Холодно. Где это я? Кажется, я лежу. На чем-то мягком, будто на какой-то огромной подушке. Вот только почему так холодно-то? Настолько, что руки и ноги онемели, пальцев не чувствую.

Еле удалось продрать зенки, но пришлось тут же зажмуриться. Что-то холодное попало мне в глаза и сразу растаяло.

«Снег? В конце апреля?»

Не такая уж и редкость для России, но учитывая, что в последнее время температура не опускалась ниже пятнадцати, это странно. Я проморгался и перед моими глазами предстало небо, имеющее очень странный бирюзовый цвет, как морская волна, за которой сияло солнце. Разве такое бывает? Его как-будто обработали уродскими фильтрами из инстаграма. Хотя это было похоже даже на какой-то сказочный фильм.

«Завораживающе, конечно, но почему я лежу в снегу? Да и в такой легкой одежде... Почему я вообще лежу? Где моя машина? Где я сам? Ничего не понимаю...»

Я предпринял попытку встать, после чего меня охватила настолько резкая боль в районе живота, что я чуть было не обмочился. К счастью мне удалось сдержаться. Боль была резкой, но прошла довольно быстро. Даже после того как я пощупал живот, я не ощутил никакого дискомфорта.

Следующая попытка встать оказалась чуть более успешной. Теперь я сидел. Прямо на замерзшей, ничего не чувствующей пятой точке.

Вокруг была небольшая поляна, окруженная лесом, густым и непроглядным. Я напрягся.

«На парк это не похоже. Может, Лосиный остров? А снег-то откуда? Окей, если я лежу в снегу уже некоторое время, то как я тогда не окоченел?»

Внезапно я вспомнил про телефон. Первым делом нужно узнать дату и время. Если окажется, что я лежал здесь с конца весны, вплоть до зимы, то… тогда я не защитил диплом и, скорее всего, меня отчислили. Кстати про телефон, а где это он? Я впопыхах попытался нащупать свою единственную надежду на спасение и единственное доступное на данный момент средство связи, но понял, что его нигде нет. Волнение, плавно перерастающее в панику, окатило меня как из ведра. Я так испугался, что внутренний холод на мгновение притупил чувство леденящей зимы, что в полной мере сейчас ощущало мое тело. Я сумел совладать с нарастающим страхом, и, буквально сразу после того, как я взял себя в руки, на земле показался черный зеркальный экран, лежащий прямо под моей задницей. Мобильник выпал из кармана.

«Дурак ты, Юля!»

Взяв телефон в замерзшие руки, я посмотрел на дату: шестнадцатое апреля две тысячи двадцать первого года.

«Эвона как. И как это понимать? Это все за один день выпасть успело?»

Поняв, что если я не хочу окоченеть и стать очередным "подснежником", найденным незадачливым зевакой, то нужно сию же минуту выбираться, оставив размышления об истоках проблемы на потом. Делать нечего, я встал и попрыгал, пытаясь согреться. Такая температура действительно может меня убить, если я сейчас же не найду источник тепла.

Оглядевшись, в глаза мне бросилась роща, выделяющаяся среди остального окружающего меня леса. Плотность деревьев была меньше чем в остальном лесу, посему я решил, что там куда легче найти выход, так как видимость будет явно лучше. В ту сторону я и пошел.

Под ногами хрустел снег, что заваливался мне прямо в кроссовки и заставлял тем самым еще сильнее ежиться от холода. Челюсть стучала так, что, казалось, сейчас раскрошатся зубы. Я сомкнул челюсть и слегка прикусил язык, дабы предотвратить возможные траты на походы к стоматологу. Онемевшие и потерявшие чувствительность руки я пытался согреть стандартным потиранием ладоней. Помогало, разумеется, не сильно. Казалось, хуже уже и быть не может, но когда за шиворот мне упала целая горсть снега, я поменял мнение. Захотелось заорать благим матом на весь лес из-за нелепости и абсурдности ситуации, в которую я попал. Она ведь даже и объяснению никакому не поддается.

Ладно, если подумать, то можно найти хоть какое-то объяснение. Первый вариант: я выпивал и каким-то образом добрался до места, где снег и не планирует таять даже в середине весны. Загвоздка в том, что похмелья я не ощущаю, да и пью я очень редко. До синьки не напивался так тем более. Да и как я попал менее чем за один день в совершенно другой регион? Предположим, что это Якутия. Хотя не, бред, слишком далеко от Москвы, за полдня не добраться. Может, Карелия? Но так ли холодно там в середине весны? Почему я одет явно не по погоде? Даже будь я вусмерть пьян, я бы не отнесся так безответственно к своему здоровью.

Вариант второй: меня похитили. Сразу нет. Врагов у меня нет, я всегда был тише воды и ниже травы. Враги отца? Нет таких. Может, коллекторы похитили за неуплату кредита? Возможно мой другалек Деня постарался и без моего ведома меня в доверенные лица записал? Да, это уже куда более вероятный вариант, однако даже Денис не смог бы меньше чем за неделю после взятия кредита накосячить так, что его собственного поручителя бы увезли в лес и оставили там умирать.

Едем дальше, третий вариант, еще менее вероятный - розыгрыш. Даже если так, день рождения у меня не скоро, других праздников в апреле я не припомню. Да и если бы и было какое-то событие, кому взбредет в голову меня разыграть? Деня или Ева? Не думаю, даже мои единственные друзья не стали бы заморачиваться с чем-то настолько безумным. Да и зачем им отвозить меня в лес? Проверка какая? Кстати, может это дело рук папаши? Возможно, но если он таким образом меня «воспитать» решил, не слишком ли это жестко даже для него? Очевидно, что нет, но даже это предположение лишено смысла. Отец, во-первых, никогда не стал бы устраивать мне проверки на прочность, бессмысленно. Во-вторых, отец бы не стал тратить на меня столько сил, времени и энергии. Смысл перевоспитывать таким образом своего двадцатидвухлетнего сына, пусть и редкостного раздолбая? В лучшем случае, я бы перестал с ним связываться и просить денег, но не этого он добивается, да и в его случае хватило бы одного слова.

«Тогда что?» — подумал я и споткнулся о пенек, который я не заметил из-за активных размышлений. К счастью, удалось удержать равновесие и не свалиться.

Прошло не много не мало час. Общая картина не сменилась, я все еще бродил по бескрайнему лесу, так и не завидев хотя бы что-то отдаленно напоминающее цивилизацию, не было видно даже какой-либо тропинки. Я сильно замерз. Лучшим выходом было бы разжечь костер, но что-то мне не давало это сделать. Я подсознательно понимал, что если остановлюсь сейчас, то больше не буду в состоянии двигаться. У меня онемели стопы, не чувствовались пальцы рук, даже несмотря на то, что я пытался разогреть их под мышками. Я продолжал путь, питая лишь небольшую надежду найти хотя бы тропинку. Были также мысли вернуться в то место, где я очнулся, но интуиция подсказывала, что это заведомо дохлый номер.

Внезапно я снова споткнулся и меня понесло вперед. Как оказалось, впереди был резкий, относительно прямого пролеска по которому я шел, спуск. Я не устоял на ногах, которые и так едва ощущал, упал и покатился вниз, собирая лицом все ветви и снег, что только попадались на пути. Я скатывался, как снежный ком, а попытка остановиться была не сильно успешнее моих потуг найти помощь. Я катился до тех пор, пока не перестал ощущать под собой поверхность. Падение, к счастью, долго не продлилось. Высота оказалась небольшой, но, черт возьми, ощутимой. Я предпринял попытку встать, как меня снова охватила резкая боль в животе и ребрах. Я отдышался, и так и остался лежать лицом вниз, не имея малейших сил встать.

Из лап сна меня вытащило какое-то знакомое ощущение. Ощущение трясущегося автобуса, когда ты спишь облокотившись головой о стекло. Невероятно сильно болел живот, будто бы мои внутренние органы растоптали шипастым ботинком, а по ребрам проехались катком. Я болезненно замычал, не в силах даже сматериться.

— О-о-о, утро доброе, приятель! Все-таки ты еще жив!

«Человеческая речь? Я спасен?»

Я открыл глаза. Слепящий свет сначала не дал мне разглядеть человека, обращающегося ко мне.

Проморгавшись, я увидел фигуру мужчины. Длинные рыжие волосы, какая-то странная одежда, по всей видимости, туника, а поверх нее меховая накидка.

— Жив, да выглядишь ты неважно. Как ты в такой дали-то оказался? На дезертира не похож, да и одежда у тебя странная. Иноземец?

— Где… М-мы?..

— О-о, говорить ты все же умеешь, да и язык знаешь, акцента нет, значит из наших краев. «Где мы?». Это, приятель, плато Йоэля, воевать едем. Раз попутно нам сказали подобрать еще и тебя, полумертвого, то ситуация у наших войск явно не лучшая.

«Воевать? Это еще что за маскарад? Что за херню он несет? Прикалываться над полумертвым как-то негуманно»

Оглядевшись, я увидел еще одного человека. Молодой парень, спящий на деревянном полу. Ехали мы в какой-то гужевой повозке. За поводьями сидел еще один человек, в упор не обращающий на нас внимание. На нем была кольчуга, идентичная музейным экспонатам. На мне, кстати, тоже была накидка, похожая на ту, что была у рыжего. Благодаря ей, мне было не так холодно.

— Подобрали мы тебя в сугробе вверх по горе. Лежал кверху жопой, одетый будто лето на дворе. Угораздило же тебя подняться туда. Чудом тебя еще волки не загрызли.

— С-спасибо.

— Да пока не за что.

Ситуация, конечно, странная.

— Слушай… приятель. А куда конкретно мы едем?

Рыжий бодро рассмеялся. Какая жизнерадостная личность.

— Приятель? А ты мне нравишься! Вот, слышал? Дружелюбным быть нужно, вежливым! — обратился к дремлющему на дне повозки мужчине рыжий. — Едем мы в военный лагерь альбионской армии, где располагается наш дивизион, обороняющий ущелье Рёума. Нас забрали из домов как рекрутов. Нынче сильная нехватка солдат, последнего мужа из семьи забирают, а иногда и женщин что покрепче. Нас с Абараем забрали из своих домов, но что насчет тебя? Не рекомендую я тебе, парень, распространяться о том, что тебя в горах нашли без сознания. Могут за вражеского разведчика принять. Да и одежда у тебя… Явно не здешняя, дорогая еще, наверное. Никогда такой не видел.

Рыжий посмотрел на меня, явно ожидая ответа. Хочет услышать рассказ обо мне, но что мне говорить? Что за Альбионская армия? Он также сказал, что нашли меня в горах. Это уже менее сюрреалистично, вот только где поблизости от Москвы горы? Кавказ? До Кавказа вообще реально доехать менее чем за полдня?

— Ладно, не настаиваю, думаю, тебе есть что скрывать. Ответь просто, ты местный?

Что ему ответить? Рыжий имел внешность не стандартную внешность для среднестатистического русского. Если я все же оказался слишком далеко от Москвы, а это уже очевидно, то лучше сказать правду, иначе поймает меня на лжи всякими вопросами о местных населенных пунктах.

— Нет. Я из Москвы.

— Откуда-откуда? Это какой-то городок на отшибе? Никогда не слышал.

«Чего? Он продолжает издеваться? Или я схожу с ума, или он настоящий садист»

— Замолкни уже, рыжий! Сначала меня, а теперь, вон, покалеченного донимаешь.

В разговор вклинился третий мужчина, до этого мирно сопящий на импровизированной подушке в виде мешка с каким-то мягким наполнением.

— Молчи, дворянин. Тут у человека, похоже, серьезные проблемы с осознанием происходящего. Я всего лишь-то пытаюсь помочь.

«Не похоже что-то»

— М-м, как скажешь, альтруист, — он повернулся ко мне. — Слушай меня, ты неизвестно сколько пролежал в снегу, неизвестно что ты себе там отморозил. На пальцы свои взгляни, у тебя ногти потемнели.

Так и было. Переведя взгляд на свои руки меня передернуло, они были темно-фиолетовыми. Я попытался подвигать пальцами и размять кисть. Было трудно, явные признаки обморожения.

— Если не хочешь чтобы тебя на поле боя закололи вилами, которыми только недавно загоны от дерьма отчищали, то советую пойти на полевую кухню. Ну, или играй роль дурака и тогда, возможно, тебе позволят мыть ночные горшки командиров.

— Абарай прав, обезопасить себя хоть как-то стоит. На кухне от тебя будет больше проку. Не забудь только руки свои показать лекарю. Обогреть тебя нужно.

— Лекари у тебя в сарае, а здесь у нас врачи, деревенщина!

— Кстати, как тебя зовут-то, парень? — обратился ко мне рыжий.

— Юлий, — едва слышно выговорил я.

— Ну, имя хоть и редкое, но не такое диковинное, как твоя одежда. Меня Хамнетом звать, как одного из первых конунгов Альбы! — с нескрываемой гордостью сказал он.

— А еще это самое распространенное имя среди свинопасов, — с нескрываемым злорадством ответил Абарай.

— Видишь, какие дворяне все злые? А потому что конунг наш Йере налогами их обдирает на помощь войскам. Ты поменьше с этим снобом общайся, а то он тебе все косточки потом промоет.

— Эй, солдатня, завалитесь там уже! Приехали почти, — сказал возчик своим хриплым, как после пьянки, голосом.

— Ну, ты нас услышал. В крайнем случае молодой бонвиван нам поможет, верно?

— Ха-ха, и не мечтай.

Мы приехали в военный лагерь, в такой, каким я его и представлял. Повсюду стояли палатки из полотняной ткани, натянутой на деревянные опоры. Где-то слышался лязг металла, по всей видимости, кузня. Недалеко от места, где остановилась колонна повозок, было отдельное пространство с дюжиной лошадей на привязи. Всех новоявленных рекрутов, в числе которых оказался и я, провели дальше по лагерю. Ходить было невероятно тяжело, меня поддерживал Хамнет, не давая упасть. Не чувствовались онемевшие ступни, болело правое бедро, на которое я, скорее всего, и приземлился при падении. Мы вышли на более-менее свободную, относительно тесного палаточного лагеря площадку, где нас и построили. Стоять было также тяжело.

Спустя недолгое время, к нам вышел мужчина лет сорока на вид, с грозным, как туча, лицом, каштанового цвета волосами и маленькими мышиными глазками. На нем была та же кольчуга, что и у всех остальных солдат, но выделялся он доспехами поверх нее. Медными, судя по всему. Кираса, нарукавники, наплечники, поножи. На его кирасе, как и у других солдат, была синяя ткань с золотой рамкой и ревущим львом того же цвета.

Он окинул нас суровым взглядом, не торопясь, всматриваясь в глаза каждого. На некоторое время он остановился на мне, по-особому злобно уставившись. Я не отвел взгляд. После меня, он осмотрел оставшихся рекрутов и начал свою речь.

— Я командир полка Йеспер Линдаль. Пусть вам, деревенщинам, до настоящих солдат далеко, отныне вы - защитники своей страны, нашего славного конунгства Альбионского! Сейчас вы должны запомнить одну очень важную вещь: ваша никчемная доселе жизнь возымеет смысл лишь тогда, когда оружье ваше будет перепачкано в крови врагов, на кольчугах ваших будут их ошметки, а под ногами их бездыханные тела. Мы все сражаемся сейчас за свои семьи, за свой народ, за самих себя, и если вас не устраивает судьба быть убитым на поле боя, то прошу, уходите как потемнеет! Но если вас не сумеет поймать гарнизон, поймают треклятые амерские варвары, разбушевавшиеся в последнее время. Что из этого лучше - решать вам.

Убедительностью этот мужик не блещет, даже как-то не особо угрожающе. Я еле заметно улыбнулся. А вдруг, это все какой-то невероятно качественный квест, или что-то в таком духе? Быть может, но вопрос с моим пробуждением в горах так и не решен. Лучше пока не рисковать и следовать здешним правилам. А еще лучше - найти врача.

— Новобранцы, слушать команду! Сейчас вы отправитесь в преторий, где каждого из вас распределят туда, где вы принесете больше пользы нашей славной армии! — прокричал Линдаль.

— Ровняйсь! — прорычал Йеспер. — Смирно! Напра-во!

Вспомнив уроки построения в школе, я повернулся на девяносто градусов по часовой стрелке. Получилось даже лучше чем у остальных новобранцев.

Путь до претория занял немало времени. Жизнь в лагере кипела. Повсюду были марширующие солдаты, обедающие солдаты и, судя по девичьим стонам из некоторых палаток, трахающиеся солдаты.

«Разве возможно нанять столько массовки? Точно ли это не по-настоящему?..»

Идти мне все также помогал Хамнет. Так мы и добрались до центра лагеря, где стояли палатки побольше, отличающиеся от других как своими размерами, так и материалом. Эти палатки были сотканы из какой-то плотной ткани, похожей на лен. Здесь был организован своеобразный сборный пункт, однако походило это больше на приемную комиссию в универе, атмосфера до жути знакомая.

Три стола, перед ними соответственно три очереди. Я, Хамнет и Абарай встали в одну из них друг за другом. Абарай спереди, я после него, Хамнет позади меня.

«Что мне говорить? Стоит ли говорить про Москву? Что сказать про мою одежду, если спросят?»

Что же, пусть я и всегда пытался быть дальновидным тактиком, сейчас не тот случай. Я не знаю где я, не знаю кто эти люди, не знаю реально ли происходящее. Сейчас пригодится мое кое-как развитое умение импровизировать. Вот только, какая история будет больше всего похожа на правду?

Когда очередь дошла до Абарая, все что он сделал, это наклонился к уху сидящего за столом мужчины и что-то прошептал ему. Мужчина покопошился в бумагах, а после, подозвав Йеспера Линдаля, шепотом сообщил ему что-то. Лицо у того сменилось сначала с грозного на задумчивое, а после на веселое.

— Ну пройдемте, граф.

В строю все повернулись и посмотрели в сторону удаляющегося вместе с командиром полка Абарая. Тот насмешливо улыбнулся и кинул взгляд через плечо в нашу сторону.

— Похоже, наш не худородный приятель имеет здесь свои связи.

Я был следующим. Хамнет помог мне приковылять к столу.

— Имя?

— Юлий.

Мужчина некоторое время смотрел на меня, ожидая что я назову свою фамилию. Я быстро перебрал всевозможные варианты, схожие на манер с другими ранее мной услышанными образцами.

— Лансель, — ответил вместо меня стоящий сзади Хамнет.

Мужчина посмотрел сначала на меня, а после на Хамнета глазами, какими смотрят обычно лишь на самых отпетых тупорезов. Возможно, и правда будет лучше, если Хамнет за меня будет отвечать, а я притворюсь дураком?

— Каждый сам за себя отвечает. Шаг назад! — рявкнул он на рыжего парня позади меня. — Откуда родом?

Хамнет шепотом пролепетал название какой-то деревни, однако мужик за столом это заметил.

— Так, вы ч?..

— Сэр, прошу прощения! Это мой товарищ Юлий, мы из одной деревни. У него с памятью проблемы, лошадь лягнула, когда копыта ей расчищал. Теперь головушка его не особо варит, даже название нашей родной деревушки может спутать.

Хамнет сочувственно постучал меня по плечу, будто бы я в самом деле его старый друг.

— Соображает, в общем, медленно.

— А что это напялено на него? — он обратил внимание на мой пиджак, брюки и белые как снег кроссовки.

— Подарок… Отца. Он путешествует… много, — ответил я.

— Ха-ха-ха, забрали нас быстро, сэр! Даже переодеться времени не было. Вон в своем любимом и уехал.

— В горы-то? Ну понятно. И чего этого полоумного забрали?.. — уже менее громко пробурчал мужик за столом.

— Сэр, его бы на кухню куда-нибудь пристроить… Он отродясь ничего тяжелее граблей не держал. Сами посмотрите какой хиляк!

— Понимаю, конечно, вот только на полевой кухне у нас уже полторы дюжины таких, только и делают, что тарелки носят!

— Я…

Все обратили на меня внимание.

— Немного знаю… медицину. Я могу помочь в госпитале.

Мужик за столом посмотрел на меня, подумал, покрутил в пальцах перовую ручку и сказал:

— Хм, вот санитаров и врачей у нас и правда дефицит, пригодиться и правда можешь. Вот только, друг-то твой говорит, что соображаешь ты туго. А в таком важном деле тугодумам не место.

— Я справлюсь. Отец… меня учил этому с детства, он врач… странствующий.

— Ладно, пожалуй с оружием в руках ты и правда не сильно пригодишься.

Мужик за столом что-то написал на бумаге. Письменность тоже русская, знакомая мне кириллица.

— Отправляйся в верхний госпиталь. Идешь налево, как дойдешь до столовой, поворачиваешь направо и до конца, не заблудишься. Настоятелю скажешь то же, что и мне, — мужик протянул мне какую-то бумагу. — Следующий!

Я вышел из очереди и попытался перебирать ногами как можно естественнее. Хамнет, посмотрев на меня, кивнул. Теперь я задался вопросом, куда пойдет он, неужели в войска? А мне что делать? Ну, очевидно, играть роль санитара, или кем меня там назначат, а дальше будем смотреть. Но черт возьми, его помощь мне невероятно нужна. Что будет если меня раскроют?

Я решил не проверять связь на телефоне, не при всех. Если моя одежда для здешних является диковинной, то что будет, когда увидят телефон.

Вдруг я замер, а в груди пронесся холодок. Телефона нет.

«Неужели выронил когда упал? Как же так?»

Я привел свои мысли в порядок. Успокаивала мысль о том, что здесь он мне все равно вряд ли понадобится.

Дойдя до госпиталя, я обратил внимание на стоящего у входа в палатку мужчину, одетого в длинную белую мантию. На руках у него были кожаные перчатки, в длину на все предплечье. Он разговаривал с раненным солдатом, голова которого была обмотана бинтами. Завидев меня робко идущего к нему с бумагами, он что-то сказал солдату, после чего тот ушел.

— Санитар? Доброволец?

— Да. Меня распределили сюда.

— Надо же, немногие додумываются санитарами пойти, вместо того чтобы гибнуть с мечом в поле. Ты у нас хитрожопый, получается?

Он закурил из своего чубука.

— Н-никак нет, сэр. Я в самом деле знаю основы медицины.

— Как скажешь. Вот только учти, здесь зрелища порой страшнее, чем в самой страшной солдатской бойне. Настоящая война обнажает свое нутро здесь, в госпитале.

Я лишь молча кивнул.

— В палатке найдешь монашку, она тебя и займет, а у меня нет времени возиться с недотепами.

Поблагодарив настоятеля, я проковылял в палаточный госпиталь. Теперь осталось спасти свои отмороженные конечности, а после думать, как отсюда выбраться.