближайшего к выходу солдата, успевшего лишь открыть сумку с баллончиками на поясе. Куда-то в сторону отлетел выдранный кусок грудной клетке вместе с оторванным куском доспеха. Рудольфус вжался в стенку, боясь даже дышать. По ногам ликантропа стекала кровь раздавленного им первого бедолаги. Она растерзала лапами третьего противника, не успевшего зарядить лишь батарею. Четвёртый успел нырнуть вниз, уклонившись от удара, но ему это не помогло, Лура раздавила ногой его голову как арбуз. Прозвучал залп пяти ружей. Один плазмоид попал в живот, испарив кусок, задев кишечник и почки и другие органы. Другой заряд задел ногу, а остальные ударили мимо. Демоница упала, продолжая выть от адской боли, пытаясь прохрипеть, прорычать заклинание.

— Заряжай! Заряжай! — кричал декан, устанавливая новый газовый баллончик в ружьё.

Ликантроп отчаянно пытался провыть заклинание, но один из легионеров успел ей прострелить шею. Рудольфус медленно начал красться вдоль стены к выходу.

— Быстрее заряжайте! Быстрее! — кричал декан, подгоняя выживших солдат. — Стреляйте по готовности!

Легионеры расстреливали чудовище, а оно пыталось спрятать голову за лапами. Плазма выгрызала куски плоти, земля залилась кровью. В воздухе стояла вонь палёного мяса. Легионеры, увлечённые стрельбой, не обращали никакого внимания на Рудольфуса за их спиной. Беглец подошёл к выходу. На затылке волосы встали дыбом, когда юноша заглянул в темноту переулка. Не отдавая себе отчёт о своих действиях, вместо того чтобы бежать, Рудольфус окликнул их. Но сам не заметил, что слова его звучали не на латыни, а на другом языке.

Легионеры дёргано обернулись, напрочь забыв о демонице. На лице декана застыл ничем не прикрытый ужас.

— Убейте его! — испугано крикнул командир.

К рабу направился один из легионеров, намереваясь проткнуть его штыком, но, когда солдат завёл ружьё для удара, в его шею попало копьё, прибив бойца к стене.

Демоница в остервенении бросилась на легионеров. Она подскочила к крайнему левому и впечатала его в стену пинком, превратив его грудную клетку в смятое кровавое месиво, вытекающее сквозь щели между пластин доспеха. Она отмахнулась от его товарища, снеся тому голову. Пришедший в себя декан попытался уколоть монстра в шею игольчатым штыком, но чудовище уронило на его голову лапу, проломив ему голову и сломав позвоночник. Оставшийся в живых легионер попытался сбежать, но ликантроп нагнал его рядом с Рудольфусом и проткнул лапой насквозь. Она вырвала свою руку из его спины и труп с лязгом рухнул на землю, почти под ноги испуганного юноши. Парень прижался к стене. Он не представлял, какая нужна была сила, чтобы продавливать, разрывать и протыкать кованые металлические пластины, словно фольгу. Ликантроп подошёл к нему. Разные участки тела, охваченные чёрной дымкой, всё ещё кровоточили. Она вновь обратилась в человека, на неё не было и следа недавнего боя.

— Нам пора, — её голос едва заметно дрогнул.

— Хорошо, — пытаясь побороть страх, ответил раб.

Лура привела Рудольфуса в центр города. Вокруг башни была кольцеобразная площадь, от которой в разные стороны вели все городские дороги. На восточной стороне возвышалось огромное, в сравнении с маленькими инсулами и домусами, здание железнодорожного терминала, чья крыша выходила за рамки строения и укрывала перроны. На западе было четырёхэтажное здание из камня с мраморными колоннами, аккуратной черепичной крышей. Хотя в городе и были четырёхэтажные инсулы, но из-за низких потолков, они не могли тягаться в размерах со зданием макетанского табулариума, в котором хранились все документы, начиная с писем об освобождении из рабства и заканчивая биографиями патрицианских родов Макетана. По хорошо освещённой площади маршировали патрули. Герои проскользнули в переулок и подошли к боковой стене, все окна в которой были на высоте второго и выше этажей.

— И что нам дальше делать? — спросил юноша.

— Нам туда, — ответила девушка.

Он едва увидел в потёмках, что она указывала на одно из окон. Парень перевёл свой взгляд на слабо различимый в темноте силуэт её лица.

— Я не умею летать, — уведомил её Рудольфус.

Демоница сжала его плечо и повела в упор к стене. В его голове промелькнула глупая, но пугающая, мысль, что она может попытаться заставить его летать. Лура сосредоточилась. Она взмахнула рукой и воздух перед ней смазался, словно они заглянули в глубокую яму, дна которой не видать. Демоница толкнула Рудольфуса вперёд. Парень резко оказался в оконном проёме, едва не упав на пол лицом, но, к счастью для него, последовавшая за ним Лура поймала его. Она подняла его, и Рудольфус растерянно начал осматриваться, не понимая, как, падая вперёд, он оказался наверху. Лура же вела себя совершенно невозмутимо и даже надменно. Помещение напоминало библиотеку Луры, но здесь полки были забиты книгами, журналами и папками с документами. Каждый ряд стеллажей имел своё название, номер и даже краткое описание. Зал освещался многочисленными масляными лампами.

— Как твоего господина звали? — спросила Лура, — ища глазами стеллаж с биографией патрицианских родов.

— Маркус Овидиус Пробус Алькиманикус, — назвал Рудольфус полное имя аристократа.

На лице девушки на мгновение возникла раздражённая гримаса, словно имя было ей неприятно знакомо.

— Сиди тут тихо, а я поищу нужные документы.

Лура сняла с крепежа масляную лампу и отправилась на поиски. Раб остался один у открытого окна. Он вздрогнул то ли от страха, то ли от сквозняка. Обстановка совершенно не располагала к чтению, но Рудольфусу выбирать не приходилось. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что Лура его уже не видит, достал из мешка книгу. Парень нашёл место, на котором остановился, и продолжил изучение учебника.

В следующем параграфе автор описывал то, как магия воздействует на материальное, искривляя пространство и даже время. Он писал о существах, именуемых «Гешанитами». По их общему описанию Рудольфус понял, что речь шла о демонах. Юноша огляделся. Лура ещё не вернулась, и это его радовало. Он продолжил изучение учебника. Гешанитов Эрнст делил на две категории. В первую входили разумные существа, родившиеся демонами изначально. Во второй были те, кто стал гешанитом уже после рождения. Автор привёл небольшой список изначальных гешанитов поимённо. Все имена казались Рудольфусу знакомыми, и это его неимоверно бесило. Он давно заметил, что большая часть его памяти словно заперта за дверью, из-под которой иногда задувал ветерок, принося крупицы воспоминаний. Словно нечто дразнило его, не разрешая вспомнить всё и сразу. Так было и теперь с этим проклятым списком. Одно из имён мучило его больше остальных. И это имя Люцифер. Со стороны стеллажей послышались шаги. Рудольфус захлопнул книгу и спрятал её. К нему вышла Лура, в одной руке она держала лампу, а в другой журнал.

— Я нашла биографический журнал твоего господина, — демоница вернула на место лампу. — Сколько лет было твоему господину, когда тебя похитили?

— Тридцать семь, — точно ответил Рудольфус.

Девушка открыла журнал с конца.

— В возрасте тридцати восьми лет пропал без вести на Алькимане во втором году после двухтысячного года на Риме, — прочла вслух девушка последнюю строчку. — А сейчас одиннадцатый год.

— А сын его жив? — на всякий случай спросил Рудольфус.

— Нужно поискать, — задумчиво произнесла девушка и взглянула на стеллажи.

Вдруг дверь с лестницы в зал с грохотом распахнулась, позволяя услышать заглушаемый ею до этого топот и лязг доспех, в помещение ввалилась высокая фигура в плаще до пола. Лура схватила Рудольфуса за руку и спряталась с ним за ближайшим к окну стеллажом из толстых дубовых досок. Она взмахнула рукой, и маленькое облачко по очереди накрыв собой все лампы поблизости, потушило их. Следом за незнакомцем в зал забежали легионеры с ружьями.

— Стой, тварь! — крикнул один из них и попытался ткнуть в спину беглеца.

Незнакомец успел отклониться влево и, разворачиваясь, выхватил, словно из воздуха, саблю с темляком, плетёным из жёлтых и белых шнуров с небольшим вкраплением красных нитей, кончавшимся пучком, похожим на жёлудь. Штык легионера прошёл мимо, перед животом цели. Беглец, не дав врагу возможность сориентироваться, ударил саблей по локтевому суставу и отрубил половину руки, обрубок, лязгнув наручем, упал на пол, хлынула кровь из остатка конечности, солдат закричал от боли. Беглец сделал укол калеке в лицо, добивая бедолагу. Выдёргивая из лица врага клинок, боец пропустил укол от второго оппонента и отшатнулся, схватившись за бок левой рукой. Легионер попытался нанести новый удар, но беглец, рыча, словно зверь, отвёл обухом клинка от себя ствол ружья вправо, и ударил вдруг охваченным чёрной дымкой кулаком врага туда, где должно быть ухо. Шлем от удара, усиленного магией, смялся, превратив голову легионера в фарш. Не успел убийца вновь схватиться за раненый бок, как его атаковал последний противник Солдат попытался кольнуть его в голову, но цель успела увернуться, а под удар попал капюшон, зацепившись за штык. Ткань порвалась и спала, обнажая голову, замотанную в большой хлопковый платок с шахматным бело-жёлтым орнаментом с красными контурами. Боец махнул в сторону легионера прямой ладонью, указывая ею на него, и от раны, оставленной штыком, во врага метнулась твёрдая. словно копьё, охваченная чёрной дымкой струйка крови и проткнула живот врага. Убийца резко провернул ладонь, одновременно с этим широко разводя пальцы. Десятки красных стержней разорвали тело легионера изнутри, во все стороны разлетелись осколки костей, плоть, брызги крови и содержимое кишок. Убийца огляделся, убедившись, что его чудом не заляпало, и вдруг начал настороженно оглядываться. Он посмотрел в сторону Луры и Рудольфуса. Юноша вздрогнул от ощущения, будто убийца смотрел своими голубыми глазами в его лицо и рассматривал. Парень боялся, что незнакомец его заметил.

Вдруг со стороны лестницы снова раздался топот калиг. Убийца подбежал к случайному окну и выпрыгнул. В зал забежал мужчина с карбидным фонарëм, гладиусом на поясе и многочисленными кобурами с пистолетами. Одна пара на груди, вторая пара у подмышек, третья на поясе, четвëтая на бëдрах. Всего восемь пистолетов. Солдат посветил фонарëм в разные стороны и, заметив дорожку из капель крови, ведущую к окну, обернулся к двери и крикнул:

— Он сбежал! Прочешите все ближайшие переулки!

Воин развернулся, чтобы уйти. Но Рудольфус из-за затëкших ног не вовремя выпал из-за укрытия, чем привлëк к себе внимание. Незнакомец отреагировал почти мгновенно и навëл на раба луч фонаря.

— Рудольфус? — шокировано спросил мужчина. — Это ты?

— Сципио? — изумлëнно произнëс юноша.

Мужчина убрал фонарь, и парень вышел из тени. Рудольфус пригляделся к нему и заметил очевидное сходство с Алькиманикусом, разница лишь в цвете глаз, у отца они были зелëные, а не голубые. За спиной Рудольфуса послышались шаги, и он почувствовал, как на его плечо легли ладони подкравшейся Луры.

— А это кто? — спросил патриций, указывая взглядом на спрятавшуюся за спиной раба девушку.

Рудольфус от страха застыл, боясь что-либо сказать. Он понимал, что если сделает что-то не так, маленькие девичьи ладони превратятся в огромные волчьи лапы и сразу же разорвут его. Он пожалел, что заступился за неё, возможно, если бы он попытался поговорить с теми солдатами, он бы уже был в безопасности под опекой друга.

— Вы знакомы? — спросила Лура жалобным, испуганным голоском, поражая Рудольфуса своей актёрской игрой.

— Это Сципио, — ответил нервно юноша, повернув голову к демонице, — он мой друг, — юноша не заметил, как лицо патриция перекосило от отвращения.

— Поняла, — тихонько ответила она.

Рудольфус посмотрел на Сципио и начал сочинять на ходу, чтобы спасти их шкуры:

— Я встретил еë вскоре после того, как очнулся, она потеряла память.

— Ладно, — махнул рукой патриций, посмотрев краем глаза на трупы, — остальное обсудим в более подходящем месте. Следуйте за мной.

Они спустились на первый этаж. Лура крепко держала Рудольфуса за предплечье. Внизу их встретил легионер с поперечным гребнем на шлеме, выдающим в нём центуриона.

— Господин, — обратился солдат к патрицию, — я отправил четыре контуберниума прочесать всю ближайшую округу, — отчитался он.

— Отлично, — кивнул Сципио, — распорядись, чтобы кто-нибудь забрал трупы со второго этажа.

Лицо командира переменилось, будто внутри у него что-то оборвалось.

— Как прикажете, — от беспомощности прошипел разъярённый центурион, уходя на второй этаж.

Рудольфусу стало не по себе от его вида. Сципио посмотрел на них с улыбкой и позвал за собой:

— Не отставайте.

Они вышли из табулариума. На улице их уже ждала карета, выглядящая так, будто к обычной колеснице прикрепили с помощью пары деревянных балок сарай на колёсах. Если снаружи карета выглядела не самым лучшим образом, то уже внутри всё было гораздо лучше. Патриций лёг на диванчик, указав рукой на такой же напротив себя, и, когда Лура и Рудольфус сели, обернулся и крикнул в небольшое окошко возничьему, чтобы он тронулся с места.

Лура смотрела на Сципио с недоверием, стараясь быть поближе к Рудольфусу.

— Что вы делали в табулариуме? — спросил их патриций, подставив под голову руку.

— Мы пытались узнать, какой сейчас год, — ответил ему раб.

— Интересно, — усмехнулся он, — а как вы туда забрались?

Рудольфус побелел от страха, а девушка укуталась в тулуп.

— Мы по верёвке забрались, которую потом тот человек забрал во время побега, — пробурчала Лура.

— По верёвке, значит? — недоверчиво переспросил он.

— Она говорит правду, — подтвердил её выдумку юноша. — А вы почему прибежали туда? Что у вас произошло?

— Этот козёл пристрелил посыльного от одного из контуберниумов, — объяснил патриций, — мы за ним гонялись вокруг небесного лифта.

— Куда ты нас везёшь? — спросил парень.

— На виллу Пульхра, — Сципио почесал ухо.

Раб напряг память, пытаясь вспомнить, кто это.

— Это брат Спарикуса, верно? — неуверенно спросил он.

Патриций кивнул.

— Всё верно.

— Сципио, — начал юноша неуверенно, — что у вас происходит здесь? Почему столько легионеров на улицах?

Он дальновидно решил не спрашивать, почему солдаты вдруг начали в них стрелять.

Патриций тяжело вздохнул.

— После того, как ты внезапно исчез, нападения ликантропов участились, то, что раньше можно было списать на байки сумасшедших, стало нормой, — начал рассказывать он, — чудовища начали нападать на караваны и вырезать деревни, а теперь заходят даже в города.

— Это ужасно, — прошептал Рудольфус.

— Вот нам и приходится организовывать запретное время, и в патрули ходить.

— И как с этим бороться? — поинтересовался юноша.

— Я хотел это у тебя спросить, — признался патриций, — я думал, ты можешь что-то знать.

— Увы, но нет, — ответил Рудольфус и искоса посмотрел на демоницу рядом с собой. Он не знал, замешана ли она в этом, а если это было так, то не мог ничего с этим сделать. К тому же раб мог лишь догадываться, как отреагирует его старый друг, если узнает, что она ликантроп. У юноши не было гарантий того, что в случае чего не будет уничтожен вместе с ней.

— Жаль, — патриций задумался. — Куда ты пропал тогда? — спросил мужчина, — мой отец искал тебя до своего исчезновения.

— Помнишь, в тот день у нас был урок с Феликсом?

— Что-то припоминаю, — ответил патриций.

— Когда ты ушёл встречать Спарикуса с дочкой, я попросил у Феликса ту книгу, которую мы читали и ушёл в волчий сад. Через какое-то время туда ворвались какие-то люди в масках, связали меня и куда-то увезли, где заморозили на десять лет. А что у вас самих тогда произошло?

— Отец что-то долго обсуждал со Спарикусом в своём кабинете, а потом мы уехали на его виллу, — рассказал он, — когда мы вернулись, всё уже закончилось.

— Понятно, — Рудольфус задумался. — А что случилось с твоим отцом? — ему хотелось узнать какие-нибудь подробности.

— Когда мы вернулись домой, мы обнаружили трупы прислуги. Кто-то их всех расстрелял, пока нас не было, — рассказывал Сципио. — Выжили только легионеры, мы их обнаружили в кустах, кто-то ввёл им снотворное каким-то образом.

— Странно.

Патриций кивнул.

— Мой отец был командующим гарнизоном Макетана. Я думаю, что те, кто это сделал, боялись враждовать, поэтому пощадили легионеров, за которых он мог бы попытаться отомстить, а с рабами решили не церемониться.

— Что ты имеешь ввиду?

— То, что он искал виновников только тогда, когда у него было свободное время. Лишь мои слова смогли убедить его хотя бы тебя найти.

— Вот как.

— За несколько месяцев до отлёта на Алькиман он изменился, будто его что-то беспокоило. Я думаю, что он что-то узнал тогда, но боялся рассказывать. А затем он улетел на Алькиман и исчез.

— Ты думаешь, что его убили мои похитители?

— Я думаю, что это может быть связано.

— Я понял, — согласился Рудольфус.