— В этой игре NPC — это не просто массовка, а довольно проблемные существа…

Можно сказать, что технический прогресс довёл реалистичность до уровня угрозы.

Разлетающиеся причудливые куклы, взрывы пламени, вопли ада, среди которых неестественно громко раздаётся смех Пенсилгон. Несчастные мирные жители… если полиция, на которую они должны полагаться, тоже взрывается, то последняя надежда — только на героев.

Помогите, герой, помогите, доктор, ведь я слышал, что вы можешь помочь.

Это уже не люди, а живая волна, сдерживающая движения героя. Злодей мог бы без колебаний, жалости и милосердия смести и растоптать их. Но герой так поступить не может. А если и сможет, это будет не героически.

Поэтому он останавливается, колеблется, упускает.

Упускает, что среди мольб о помощи есть и голос: «Возьми это».

— Кья-я-я!

Крик Сасакамы-сан громко разнёсся через микрофон. На экране, среди тех, кто просил о помощи, взорвался NPC с прикреплённой бомбой, и вместе с остальными людьми доктор Сандалфон взлетел на воздух.

П/Р:

Имя комментатора меняется потому, что Санраку не может его запомнить.

— Х-ха-а… Да, это точно не файтинг… Скорее, симулятор, что ли.

Именно поэтому смеётся демон, смеётся дьявол. А Пенсилгон смеётся, совершая деяния, от которых даже настоящие демоны помрачнели бы.

Со зрительских трибун доктору Сандалфону доносятся полные ужаса крики: «Заметь же!», но эти мольбы не достигают цели. Пока Лукас играет в «мусоу», где он не может атаковать, только мы, третьи лица, можем заметить, что Пенсилгон, уже заставив оператора и репортёра сойти, элегантно наблюдает за всем с воздуха из вертолёта, к пилоту которого прикреплена бомба.

П/Р:

На всякий напомню, "мусоу" - жанр игр, где на тебя нападают бесконечные волны монстров.

— Мы ведь со вчерашнего дня вместе с ней проверяли траектории полёта вертолётов…

Не стоит недооценивать её, думая, что она полагается лишь на шантаж. Её методы манипуляции и направления NPC коварны донельзя. Этот изверг на деле доказывает, что по сравнению с ней злодеяния Югдрасии в предыдущем матче — просто детские шалости.

Пока её лицо и имя не раскрыты, она практически непобедима. NPC, бесконечно похожие на людей, но именно поэтому ими легко управлять в решающие моменты. То, что она способна не только говорить такое, но и воплощать в жизнь… серьёзно, можно ли такое транслировать на весь мир?

— А-а, вот и включился режим финального босса.

Клокфайр в вертолёте разразилась смехом, к которому как нельзя лучше подходило слово «раскатистый». Мило помахав рукой пилоту, она выпрыгнула из вертолёта, и через несколько секунд, как и следовало ожидать, кабина взорвалась, и груда металла, изрыгая дым и пламя, рухнула вниз.

Город Хаоса, превращающийся уже не просто в арену террора, а в зону бедствия. Доктор Сандалфон, кое-как выбравшийся из-под взрыва NPC, увидел на крыше здания мило машущую ему Клокфайр.

— Игрок Лукас ворвался в здание! А игрок Ноунейм… не встречает его! А-ах! На лифте! Она просто спускается на лифте!

— Со стороны игрок Лукас, взбирающийся по лестнице, выглядит довольно комично…

Мне даже немного жаль этого сударя-бабника, которого так откровенно водят за нос, но Пенсилгон, словно подтверждая свои слова, неуклонно тратит отведённое время, реализуя свой план.

И наградой доктору Сандалфону, взобравшемуся на крышу, стала невероятно раздражающая насмешка Клокфайр, машущей ему с земли. Вряд ли найдётся много тех, кто, будучи так одураченным, сможет сохранить хладнокровие. Даже если и сохранит, в мыслях появится шум.

Стремление как можно быстрее загнать в угол приведёт к неосторожности в действиях. А она не настолько добра, чтобы упустить такую возможность.

— Время — девять минут сорок три секунды… Достойный результат, соответствующий её словам.

В этой игре нет урона от падения. Доктора Сандалфона, неосторожно спрыгнувшего с крыши в погоне за юркой Клокфайр, встретила сама Клокфайр, машущая рукой с криком: «Сюда-а!», и хитроумно спрятанная за спиной злодейки во фраке [Бомба-Двойник].

Дальше — простая арифметика. Если из 100 и 20 вычесть 30, какое число первым достигнет нуля?

— Ну?

— Эм, что «ну»?.. — растерялась Нацумэ.

Когда в дело вступают NPC, способные на некоторую свободу действий, её занудство возрастает в несколько раз. Не сила, а именно занудство — вот в чём соль.

Если бы она просто стала сильнее, справиться было бы легко — достаточно повысить планку ожиданий от действий противника. Но когда удваивается занудство, проблема переходит в совершенно иную плоскость.

Как и в случае с Лукасом только что, приближаться к месту, где находится Клокфайр, обладающая множеством устанавливаемых ловушек, методом падения, сильно ограничивающим манёвренность, — верх глупости. Поразмыслив хладнокровно, можно было бы догадаться, что это засада с приманкой в виде основного тела.

Но бесчисленные издевательства под прикрытием NPC, тщетные попытки, стресс от бесполезности действий и, что важнее всего, раздражающие насмешки — всё это вместе приводит к необдуманным поступкам, к погрешностям в бдительности. Она не упускает таких брешей. Когда замечаешь, нож уже у горла.

— Можно сказать, её игровой стиль — это «Королева Демонов».

— …Как нельзя лучше сказано.

Она создаёт множество трудностей, и только преодолев их все одну за другой, ты получаешь право бросить вызов боссу. Прямо как в старых добрых RPG. Слабое место — загнать в угол комнаты и забить толпой.

— Ну, а теперь начнётся её настоящее выступление.

— Это ещё не было её настоящим выступлением?!

— Это ещё не было её настоящим выступлением?!

Ох, чёрт, Сасакама-сан подошла ко мне с микрофоном. Что же делать? Вообще-то я собирался сказать: «Чтобы потянуть время, я собираюсь устроить более драматичное поражение», но транслировать такое на весь мир нельзя, и вообще, не надо направлять на меня камеру, а-а, чёрт.

— Э-э, ну… как видите, она, э-э, отказывается от эффективности ради зрелищности, или, вернее, ставит зрелищность выше эффективности… кхм, ну, в общем, да, если уж попал на её сцену, сойти с неё будет непросто, да.

Н-не смотри на меня так, Нацумэ! Не надо этим взглядом говорить: «А, этот человек стесняется говорить на публике». Нет, хотя это и правда!

Нет, успокойся, успокойся. Ролеплей, ролеплей. Наёмник-тыква — это циничный и хладнокровный Ноуфейс. Какие-то там десятки тысяч зрителей не должны выводить меня из себя, по идее!

— И вообще, в этой игре довольно много злодейских персонажей, которые явно не рассчитаны на прямое столкновение, да. Не думаю, что разработчики поощряют настолько жестокие методы, но, э-э… похоже, они предполагали возможность закулисных интриг?

— То есть?

Я послал Нацумэ телепатический сигнал с просьбой заменить меня! Она демонстративно проигнорировала. Чёрт побери!

— Злодеи накапливают шкалу, нанося урон городу, но во второй половине игры это становится сложнее… делать. И наоборот, героям во второй половине легче решать «проблемы», созданные злодеями, поэтому им легче накапливать шкалу.

Можно сказать, злодей — это карандаш, герой — ластик, а арена — чистый лист бумаги. В начале злодей может рисовать на чистом листе что угодно, а герой должен ждать, пока злодей испачкает лист. Герой не может существовать без злодея — думаю, это удачно вписано в систему.

Но место на листе когда-нибудь заканчивается, и чем больше грязи от карандаша, тем активнее работает ластик. Вот простое объяснение принципа «в начале преимущество у злодея, в конце — у героя».

На первый взгляд кажется, что злодей в выигрыше, но на самом деле с точки зрения злодея здесь много довольно неприятных моментов.

Изначально для героя злодей — это «зло, которое нужно победить, и причина его существования». Победить врага — вот задача и смысл существования героя.

Но для злодея герой — это всего лишь «помеха, возникшая на пути к достижению цели». Есть, конечно, злодеи, для которых победа над героем в итоге становится смыслом жизни, но в основном столкновение с героем — это лишь крюк в сторону. Замышлять и совершать злодеяния — вот суть злодея.

И в этой игре, максимально точно воспроизводящей американские комиксы, этот закон тоже действует. То есть, ситуация «прямого столкновения героя и злодея» для злодея маловыгодна.

Геройская шкала повышается, когда он помогает попавшим в беду людям и сражается, чтобы победить злодея, но у злодея от боя с героем злодейская шкала почти не растёт.

Злодей может рассчитывать на честную игру, только если успеет накопить как можно больше шкалы до прихода героя. Иначе говоря, если не накопить шкалу, то со временем герой получит преимущество.

— …То есть, злодей должен стараться действовать так, чтобы «герой его не нашёл» — это лучший вариант для злодейского персонажа. Ну, знаете, как в сказке про черепаху и зайца. Примерно так же.

— Понятно… То есть, злодей — это черепаха, а герой — заяц. Сколько черепаха успеет оторваться, пока заяц не начнёт двигаться? Если черепаха не будет бежать изо всех сил, заяц её догонит и обгонит.

— Именно так… фух.

Когда Сасакама-сан отошла и камера отвернулась, я громко выдохнул. Такие речи — это вотчина Каццо и Пенсилгон. Мне же больше по душе… не думая, бросаться в атаку. Наверное, поэтому меня и дразнят пушечным мясом, чёрт.

И хотя кажется, что она легко накапливает шкалу, на самом деле то, что делает Пенсилгон, — это довольно рискованный трюк.

Кажется, что благодаря её манипуляциям ситуация развивается так, как ей нужно, но на самом деле способ противодействия этому довольно прост.

— Итак, начался второй раунд… А-ах! Игрок Лукас!..

Неужели он всё-таки понял?

На экране доктор Сандалфон, полностью игнорируя молящих о помощи NPC, а порой и отталкивая их, искал Клокфайр.

П/А:

Кстати, урон, нанесённый городу, переносится на следующий раунд, так что, хотя и кажется, что у Пенсилгон всё легко, на самом деле она сражалась на пределе.

Клокфайр-сенсей: «Хорошие детки! Берегите свои боеприпасы (NPC)!»

• Комикс «Гидроруки»

История о пожарном Аквосе, который благодаря «виновнику почти всех бед» в Galaxia Comics, Галаксеусу, обрёл способность управлять водой и стал героем «Гидроруки».

Основные злодеи — психопат-подрывник «Клокфайр», находящий удовольствие в разрушении спокойствия, и торговец смертью «Витрина», который устраивает в городе ракетные обстрелы под видом «демонстрационных испытаний» различного оружия.

Произведение высоко оценено за описание терзаний Аквоса, выбирающего между спасением жизней и борьбой со злодеями, а также за злодеев, у которых, по сравнению с другими комиксами, явно не все дома.