Глава 1. «Пиковая дама» (4)

Карен пришлось возвращаться домой в одиночестве. Прежде чем она успела оценить выражение лица Рэймонда, тот исчез, и сейчас девушку за руку держала дрожащая от тревоги Донна. Горничная ужасно боялась того, что Карен проиграла столько денег.

– Милорд наверняка расстроится…… Как же быть.

Карен же, подперев подбородок рукой, смотрела на ночное небо через окно кареты, слушая встревоженное бормотание Донны.

Вердик разозлится. На самом деле для него это не такая огромная сумма, но он разозлится.

– Ты не знаешь мистера Вердика, – сказал ей Рэймонд.

Нет, я знаю, – Карен знала, что Вердик вызовет её сегодня же ночью. Из всех, кто убивал её, девушка лучше всего запомнила именно Вердика просто потому, что он убивал её огромное количество раз.

Вердик относительно неплох. Просто он любит свою дочь, Изеллу Эванс, и ненавидит меня, Карен. Хотя одного лишь того, что он не смотрит на меня похотливыми глазами, уже достаточно, чтобы наши отношения были неплохими.

– Донна, сегодня утром нашли тело. Ты не знаешь, она была примерно нашего возраста?

– Это нас совсем не касается……

Сегодня утром в газете писали о найденной мёртвой женщине.

Не прямо [сейчас], но в вечерней газете послезавтра это будет освещаться более подробно. Женщина, не имеющая никаких врагов. Умершая в соседнем городе.

Ей столько же лет, но с тринадцати она начала продавать своё тело и в восемнадцать была зарезана и сброшена в канализацию. При жизни женщина была довольно красивой, но это не имеет особого значения. Ведь её лицо также было изуродовано. Какая же разница между этой женщиной из газеты и героиней романа?

Никто не знает, но для меня между нами нет никакой разницы.

– Это дело ничто, по сравнению с этим.

– …… – Донна замолчала.

Карен также перестала говорить. В конце концов горничная Карен никогда не сможет понять, почему то, что случилось с ними, является менее важным, чем случившееся с женщиной, что умерла в соседнем городе.

– Всё в порядке.

Это не так уж и важно.

Карен с трудом переносила вторжение работы в свою размеренную повседневную жизнь. Потеря времени и непонимание постоянно причиняло девушке боль. Поэтому она и подняла внешнюю проблему, а не внутреннюю.

Серийные убийства Валета Пик.

Карен «знала» об этом деле, ведь о нём писали в газетах. Однако раньше это не имело для неё никакого значения. Убийства происходят каждый день, по всей стране, по всему континенту – ни один день не проходит без убийства кого-то. Для Карен эта новость была просто чужим делом, зачем-то напечатанным в газете. К тому же преступника, как и тех, кто с ним связан, поймают.

Следует рассказать о нём сэру Рэймонду. Если возможно, то я хочу надеяться, что он поверит мне. Как и Донна, Рэймонд сейчас может не понять меня, но со временем точно сможет.

Я сделаю так, чтобы это произошло.

*****

Было предрассветное время, когда Вердик позвал Карен. Донна с отчётливым испугом на лице разбудила Карен, и той пришлось спускаться в подвальный этаж в сорочке.

– Леди Карен.

– Мистер Вердик.

Вердик был облачён в костюм. Его внушительная фигура излучала устрашающую ауру, а в руке он держал кнут.

– Вы потратили мои деньги без разрешения.

– ……Прошу прощения.

Хлысть, – кнут ударил по холодному каменному полу. Громкий, угрожающий звук эхом разнёсся по подвалу.

– Ещё и в азартных играх.

– ……

– Без разрешения спутались с бароном Айном, без разрешения играли в азартные игры и даже проиграли.

– ……

– Что вы можете сказать на это?

– Прошу прощения, – в слух Карен в очередной раз просила о прощении, но в глубине души задавалась вопросом, нашёл ли Рэймонд тело. И полагала, что после ударов её спина ничем не будет отличаться от спины трупа.

Ты совсем не знаешь о жестокости Вердика? – Карен презрительно фыркнула, вспомнив слова Рэймонда.

– Держите её.

– Да.

Руки Карен были крепко схвачены массивными горничными. Девушка почувствовала, как холод пола поднимается по её коленям, прижатым к нему.

– Карен Эванс, вы должны осознать совершённую ошибку.

– Прошу прощения.

– Вы пришли как моя дочь, но это не означает, что можете пользоваться моей собственностью, как Изелла.

– ……

– Поэтому наказание необходимо.

– ……

Вердику, казалось, не нравилась молчаливость Карен. Здесь девушке нужно было кричать и плакать, а не хранить ледяное молчание. Однако Карен не хотелось ничего делать.

– Установите раму.

Несмотря на разгар лета, в подвале было холодно.

Сколько лет прошло с того момента, как меня впервые затащили сюда? Странно, что я настолько сонная даже в такой ситуации. Но скоро проснусь.

– ……Хны-ы, – Донна, которую притащили вместе с Карен, зажала рот и зажмурила глаза. Слёзы продолжали течь из её глаз.

Этот ребёнок такой трусливый. Изелла тоже была такой. Но Изелла, хоть и испугалась сначала, вскоре начала улыбаться. В этом и разница между прислугой и хозяйкой.

– Донна, не плачь.

Это я должна плакать, так почему рыдаешь ты? Я главная в этой ситуации.

Несмотря на то, что Карен имела в виду именно это, её слова совершенно не понравились Вердику:

– Кто разрешил тебе свободно разговаривать?

– …… – Карен оттолкнула руки горничных. – Пустите, я сама справлюсь.

Я уже привыкла же? Пожалуйста, не кричи. Пожалуйста, не теряй самообладание. Не теряй сознание, – Карен отвернулась от горничных и подошла к деревянной раме.

Дверь в подвал закрылась.

Однако сдерживать крики было невозможно.

*****

Наконец-то чувствую, что живу, – Вердик похлопал себя по ноющему плечу и снял окровавленную одежду. Слуга тут же принёс ему чистую.

– Как моё плечо? Оно ужасно болит

– ……Просто мышечная боль.

– Вот как? Ну. В последнее время я мало двигался, поэтому ощущения буквально не из самых приятных, господин священник.

Дулан ощупывал плечо Вердика, а после того, как не был поставлен диагноз, Вердик махнул слуге, приказывая переодеть его.

– Изелла…… Когда, по-вашему, она сможет прийти в себя?

– ……Прошу прощения.

– Господин священник, – Вердик достал кнут.

Крак! – стол затрясся, словно вот-вот треснет. На деревянной поверхности образовалась вмятина.

Дулан посмотрел на это с пустым выражением лица.

– Родители дочерей, знаете ли, крайне чувствительны.

– ……

С течением времени Вердик становился всё более тревожным. Изелла не открывала глаза. Даже когда её физическое состояние улучшилось, она не открыла их.

И Вердик всё сильнее злился на Дулана. Благодарность к нему со временем угасла, а подозрительность возросла. Сейчас ему почти хотелось лично выпороть и Дулана.

– В последнее время, – Вердик посмотрел на лицо священника, искоса смотря и на свой окровавленный кнут. – Вы стали меньше заикаться, не так ли?

– ……Эт, это психическое расстройство. Если не нервничать…… всё в порядке.

– Я напугал вас.

– Нет, – ответил Дулан, склоняя голову.

– То, что ты говорил ранее.

– Да.

– Карен слишком высокомерна.

– ……Так и есть, – Дулан согласно кивнул.

– Осмелилась рассчитывать на мои деньги. Я также посчитал необходимым отомстить за священника Дулана. Возможно, священник не знает этого, но подобную наглую женщину нужно полностью сломить.

– ……Однако сегодня был перебор.

– Священник? – Вердик сжал пальцами рукоять кнута. – Вы не можете говорить так.

– …… – лицо Дулана было таким же бледным, как и всегда.

– У вас всё ещё остались чувства к Карен Эванс? – спросил Вердик, смотря на его лицо.

Его подозрения увеличивались всё сильнее.

В отличие от Изеллы, которая находилась в вегетативном состоянии, страдания Карен ограничивались лишь уходом за ней. Каждую ночь она развлекалась с Рэймондом, женихом Изеллы, и разгуливала по светским вечерам. Поэтому Вердику всё труднее было сдерживать гнев.

Изелла, его дочь, которой он отдал всё, лежала, словно труп, в то время как Карен, женщина, которой она завидовала, наслаждалась всем, что ранее принадлежало его дочери. Богатством, мужчиной, красотой.

И всё это на мои деньги, отца Изеллы!

– Знаю, что это невежливо. Но когда их дети в подобном состоянии, родители сходят с ума.

Накануне вечером, когда Вердик узнал, что Карен играла в азартные игры с бароном Айном без его разрешения, его глаза налились кровью.

Как она посмела?

И чтобы Карен поняла своё место, он выпорол её.

Порка получилась несколько сильнее, чем Вердик планировал.

Нанося удары, Вердик чувствовал сочувствующие взгляды окружающих служанок, направленные на Карен. Взгляд от горничной Карен был понятен, но мужчина заметил, что и его собственные горничные, давно служащие у него, смотрели на своего господина с оттенком недовольства. Такими взглядами, словно видели злодея.

Вердик чувствовал, как в нём нарастает сильнейший дискомфорт.

Купцы были чувствительны к течениям прибыли и убытков. Сейчас даже Дулан вызывал у Вердика подозрения. Он сомневался, действительно ли удочерение Карен было выгодным для него решением, а также испытывал недовольство из-за сочувствующих взглядов, направленных на неё.

Если даже мои давние горничные, привыкшие к порке кнутом, жалеют её, то что насчёт Дулана? Какие эмоции побудили его к подобному предложению? – вот что хотел спросить Вердик.

Я слышал, что они дальние родственники, которые общаются с детства. Если так, то, возможно, между ними всё ещё остаётся какая-то привязанность, кровное родство, которое некуда потратить, а не ярость на предавшего его человека. Если так, то эту иллюзию, это «преимущество от использования Карен Эванс» необходимо полностью разрушить. Даже если это просто удовлетворение родительского гнева, я должен разобраться с этим.

– Вы думаете, что я слишком сильно избил её? – спросил Вердик, пристально смотря на Дулана, надеясь увидеть в его глазах затуманенную жалость.

Однако глаза Дулана были такими чёрными, что в них трудно прочитать хоть что-то.

– ……Это невозможно, – хриплым голосом ответил священник. И протянув руку, он накрыл ею ладонь Вердика. Это было холодное, но успокаивающее прикосновение. – Мне всё равно, умрёт она или нет.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –