РУБИНОВЫЕ СЛЁЗЫ

3 глава — Будущее

— С тобой точно всё нормально? — поинтересовался напарник, смотря на Глена искоса.

— Точно. — Ответ, достойный Глена. Напарник тяжело вздохнул и сел поровнее.

Глен за последние недели заметно исхудал, побледнел и ещё больше поседел. По его глазам, наверное, даже незрячий смог бы увидеть, что Глен не может нормально спать.

— Ты же обещал не привязываться, — тихо сказал напарник, словно стараясь его не задеть, но при этом отчитать. — И вон что стало.

— Просто небольшая бессонница.

— У тебя глаза почти вываливаются.

— Подберу и вставлю обратно. Бывало и похуже.

— Как знаешь. — Напарник отпил кофе, негромко хлюпнув, из-за чего Глен вздрогнул.

В столовой в данный момент было около сотни человек, из-за чело было довольно тесно и шумно. Кто-то то и дело на кого-то кричал, что-то громко обсуждал или даже что-то ронял, издавая громкие резкие звуки, бьющие Глену по ушам.

За его спиной прошла небольшая компания, состоящая из двух мужчин и трёх женщин, что-то весело обсуждающих, словно ничего и не происходит, словно они работают в каком-нибудь офисе, а сейчас лишь отправились на обед, обсуждая свои планы на будущее и то, как прошли их выходные.

— Порой кажется, что даже в концлагерях было лучше, — проронил Глен, пытаясь отпить кофе.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Но я бы не смог так сказать. Всё же наши подопечные живут в более-менее нормальных условиях.

— Нормальных в кавычках. У них нет будущего, да и прошлого тоже.

— Но всё же посмотри немного под другим углом. – Напарник повернул голову, смотря на других людей. — Хомо сапиенсу уже столько лет, нет ни единого клочка суши, где бы мы не были, собираемся колонизировать другие планеты и галактики. И тут появляется какая-то зараза, которая ставит под угрозу всё наше существование.

— Это лишь эксперимент, — словно по бумажке повторил Глен. — Я помню. Но всё равно порой прокрадываются мысли, что всё это не имеет смысла. Ведь можно как-то по-другому, не убивая детей, не проводя по их телам тысячи вольт, с интересом смотря за тем, как на их телах растут кристаллы.

— Нам всем тяжело. Но мы также все понимаем, что это нужно.

— Я все равно не особо одобряю всё это. Мне кажется, можно было бы как-то по-другому. — Глен повернулся в сторону и показал взглядом на один столик. — Давай подумаем немного в другую сторону. Видишь этого слева?

— Ну?

За столом вдалеке, за которым сидела довольно большая компания людей, слева был мужчина в чёрной рубашке, в очках, в аккуратных брюках со стрелками, в туфлях, с уложенными волосами. Он выглядел определённо не так, как должен выглядеть вымотанный человек, как большинство рабочего персонала в этой лаборатории.

— Знаешь же, что кварц это пьезоэлектрик? То есть потому мы и проверяем реакцию их организмов на ток. Зачем проводить настолько высокое напряжение?

— Проверить реакцию?

— До такой степени, что место контактов с электродами начинало обугливаться, а из кожи лезут новые кристаллы?

— К чему ты клонишь?

— Это животное повышало напряжение и смотрело. Он улыбался. Ему насрать на их жизни, ему весело наблюдать за их страданиями. Тогда как почти все отвернулись, он внимательно наблюдал.

— Ну, это его работа.

— Нет. В наши обязанности не входит проверка на электрические ожоги.

— Глен. Попробуй уже выспаться.

— Не сходи с темы.

— Просто подумай немного. Кто для тебя важнее — пара десятков человек или решение, как справляться с этой болезнью? И тебе досталась Малия. Так что на тебя надеются.

— Почему вы так за неё держитесь?! Она же точно такая же, как и остальные одиннадцать детей!

— Чего?

— А? — Глен аж опешил и чуть не уронил чашку с кофе. — Что значит «чего»?

— Ты досье читал?

— От корки до корки.

— Весело. — Его напарник взялся за голову и упёр локти в столешницу.

***

— Какого хрена никто мне не сказал, что она искусственная?! — громко выкрикнул Глен, ворвавшись в кабинет директора.

Статный мужчина в дорогом костюме с уставшим выражением лица почесал висок и тяжело вздохнул.

— Почему в досье ни слова нет про это?! — Глен быстрым шагом подошёл к его толстому лакированному столу из красного дерева и грубо бросил досье на столешницу.

Директор посмотрел на него исподлобья и откинулся на своё кресло, скрестив руки.

— Ты хоть что-нибудь скажешь?!

— Вроде взрослый человек, а ведёшь себя, как эти дети.

— Можно мне уже получить ответ?

Директор медленно встал со своего кресла и подошёл к окну, вглядевшись в утренние огни города.

— Ты прав. Малия и правда искусственная. — Он повернулся к нему и посмотрел странным проверяющим взглядом.

— Что?

— Ты и сам прекрасно знаешь, что случилось с её родителями. Мать заболела, отец же был сильно агрессивен, из-за чего его пришлось усмирить на месте.

— Убить.

— Как хочешь. Что же до ребёнка, так она была здорова. По крайней мере, первые несколько дней. Потом же у неё начался анкоцитоз, а как ты сам знаешь, лечить его мы тоже пока не в состоянии.

— И потому сделали из неё это?

— Мы хотели проверить, что будет, если вживить в тело больного кусочек «монолита».

— Вы вживили ей анкоцит?!

— Небольшого размера, примерно с ноготь. — Он взялся правой рукой за грудь, рядом с сердцем. – Вживили под рёбра, почти у самого сердца.

— Чего…

— И как видишь, анкоцитоз перешёл в анкопатию. Причём довольно удачно, почти что без каких-то опасных последствий.

— Кристаллы через кожу – это без последствий?!

— А ты вспомни, сколько опытов было над Малией и сколько было над другими. Никто, кроме неё, не пережил больше десяти. Так что, если идти дальше, то мы можем дойти до момента, когда анкоцитоз и анкопатия не будут кристаллизовать скелет, а потом и всё тело в принципе.

— Но…

— Также мы могли бы так найти действенный способ борьбы с Анархистами и в целом заражёнными. Двух зайцев одновременно.

— Но почему от меня это скрывалось?

— Давай представим ситуацию: мы тебе сказали, что тебе достался самый важный и единственный подобного рода подопытный. И как бы ты отреагировал? Ты бы вёл себя с ней по-особенному, пылинки бы сдувал. И вряд ли бы согласился изначально.

— Но почему именно я?

— Нам нужен был кто-то, кто не привяжется к ней настолько, и также тот, кто не будет настолько бесчеловечным, как некоторые. Так что ты подходил лучше всех. И как видишь, ты с ней уже почти год. Она ни с кем так долго не могла прожить.

— То есть именно поэтому она так для вас важна?

— Ты даже не представляешь насколько. Да даже мы представляем лишь примерно. Если всё получится, то мы сможем лечить анкоцитоз и сможем противостоять анкопатии. Сможем безопасно исследовать «монолит» и использовать его в дальнейшем. Это же чистейший кремний! Тонны, если не тысячи тонн чистейшего кремния! К тому же он постепенно увеличивается! А представь, если мы сможем нормально противостоять Анархистам, то мы сможем безопасно их всех остановить и использовать также здесь. Неужели ты в будущее вообще не смотришь?

— Будущее?

— Просто представь всё это: идеальный мир без этой заразы, без этих тварей, никто не умирает из-за того, что кусок камня пророс в мозг, а этот кремний можно использовать в робототехнике, в компьютерах, в медицине.

— И ради этого будущего вы убили свою дочь и мою мать? Ради вашего будущего?! Отобрав при этом моё будущее, будущее моей матери, этих детей и вашей родной дочери?

— Именно. Но у меня к тебе встречный вопрос. — Мужчина поправил свои седые волосы и посмотрел на Глена искоса, сняв очки. — А почему ты даже не попытался уволиться за эти почти два года? Да даже ладно уволиться — ты даже не отказался быть куратором проекта Малии.

***

— Эй! Лови! — крикнул мальчик и бросил футбольный мяч девочке, после чего попытался увернуться и спрятаться за деревянным ограждением. — Не попадёшь!

— Нельзя там прятаться! – закричала девочка, топнув ногой. — Лия, скажи ему!

Малия аккуратно и юрко подкралась к нему и напугала, резко задев за плечи. Мальчик вскрикнул от неожиданности и подпрыгнул.

— Лия! – заверещал он, пытаясь её поймать, после чего в него попал мяч. – Да, эээ!

— Выбили, выбили! — девочки сцепились руками и стали крутиться в некоем подобии хоровода.

— Да так нечестно!

— Прятаться тоже нечестно!

Глен стоял за крепким стеклом и понуро наблюдал за детскими шалостями. Всего было двенадцать детей, у большей части уже проступили чёрные кристаллы, что означало лишь то, что жить им оставалось не так уж и долго. Он подумал, что пусть дети хотя бы будут счастливы свои последние месяцы жизни, потому и пытался делать для них всё, чтобы они чувствовали себя детьми, а не лабораторными крысами: Глен подстриг их, играл с ними, иногда читал им книжки и даже пару раз играл вместе с ними, но в итоге всегда проигрывал, когда в него прилетал мяч.

Разумеется, в этой лаборатории было несколько корпусов, разделённых по обязанностям и уровням опасности. Глен не был в других корпусах, но прекрасно знал, что есть как минимум ещё один, в котором эксперименты ставятся уже на взрослых людях, и по слухам там всё было куда страшнее, изощреннее и бесчеловечнее, но что именно там происходит он боялся даже представлять.

— Сколько вы ещё протянете?

Он разрывался между двумя крайностями. Он не знал, как ему поступить. Можно продолжать дальше и гипотетически спасти в будущем тысячи и миллионы людей, но пожертвовав этими и, вероятнее всего, десятками и сотнями других, либо можно бросить всё и попытаться спасти их, при этом подставив под угрозу миллионы других. Невозможно выбирать при таких вариантах. Просто невозможно.

— Теперь я вожу! — крикнул мальчик, резко подпрыгнув к мячику, при этом задев другого, который пытался рисовать.

— Ты чего делаешь? — выкрикнул он, собирая цветные карандаши.

— Давай играть!

— Я рисую!

Мальчик с мячиком схватил несколько карандашей с пола и поднял над собой.

— Давай играть!

— Дай порисовать! — Он попытался вернуть свои вещи.

— Лия, лови! — мальчик кинул карандаши ей. Девочка неуклюже поймала и не поняла, что ей нужно делать.

— Лия, отдай! – Мальчик же чуть ли не начинал реветь. — Пожалуйста.

— Да ладно тебе! — Другая девочка быстро прибежала и взяла его альбом, случайно порвав одну страницу. — Ой!

— Вы… Вы! — Мальчик не выдержал и заревел.

— Прости… — Девочка медленно подошла к нему и протянула порванный альбом. Мальчик же резким движением вырвал его из её рук и выбросил.

— Прости нас…

— Я же сказал, что не хочу играть! — У него резко разболелась голова, из-за чего он немного скорчился.

— Мы же извинились.

— Да чего ты разревелся? Девочка, что ли?

— Отстань! — Мальчик сел на стул и схватился за раскалывающуюся голову.

— Эй… — проронила Малия, смотря на него. У неё было странное ощущение в груди, словно сердцу стало тесно. — Ребят.

— Голова! — Мальчик скорчился ещё больше и уже не слышал ничего вокруг себя.

— ЭЙ!

Мальчик резко выгнул шею и запрокинул голову, начав кричать. Он продолжал держаться за голову, чуть ли не вырывая волосы.

— Что с тобой? — спросила девочка.

Малия тут же подскочила к нему и взялась за его плечо и голову.

— Помогите кто-нибудь! — закричала она.

Глен быстро вбежал в детское помещение и схватил мальчика.

— Лен, что с ним?

— Я не знаю! — Он приоткрыл глаз мальчика и увидел, как его зрачок расширился почти до своего максимума, а капилляры в глазах начинали медленно лопаться один за другим. Вскоре из носа мальчика пошла дорожка крови, а ещё через секунду его вырвало кровавой рвотой.

Глен попытался придержать его голову, но почувствовал, как по его ладони поползла дорожка крови. Вглядевшись, он увидел, что это его кровь из новообразованного пореза, который оставил прорвавшийся через череп мальчика острый мутно-чёрный кристалл.

— Помогите! — выкрикнула девочка в оставленные Гленом открытые двери.

— Да где вы?! — в панике выкрикнул Глен, нажимая на кнопку экстренной помощи, прикреплённую к задней стороне бейджа.

Дети забились по углам, не понимая ничего. Кто-то кричал в панике, кто-то ревел, кто-то просто смотрел пустым взглядом. Одна девочка так и стояла в дверном проёме, не зная, куда ей податься.

Спина мальчика резко выгнулась, и он заверещал с новой силой, напугав всех до глубины души. Из его глазницы брызнула алая кровь.

Девочка не выдержала этого ужаса и рванула по коридору, пытаясь позвать на помощь.

— Где вы?! Суки! — Глен держал мальчика на руках и пытался сделать хоть что-то. Он ввёл ему обезболивающее, но оно явно не сработало при такой боли и при таких условиях, когда через череп уже прорезаются камни.

— На пол! — выкрикнул кто-то грубым голосом в коридоре. – На пол, я сказал!

— Помогите! — крикнула девочка. — Помогите ему!

— Лежать! — После раздался жалобный детский вскрик, словно девочку силой прижали к полу.

— Помогите ему!

— Лежи и не дёргайся.

— Не-ет!

Глен не видел этого, но мог прекрасно слышать, как закричала девочка, пинаясь и размахивая руками.

— Сука! — вскрикнул мужчина.

— Помогите! Не трогайте меня! Нет!

— Она… А, сука… Она меня до крови укусила!

Через секунду раздался выстрел из пистолета и вопли девочки прекратились.

Глен с ужасом для себя осознал, что в этот миг количество детей уменьшилось на двое. Мальчик в его руках больше не шевелился. Его сердце больше не билось. Кристалл пророс в мозг слишком глубоко.

Тела убитой девочки и умершего мальчика перевезли в морг для дальнейших исследований. Застрелившего девочку охранника вскоре отдали под трибунал за превышение полномочий и ликвидацию важного подопытного без явной исходящей от него опасности.

Глен сидел рядом с Малией и проклинал это существование. Он с силой схватился за своё лицо и закричал сквозь зубы, ударив затылком стену.

— Ну почему?! — промычал он, царапая себе лоб и вырывая волосы.

Его порезанную руку перебинтовали, но кровь всё равно почему-то продолжала идти.

— Мы умрём? — тихо спросила Малия, прижавшись к нему.

— Я не знаю, — проревел Глен.

***

Вечером он шёл без каких-либо эмоций на лице, из-за чего на него порой некоторые люди косились, как на ходячий манекен. Освещённый огнями вечернего города, он шёл под куполом чёрного зонта, слушая монотонный шум очень слабого моросящего дождя — настолько слабого, что единственное, что он мог, это только немного прибить пыль к земле.

Работа закончилась ещё в шесть вечера, сейчас же было десять.

Повернув за угол, Глен прошёл по узкому безлюдному переулку и вышел на небольшую огороженную площадку. Со всех сторон был забор и обшарпанные стены зданий, в некоторых местах валялся мусор, а ещё в некоторых местах валялись использованные шприцы и несколько пакетов с подозрительным содержимым.

— По правде говоря, не думала, что ты придёшь, — сказал тихий приятный женский голос сзади.

— Не шевелись, — сказал на этот раз уже мужской голос, а через пару секунд на шее Глена почувствовался холод лезвия. Ещё через секунду показался и сам владелец голоса: высокий мужчина лет тридцати, весь в чёрном, такие же угольно-чёрные волосы, серые пустые глаза, бледная кожа, чёткие скулы и острый подбородок.

Глен почувствовал, как другие руки прощупали его карманы и внутренние стороны бёдер, плеч и голеней.

— Вокруг никого.

— У него тоже ничего.

— А ты не поскупилась на охрану. — Глен чувствовал лёгкое тёплое покалывание почти по всему телу, тогда как мужчина перед ним продолжал держать лезвие у его шеи.

— Опусти руку, он не опасен. С ним и правда ничего нет.

Мужчина опустил руку, Глен даже смог увидеть, как тот слабо улыбнулся.

Девушка спрыгнула с крыши высотой в пять-шесть метров абсолютно без какого-либо звука падения, кроме лёгкого всплеска воды, когда она уже пошла своими ногами.

— Видимо, у тебя и правда есть что-то, ради чего нужна была я.

— Никто другой не смог бы мне помочь.

— Но ты же понимаешь, — стройная девушка ростом около ста семидесяти сантиметров или чуть выше, на вид которой было около восемнадцати или двадцати лет, подошла к нему почти вплотную и посмотрела на него пристальным взглядом своими огненного цвета глазами, — что я могу тебя в буквальном смысле превратить в порошок, если что-то пойдёт не так?

Звук её голоса приглушался качественным респиратором на нижнюю половину лица, но он смог её услышать и понять. На голове девушки была шапка и капюшон, сама же она была одета в чёрную длинную непромокаемую ветровку, больше похожую на плащ.

— Не взвесив риски, я бы не согласился идти в такое место, где меня окружат со всех сторон четверо «ангелов».

— Не четверо. Трое.

Глен без резких движений покрутил головой и насчитал вокруг себя четыре человека. Если верить словам девушки, то тогда один из них — полностью здоровый человек.

— Ну так что? — спросила девушка.

Глен вздохнул и повернул голову к ней, где встретил взглядом длинную иглу перед своим левым глазом. Самое странное в этой игле было то, что она состояла не из металла и уж тем более её никто не держал. Этот острый длинный кристалл в сантиметре от его зрачка висел в воздухе самостоятельно.

Послесловие:

Вот и подходит потихоньку к концу эта маленькая история. Эта глава — предпоследняя, следовательно следующая станет финальной, закончив эту арку. Скажу сразу, что вопросов будет невероятно много, потому что эта история, как было сказано в послесловии первой главы, лишь листик на общем дереве всей истории в целом. Примерно как если бы из какой-нибудь манги на 500 глав выделили 2-3. Постепенно я буду выкладывать и другие новеллы, и какая-то часть из них — не буду говорить какая, потому что сам пока не знаю, — будет уже дополнять всю эту картину. Ох, во что ж я вляпался. Эта эпопея лет на десять растянется, ёмаё. Ладно, начал уж, значит надо закончить, потому что мне самому это крайне интересно.

Иллюстрация, кстати, тоже нарисована Midjourney, так что в ней куча неточностей и прочего такого. Не надо воспринимать её как канон или ещё что, это просто чтобы что-то было, чтобы что-то показывало события, да и выглядит она вроде прикольно.

Спасибо всем за прочтение третьей и предпоследней главы Рубиновых слёз.