Максимус подошел к Гамилькару. Тот окинул его взглядом и снова уставился вдаль.

— Римляне, — сказал он. Гамилькар старался говорить спокойно, но Максимус все равно почувствовал, как тот напряжен.

Максимус посмотрел вдаль. Неподалеку римская конница, выстроившись клином, не спеша продвигалась к виноградной ферме. А вдалеке показалась длинная колонна. Впереди шли два знаменосца, закутанные в волчьи шкуры и высоко державшие над головой орлов легионов и знамена. За ними следовали трубачи, а за ними — легионеры, выстроившись в пять колонн. На них были красные туники, галльские шлемы, сегментные доспехи, в левой руке они держали большие прямоугольные щиты, в правой — тяжелые копья, у левого бедра висели короткие мечи, а у правого были приторочены кинжалы… Они шли с гордо поднятой головой, готовые в любой момент вступить в бой. Это был не просто марш, это была демонстрация силы. В конце колонны двигались вспомогательные войска: на головах у них были кожаные шлемы, на теле — кольчуги, в руках — копья и длинные щиты. Даже снаряжение легковооруженных римских вспомогательных войск превосходило то, что было у большинства повстанцев. Замыкали шествие несколько повозок и рабы, обслуживавшие армию.

Солнце играло на блестящих доспехах римлян…

Гамилькар и Максимус, щурясь от солнца, молча наблюдали за приближающимся врагом.

— Да их там не две-три тысячи, а все четыре! — возмущенно воскликнул Гамилькар.

— Четыре тысячи триста, — уточнил Максимус.

— Нужно срочно сообщить Спартаку! — Гамилькар бросился к лагерю.

Максимус остался на месте, продолжая наблюдать за римлянами. Они шли не спеша, и только через полчаса достигли оливковой фермы, что лежала в трех милях от подножия холма. К этому времени повстанцы уже успели кое-как построиться.

Спартак, Крикс и другие предводители подошли к Максимусу, чтобы осмотреть врага.

— Что ты здесь делаешь? — Гамилькар отвел Максимуса в сторону. — Ты должен быть со своими людьми!

Максимус вздрогнул. Он так увлекся разглядыванием легионеров, что совсем забыл о своих обязанностях.

— Прости, учитель, я виноват! — сказал он. — Что мне сейчас делать?

— В транспортном отряде женщины, старики, дети… Собери их всех вместе, успокой их! — серьезно сказал Гамилькар. — И еще…

Он понизил голос:

— Приготовь повозки, погрузи на них еду… На всякий случай…

Он не договорил, но Максимус понял, что тот имеет в виду. Он кивнул и бросился обратно к ферме.

За его спиной выстроились повстанцы. В первом ряду стояли в основном гладиаторы. Все они были вооружены. Несколько человек окликнули Максимуса, но у того не было времени с ними разговаривать.

Когда он подбежал к ферме, римляне, достигнув оливковой фермы, остановились и начали строиться, развернувшись лицом к повстанцам…

Спартак, стоявший на склоне холма, нахмурился.

— Римляне готовятся к атаке! — сказал он.

— Мои люди готовы встретить их! — крикнул Крикс. — Пусть приходят и отведают нашей стали!

— А-а-а! — поддержали его стоявшие за его спиной гладиаторы. Боевой клич подхватили и остальные повстанцы.

Римляне, не обращая на них внимания, продолжали строиться. Они и так двигались в боевом порядке, поэтому им нужно было лишь сомкнуть ряды. Маневр был выполнен безупречно. Вскоре римская армия выстроилась в традиционном боевом порядке — квадратными когортами. Римляне двигались гораздо организованнее повстанцев, но, к удивлению Спартака, вспомогательные войска не стали занимать свое место в боевом порядке, а, бросив оружие, бросились к повозкам, стоявщим в арьергарде, и начали вытаскивать из них лопаты, кирки… и прочие землеройные инструменты. Затем, окружив оливковую ферму, они принялись копать землю.

Это странное зрелище озадачило Спартака и его командиров. Вспомогательных войск у римлян было больше тысячи человек, почти четверть всей армии, и все эти люди вместо того, чтобы готовиться к бою, копают землю? К чему бы это?

Вскоре римляне закончили построение, но не двинулись с места. А вспомогательные войска, обливаясь потом, продолжали копать. Вокруг оливковой фермы уже появился неглубокий ров, а выкопанная земля была навалена с внутренней стороны, образуя земляной вал…

— Они строят лагерь! — догадался Гамилькар.

— Что? Они не собираются на нас нападать? — спросил Альтоникс.

— Римляне всегда строят укрепленные лагеря, даже если останавливаются на ночлег, — сказал Спартак. — На случай, если им придется отступать. Не ожидал, что они будут вести себя так осторожно, имея дело с нами. Видимо, они собираются сначала укрепиться, а потом уже атаковать.

Спартак сражался с римлянами в Малой Азии и хорошо изучил их тактику, но сейчас он и сам не знал, чего ожидать от противника.

— Чего же мы ждем?! — взревел Эномай. — Нужно атаковать их сейчас, пока их мало!

— Мы уже приняли решение, — твердо сказал Спартак. — Будем действовать по плану!

Даже Крикс, который обычно ратовал за атаку, на этот раз согласился со Спартаком. Римская армия, выстроившаяся у подножия холма, внушала ему страх.

Повстанцы молча стояли на холме, наблюдая за тем, как римляне строят укрепленный лагерь.

Время шло, и в рядах повстанцев становилось все шумнее. Солдаты, пытаясь справиться с волнением, болтали, смеялись, а некоторые, устав стоять под палящим солнцем, и вовсе расселись или легли на землю… Спартаку и его командирам приходилось бегать по рядам, чтобы подбодрить своих людей и хоть как-то поддерживать дисциплину.

В римском лагере тоже царило оживление, но центурионы, набранные из опытных солдат, быстро навели порядок в своих центуриях.

Противники простояли друг против друга до полудня. К этому времени римляне выкопали ров и возвели земляной вал, оставив лишь несколько проходов. Командующий римской армией, претор Клавдий Глабр, отдал приказ отступать, и легионеры скрылись за стенами лагеря.

Римляне не стали атаковать, как предполагал Спартак. Спартак был разочарован, но, увидев, как много его людей лежат на земле без сил, почувствовал облегчение…

В этот день не было пролито ни капли крови, но близость врага заставляла повстанцев нервничать. Спартак снова собрал военный совет, на котором было решено пока что не менять план и ждать, когда римляне сами перейдут в наступление. Но в то же время нужно было усилить охрану лагеря на случай внезапного нападения.

Клавдий Глабр тоже опасался внезапного нападения. По его приказу вспомогательные войска выкопали перед рвом волчьи ямы, установили частокол, а по ночам по лагерю круглосуточно курсировали патрули.

Несмотря на то, что день прошел спокойно, многие спали плохо. В том числе и Максимус, для которого эта война, как и в его прошлой жизни, была первой.

Но с первыми петухами он вскочил с постели и отправился на кухню.

Аникой и ее помощницы и без того уже вовсю работали. Они понимали, что ждет их в случае поражения, и единственное, что они могли сделать, — это как можно скорее приготовить вкусную еду, чтобы солдаты, набравшись сил, смогли дать отпор врагу.