Мне скучно. Мне всегда скучно, что бы я ни делал. Скучно настолько, что я решил: раз уж так, уйду-ка в деревню и поживу этой медленной сельской жизнью. А в итоге сбежал оттуда, когда не прошло и десяти лет.

Может, не стоило. Из-за ребёнка.

Но я ничего не мог с собой поделать. Деревенская жизнь просто не давала достаточно стимула молодому человеку вроде меня — или, по крайней мере, мне всё ещё хотелось верить, что я молод. Она, наверное, рассмеялась бы и сказала: «Это так похоже на дядюшку!» Правда, мысль о том, что он мог смеяться вместе с ней рядом, меня немного злила.

Поэтому на этот раз я хотел появиться после долгого отсутствия и удивить их. Да, желание немного перекошенное, но примерно таким у меня и был характер.

Если оглянуться назад, я, пожалуй, всегда смотрел на мир довольно холодно. Я родился третьим сыном в дворянской семье. Между мной и двумя старшими братьями была приличная разница в возрасте, а поскольку возможным наследником меня никогда не считали, мать не слишком-то обо мне заботилась.

Не то чтобы она была бесчувственным человеком. Просто она вкладывала все силы в воспитание старшего брата: именно он был главным кандидатом на наследование. Хм? Хотя, если подумать, с самого раннего детства она меня всё-таки игнорировала, так что, может, и была бесчувственной. Ну… неважно. Я и сам не особенно хотел материнского внимания, так что, возможно, всё вышло как надо.

Отец… о нём я могу сказать только одно: посредственность. Вокруг него постоянно крутились другие женщины, так что единственный комплимент, который я могу ему сделать, — хорошо ещё, что у меня не появилось больше братьев и сестёр.

Вот в такой семье я родился, и в детстве обо мне в основном заботились слуги. Иногда со мной играл брат, который был старше меня на пять лет. Старший, к слову, был старше меня на десять.

Так вот, средний брат был настолько способным человеком, что я порой сомневался, правда ли он родной сын моего отца. Во всей семье я уважал только его. Если и назвать его недостаток, то разве что слабое здоровье.

А вот старший брат был совершенно бесполезен. Родители его безнадёжно избаловали, поэтому спеси в нём было хоть отбавляй. Он постоянно говорил что-нибудь вроде: «Однажды вы все станете моими вассалами, так что знайте своё место и уже сейчас клянитесь мне в верности!» Или: «Если мне когда-нибудь будет грозить опасность, вы обязаны будете отдать за меня жизнь! В этой семье будет мир только до тех пор, пока я здесь!»

При всей этой браваде он совсем не учился, так что его место в школе было бы быстрее найти, если начинать считать с конца. Средний брат, напротив, тоже вроде бы особо не занимался, но всегда был первым в классе.

Возможно, поэтому старший брат так жестоко обходился со средним. И несмотря на то, что старший был никчёмным, все, конечно же, носились с ним только потому, что он первенец. В те времена уже чаще, чем прежде, бывало, что семью наследовал второй сын или даже кто-то из младших детей, но это всё ещё оставалось редкостью. Поэтому чаще всего старшему всё равно позволяли наследовать — «чтобы не вносить смуту в дом». Очень старомодный образ мысли.

И чертовски досадный. Если бы дом унаследовал средний брат, наша семья стала бы куда значительнее. Сейчас наш род был в ранге виконтов, но при среднем брате было бы вовсе не невероятно, если бы главу дома возвели до графа.

Разумеется, вслух я такого сказать не мог, потому что это был вопрос жизни и смерти — то есть для среднего брата, не для меня.

Ревность старшего брата была по-настоящему глубокой, а родители только баловали его, сколько бы хлопот он ни доставлял.

Однажды, когда средний брат учился в средней школе, я спросил его:

— Тебя это не задевает?

Он слегка озадаченно улыбнулся, ласково растрепал мне волосы и ничего не ответил. Больше я ему этот вопрос не задавал.

В тот же год старший брат обручился. Его невеста была всего лишь второй дочерью баронета, но держалась невероятно высокомерно. Честно говоря, в этом смысле она идеально подходила моему брату. Из тех женщин, рядом с которыми всем остальным сразу хочется держаться подальше.

В год, когда я поступил в среднюю школу, средний брат тоже обручился. Его невестой стала третья дочь графа, и граф хотел узнать, согласится ли брат войти в их семью, принять их фамилию и таким образом стать наследником боковой ветви. Вся моя семья была поражена, когда услышала об этом. Ведь даже если это боковая ветвь, это всё равно графский дом. Значит, перспективы среднего брата были просто великолепны.

А если бы он стал наследником боковой ветви, его будущие дети однажды могли бы унаследовать графский дом. Вероятность была невелика, но именно так высоко граф его оценивал.

Брат от этой возможности был в восторге. Ведь он покинул бы нашу семью и оказался бы под покровительством графа — а значит, ему больше никогда не пришлось бы иметь дело со старшим братом. Мне было грустно отпускать его, но я хотел, чтобы он был счастлив.

Однако этому так и не суждено было случиться. И всё из-за старшего брата. Он явился к родителям и заявил: «Он нужен нам в этой семье. Он должен поддерживать нас, если со мной что-нибудь случится!» Разумеется, он ни на миг так не думал, но размахивал руками и разыграл такую драматическую речь, что убедил родителей.

Кроме того, он указал, что тот графский дом принадлежит к нейтральной фракции. А потом договорился до такого: «Наша семья принадлежит к фракции королевской семьи! Неужели мы хотим отпустить родную кровь на другую сторону, чтобы когда-нибудь, возможно, выступить против собственной фракции? Да это почти то же самое, что выступить против короля!»

В тот момент даже я вышел из себя и захотел его убить. Но, увидев мою реакцию, средний брат в конце концов согласился со старшим, потому что не хотел конфликта.

Это была величайшая ошибка в моей жизни. Если бы я тогда объяснил выгоду от того, что брат войдёт в графскую семью, — что он мог бы стать мостом между нейтральной фракцией и фракцией королевского дома… Но вместо этого я поддался эмоциям и только создал брату проблемы.

К счастью, в те дни ещё было сильно убеждение, что второй сын должен поддерживать старшего, поэтому графская семья не держала на нас зла — по крайней мере внешне. Но дворяне, которые рассчитывали, что мы станем связующим звеном между фракциями, были совсем не довольны.

Именно тогда всё и началось — я впервые стал планировать побег из дома.

Сначала я с головой ушёл в учёбу. Ещё одна причина была в том, чтобы отдалиться от старшего брата. Он не выносил, когда рядом был кто-то лучше него, особенно если этот кто-то — младший брат. Я подумал: если добьюсь оценок лучше, чем у среднего брата, старший наверняка начнёт меня ненавидеть. Это был первый шаг моего плана.

Второй шаг — стать достаточно сильным, чтобы самому выжить во внешнем мире. С этим я справился сразу, потому что у меня были выдающиеся способности к магии. В семье у нас не было никого, кто славился бы как маг, поэтому это сочли генетической аномалией. Но какова бы ни была причина, сила есть сила. И я посвятил себя изучению магии.

Правда, я в итоге слишком увлёкся магией. Настолько, что сверстники начали называть меня чудаком. Я не нарочно, но однажды неверно рассчитал заклинание и влетел прямо в женскую купальню. К счастью, девушек там в тот момент не было, и наказание оказалось лёгким: мне всего лишь велели починить стены. Но из-за одного мальчишки, который меня подставил, история исказилась и разлетелась по всей школе как пожар.

По его словам, я «подстроил всё так, будто это несчастный случай, и ворвался в женские купальни». Ещё я был «извращенцем, который ничего не носит под мантией», а моя конечная цель состояла в том, чтобы «с помощью магии сделать себя невидимым и подсматривать в женской купальне», — и прочая подобная чушь. Но поскольку этот болван был законным членом королевской семьи и имел шанс унаследовать престол, люди, не знавшие, что между нами произошло, ему поверили. Не понимаю, как они могли на это купиться, ведь больше половины этих утверждений были ложью.

Одновременно с поступлением в старшую школу я зарегистрировался искателем приключений и часто ходил охотиться за пределы королевской столицы. Конечно, я следил, чтобы это не отражалось на оценках.

До тех пор я никогда сам не зарабатывал денег, поэтому прямо помешался на заданиях в гильдии. Это одновременно снимало стресс, давало практику магии и приносило деньги. В итоге я увлёкся настолько, что на последнем году школы отсутствовал так часто, что у меня не хватало зачётов для выпуска, а некоторые учителя требовали оставить меня на второй год или даже исключить.

Но по общеобразовательным предметам, магии и боевой подготовке у меня были лучшие оценки, так что меня всё-таки не исключили. На следующий год ученикам запретили становиться искателями приключений, но я уже выпустился, и меня это не касалось.

После выпуска я разорвал все связи с семьёй. Отец и старший брат устроили показуху и сделали вид, будто пытаются меня остановить, но я знал, что втайне они оба рады. По-настоящему меня пытался остановить только средний брат. Но когда он понял, как счастливы отец и старший брат моему уходу, он уступил. Так что, если подумать, именно этим двоим я и был обязан свободой. Я не хотел ссориться с братом на прощание.

В тот день средний брат держал на руках девочку, которой было почти три года. Рядом с ним стояла моя невестка с доброй улыбкой на лице.

После того как его помолвку с третьей дочерью графа расторгли, он женился на женщине, которую нашёл отец. Она была старшей дочерью рыцаря. Оба её родителя умерли, и она уже собиралась продать себя в услужение, когда отец предложил ей работать в нашем доме. Но брат влюбился в неё с первого взгляда, и она — в него. Они поженились примерно через год после знакомства.

Удивительно, но больше всех этому браку радовался мой старший брат. Вероятно, он тревожился, что у его собственной жены нет могущественных покровителей, а теперь, когда средний брат женился на женщине более низкого положения, понимал: средний брат никак не сможет его свергнуть. Отец был против, но, скорее всего, лишь потому, что сам хотел заполучить эту девушку.

Именно поэтому средний брат решил увезти жену подальше от отца и переехал в мой дом. Я никогда и не хотел там жить, так что был только за. Как искатель приключений, я всё равно большую часть времени проводил вне столицы, так что мне от этого ни холодно ни жарко.

Документы на дом были оформлены на меня, но я всё оставил брату. На случай, если старший брат или отец когда-нибудь попытаются ему угрожать. Если бы это случилось, преступниками объявили бы именно их. Хотя я сомневался, что у них хватит на это духу.

Так я покинул столицу и всерьёз начал жизнь искателя приключений.

То я оказывался на севере, мёрз до костей и охотился на монстров, впавших в зимнюю спячку, то путешествовал с запада на восток, преследуя шайку разбойников.

Однажды я заглянул в деревню на юге и увидел любопытную картину. Мальчишка, которому ещё не было и десяти, в драке неплохо держался против взрослого искателя приключений. Но, разумеется, у искателя были и опыт, и рост, так что в конце концов мальчик проиграл.

Я выжидал удобный момент, чтобы вмешаться и спасти его, но вместо благодарности мальчишка пнул меня по голени и возмутился:

— Я как раз собирался показать, на что способен!

В качестве извинения я решил на какое-то время остаться в деревне и обучить его основам боя.

К магии у него особого таланта не было, зато рукопашные способности — выдающиеся. Особенно они подходили для убийцы. Он сказал, что происходит из длинного рода охотников, так что, возможно, дело было в этом.

Примерно через полгода мне пришлось покинуть деревню, но за это время он вырос поразительно. Перед отъездом я немного с ним поговорил, и он нахально предложил мне поединок. Я использовал против него магию и легко победил.

Разумеется, он даже близко не подошёл к тому, чтобы меня задеть, а я в итоге вырубил его. Может, это было не слишком зрело с моей стороны, но любой другой исход внушил бы ему неверное представление, так что у меня не было выбора. И уж точно я не делал этого из мести за то, что он назвал меня «старым хрычом». Я решил оставить его жителям, когда он придёт в себя, и ушёл из деревни, как и планировал.

После этого я продолжал сталкиваться с ним в самых неожиданных местах. Но тогда я и представить не мог, что когда-нибудь снова увижу этого мальчишку.

Следующие несколько лет я странствовал по стране, а потом решил вернуться домой, в столицу. Первым делом я пошёл навестить среднего брата. Он сердился, что я так долго не давал о себе знать, но принял меня с распростёртыми объятиями.

Я решил провести в столице несколько следующих лет, но за это время два года подряд выиграл боевой турнир, и после этого дворяне никак не отставали, пытаясь меня завербовать. В основном чтобы заставить их умолкнуть, я согласился стать королевским наставником принца, но принц оказался преждевременно развитым маленьким паршивцем. Настолько паршивым, что при первой встрече мне пришлось как следует угостить его кулаком. Но почему-то после этого он только сильнее ко мне привязался.

Его личный дворецкий рассказал, что все прежние наставники принца безнадёжно его баловали, вот он таким и стал. А поскольку именно я исправил это поведение, дворецкий счёл меня чем-то вроде героя. Иными словами, на то, что я ударил принца, он закрыл глаза.

Учить принца оказалось куда приятнее, чем я ожидал. Со мной он был очень послушен. Иногда я давал ему задачу без решения, и даже тогда он изо всех сил пытался её решить. Время от времени он придумывал способ, до которого я сам бы не додумался, так что учить его всегда было занимательно.

Однажды я случайно спросил его о школе, и он почему-то помрачнел. Я вытянул из него подробности, и в конце концов он рассказал, что в его классе есть один неуправляемый мальчишка. Что бы принц ни делал, этот мальчишка постоянно с ним сталкивался. К тому же оценки у него были лучше, и это ужасно действовало принцу на нервы.

Особенно принц сетовал, что по физическим способностям ему до того мальчишки далеко: тот был первым в их параллели. И по какой-то причине мальчишка умел предсказывать движения противника, так что его контратаки били весьма ощутимо. Чем больше принц рассказывал, тем яснее я понимал: каждая контратака этого мальчишки — техника, которую знал я.

Осознав это, я почувствовал странное ощущение. Мои техники по большей части относились к стилю убийцы, и всему я научился сам. Я задумался: неужели учитель этого паршивца тоже был вынужден обучаться сам, как и я?

Мне не нравилась мысль, что моего ученика побеждают. Казалось, будто я сам проигрываю учителю его противника, а это мне совсем не нравилось.

Поэтому я научил принца, как контрить контратаку. И оно того стоило: впервые принц наконец победил того паршивца. Первые несколько дней после победы он был в прекрасном настроении, но однажды вернулся домой злой, и это продолжалось ещё несколько дней. Настолько плохо, что замковые служанки его боялись.

Однажды на тренировке я избил его до полусмерти, а потом спросил, что случилось. Он рассказал: с того дня, как он победил мальчишку из класса, люди начали того донимать. Более того, они делали это, чтобы выслужиться перед принцем, поэтому он и ходил таким мрачным. К слову, сам паршивец, похоже, даже не обращал внимания на эти придирки и ни слова не говорил принцу. Он вёл себя совершенно обычно, и это злило принца ещё сильнее. По мнению принца, всю ситуацию можно было бы исправить, если бы мальчишка хоть раз пожаловался.

Услышав это, я окончательно потерял терпение. Принц не хотел протянуть мальчишке руку, потому что боялся: её оттолкнут. Поэтому я стукнул его по голове и приказал идти и подружиться.

Сначала принц сопротивлялся, но я разбил все его доводы один за другим. Я сказал, что он наверняка чувствует: с этим мальчишкой можно стать друзьями. Ведь мальчишке было всё равно, принц он или нет, — он пытался стоять с ним на равных. Именно это радовало принца, и именно поэтому он не мог терпеть, когда мальчишку травят.

Услышав это, принц словно прозрел. Он тут же приободрился и пошёл просить совета у дворецкого. Я хотел спросить, почему он не просит совета у меня, когда я стою прямо перед ним, но сдержался: он наконец пришёл в лучшее настроение, и я не хотел его портить. Хотя, если бы он спросил меня, я, наверное, не смог бы придумать ничего лучше, чем: «Если не выйдет, просто врежь ему в лицо!» или «Подстрой ловушку, чтобы он пожалел!» Так что, возможно, принц поступил мудро, обратившись к дворецкому.

Через несколько дней принц сообщил мне, что всё уладилось. Он представил мне того мальчишку из своего класса, и — ну надо же — это был тот самый мальчишка, которого я учил в той деревне. Тогда я так и не спросил его имени, так что не узнал бы его, даже если бы принц назвал мне имя заранее. Когда я хотел привлечь его внимание, я просто говорил: «Эй, мальчишка!» Но когда я об этом упомянул, и принц, и мальчишка, и дворецкий посмотрели на меня с одинаково усталым видом.

Впервые за долгое время я заглянул в дом среднего брата и рассказал ему эту историю. И тут выяснилось, что моя племянница тоже учится в одном классе с принцем и этим мальчишкой! После этого вся семья среднего брата на меня окончательно махнула рукой.

Спустя какое-то время моя племянница начала встречаться с тем мальчиком.

Если вспоминать сейчас, это, наверное, было самое весёлое время в моей жизни. Я смеялся и разговаривал с братом и его женой; учил принца, мальчика и племянницу магии; зарабатывал немного карманных денег охотой — правда, никак не ожидал, что в первый же выход наткнусь на земляного дракона, но каким-то образом сумел его победить. Королевская семья заплатила мне за него немного, но времена тогда были тяжёлые, так что тут уж ничего не поделаешь.

Позже я с удивлением услышал, что принц женится. Хорошо ещё, что он был из королевской семьи: иначе я не был уверен, что такой идиот вообще когда-нибудь нашёл бы себе пару. Даже я, в конце концов, жены так и не нашёл. Больше меня поразило другое: все мои школьные одноклассники к тому времени уже были женаты.

После этого я часто ходил на охоту вместе с племянницей, мальчиком, принцем, дворецким принца и одним молодым телохранителем принца. Я научил их множеству вещей. Самым сильным членом отряда был телохранитель. Лучше всех к жизни искателя приключений был приспособлен мальчик. Самой умелой волшебницей была моя дорогая племянница. Самым страшным членом отряда был дворецкий. К несчастью для принца, он был самым слабым из них. Но с точки зрения окружающих у него вполне хватало способностей, чтобы не отставать от своих первоклассных ровесников. Смотреть, как он из-за этого унывает, было забавно, так что я ему этого не говорил. Это был секрет между мной и дворецким.

Когда все пятеро окончили старшую школу, они отправились со мной в путешествие. Они хотели расширить кругозор, а больше всего — научиться навыкам выживания. Но, возможно, настоящая причина была в том, что принц не хотел жениться сразу после выпуска: тогда ему пришлось бы взяться за управление королевством, а эта мысль ему пока не нравилась. Он хотел ещё немного повеселиться с друзьями.

Все вокруг были категорически против, включая короля. Невеста принца страшно разозлилась и взорвалась:

— Ты собираешься изменять мне ещё до свадьбы?! Ты настолько не хочешь на мне жениться?! Если настаиваешь на поездке, тогда возьми меня с собой!

Она рассердилась так сильно, что все остальные, наоборот, успокоились. В конце концов я сказал ей, что это слишком опасно и что с нами не может идти тот, кто не способен себя защитить, и она со слезами уступила. Вместо этого она отдала моей племяннице свой любимый кнут и сказала:

— Если принц попробует заигрывать с другой женщиной, хлестни его вот этим.

Раз уж невеста принца дала благословение, король наконец согласился. Поэтому моя племянница приняла кнут, а невеста принца показала ей, как им пользоваться. Судя по всему, до тех пор невеста щадила принца, потому что, увидев, как ловко моя племянница научилась с ним обращаться, он побледнел как полотно.

При виде этого все начали жалеть принца, так что в итоге смирились и дали благословение — ну, в основном мужчины. Так принцу наконец разрешили отправиться с нами.

Во время путешествий случалось многое. Когда принц попытался уйти с ночной бабочкой в квартале удовольствий, его наказали кнутом. В другой раз ему досталось, когда он попытался подглядывать в купальне. А однажды принц, мальчик и я голыми позировали в мужской комнате — и тоже получили кнутом… В тот раз, по-моему, виновата была племянница: нечего входить без стука. Но дворецкий и телохранитель нас предали, так что победила племянница. Хотя в отряде всегда нужно с наибольшим уважением относиться к тому, у кого больше всего денег на еду и ночлег, эти двое с тех пор затаили на меня обиду.

Я решил им отомстить. В путешествии нам попался низкоранговый дракон, и сперва я велел пятерым сражаться без меня: так они получат больше опыта. Я собирался покрасоваться — особенно перед племянницей, — спасая их в последнюю секунду, но, к удивлению, они сами убили дракона. Мой план рухнул. Более того, племянница предугадала, что я так поступлю, и какое-то время после этого холодно со мной обращалась. А ведь мне очень хотелось узнать, каково это — сказать: «Не зазнавайтесь! Дракон, которого убил я, был куда сильнее вашего, и я сделал это в одиночку!»

Наши путешествия продолжались около двух лет, но наконец настал день возвращения в столицу. Примерно в это же время там должен был пройти большой боевой турнир, и я собирался заявить на него всех пятерых.

Но, прибыв, мы обнаружили, что какие-то идиоты распоясались и творят что хотят. Когда мы узнали их планы, нам захотелось их убить, но дворецкий предложил кое-что другое. Его предложение оказалось интереснее, так что от убийства мы отказались.

Я выставил пятерых на турнир, чтобы они отточили навыки перед делом. Мы получили аудиенцию у короля, а затем привели план в движение и выгнали этих идиотов. Сразу после этого моя племянница и мальчик объявили о помолвке. Король дал благословение, так что никто больше не возражал. А когда я увидел лица тех идиотов… ну, это был один из лучших моментов в моей жизни! Такая умора! Словно я наконец смыл обиду многих лет!

Но это счастье не продлилось долго.

Сразу после моей аудиенции у короля средний брат и его жена умерли один за другим. Причиной смерти, судя по всему, было истощение, но у меня было чувство, что они наконец пришли к покою после того, как исчез источник их мучений.

Я хотел пойти и покончить с людьми, которые довели брата и его жену до могилы, но они, должно быть, знали, что я так поступлю, потому что в завещании попросили меня этого не делать. Поэтому я уважил их волю.

Моя племянница и мальчик — теперь уже мужчина — хотели, чтобы брат и его жена стали свидетелями их брака, поэтому прямо перед похоронами, пока тела брата и его жены ещё лежали для прощания, они устроили простую церемонию. Среди присутствующих, переодетые, были король и королева, принц, его невеста и ещё несколько дворян. Никого из них не смутило, что в списке гостей числились два покойника.

Сразу после свадьбы новобрачные пошли на похороны, а потом я кремировал тела за пределами столицы. После очищения тел в столичной церкви мы могли либо похоронить их, либо кремировать и похоронить прах, но брат и его жена не хотели быть погребёнными в столице.

Поэтому часть их праха мы похоронили в одном месте на широких равнинах за столицей, другую часть развеяли в реке, а оставшиеся останки моя племянница и новый племянник решили похоронить в деревне, куда переезжали.

Принц и остальные расстроились, услышав, что они уезжают из столицы, но понимали причину и приняли их решение. Они переезжали в ту деревню, где вырос мой племянник и где мы с ним впервые встретились. Поскольку возвращаться они не собирались, мы решили снести дом, который я отдал брату и его семье.

Мы сделали это, потому что так хотела моя племянница. Хоть они и уезжали, столица оставалась городом, где жили принц и их друзья, а значит, они наверняка часто будут приезжать. Она сказала, что ей слишком больно знать, что дом, где она выросла и счастливо жила с родителями, всё ещё существует. Она не хотела смотреть на это здание и вспоминать страдания родителей, поэтому сказала, что предпочла бы, чтобы его не было вовсе. Она вынесла из дома все вещи, которые хотела сохранить, а остальное я разрушил.

Забирать оказалось почти нечего. Одного этого было достаточно, чтобы понять, сколько всего пережили брат и его жена. В снос я вложил чуть слишком много пыла, и теперь с теплом вспоминаю стопку жалоб от соседей. Я разрушил только здание, не землю, поэтому оставил документ на участок на имя принца. Я сказал ему: если вокруг участка освободятся соседние земли, пусть воспользуется властью и закрепит их, а если у моей племянницы и племянника когда-нибудь появятся дети, они смогут жить в столице на этой земле.

Услышав моё объяснение, принц согласился и занялся документами. Разумеется, племяннице и племяннику я об этом не сказал. Я знал: если у них появятся дети, они вырастут чрезвычайно способными. И я хотел иметь место, где буду их тренировать. Хотя… как называются дети племянницы? Внучатый племянник и внучатая племянница? А-а, слишком хлопотно! Буду звать их внуками! Точно!

Племянница для меня всё равно была как дочь. Так что плохого, если я буду называть её детей своими внуками?

Я уже с нетерпением ждал, когда ребёнок назовёт меня дедулей. Надеялся, что первой у неё будет девочка, хотя мальчик тоже был бы очень занятным. Может, попросить их постараться и завести обоих! Я так загорелся этим планом, что поехал вместе с ними, когда они отправились в путь, но всю дорогу они держались со мной отстранённо. Когда мы остановились в трактире, я отвёл племянника в сторону и спросил, в чём дело, а он довольно прямо сказал, что я им мешаю.

Оказывается, они думали, что я когда-нибудь приеду с ними в деревню, но не ожидали, что я снесу дом и в тот же день поплетусь следом! После дальнейших объяснений он сообщил, что им трудно настроиться на романтический лад, когда я всё время рядом третьим лишним.

Я был потрясён. Услышать, что он хочет заниматься этим с моей племянницей, — от этого мне захотелось его вырубить… но если бы они этим не занимались, мой план не осуществился бы. Так что, скрепя сердце, я расстался с ними на полпути.

К счастью, всего в нескольких днях пути от трактира находилось недавно возникшее подземелье. Я никогда прежде не заходил в подземелья, но чувствовал, что будет очень занятно. Идеальный способ отвлечься от тревог.

Я собирался выложиться по полной! Я собирался вторгнуться в подземелье — иными словами, выплеснуть все чувства, которым не нашлось выхода!

С момента появления подземелья не прошло и полугода. И я не мог предугадать, каким оно окажется…

Стоило прибыть к подземелью, как мне пришлось искать место для сна и собирать сведения. К счастью, в соседнем городке был трактир, и я снял там комнату. Но со сбором информации всё пошло не так гладко, как хотелось.

Я расспрашивал деревенских, но они не слишком-то хотели со мной говорить. Единственный полезный совет сводился к тому, что нужно взять с собой много еды, но это и так здравый смысл для любого стоящего искателя приключений. Иного выбора не осталось, пришлось спрашивать других искателей, а они все брали деньги за советы. Однако, даже потратив заметную сумму, я получил в основном ложь или откровенно неточные слухи. Например: «Говорят, глубоко в подземелье какие-то искатели видели огромную ящерицу» или «Кажется, я слышал, что там есть монстры, накладывающие аномальные состояния». В общем, всё из вторых рук, ничего надёжного. Так что я быстро бросил собирать информацию. Больше всего мне нужна была карта подземелья, но достать её я тоже не смог. А даже если бы смог, сомневаюсь, что ей можно было бы доверять.

Кстати, парни, которые подсунули мне липовую информацию, на следующий день загадочным образом исчезли из деревни. По словам тех, кто видел их уход, они убежали с криками, будто за ними гналось что-то ужасное.

Поэтому я решил действовать очень осторожно и примерно месяц потратил на то, чтобы спуститься всего на четыре-пять уровней и освоиться. Но там были одни монстры ранга C. Когда десяток таких появлялся в тесном тоннеле, было довольно забавно, но обычно за раз выходили от одного до трёх.

Самым загадочным было то, что даже после нескольких сотен убитых за месяц монстры всё равно продолжали появляться. При этом я получал с них магические камни и другие материалы, так что это были не видения. Всё это было невероятно странно. Но для снятия стресса подходило идеально, и постепенно мне стало всё равно.

Примерно через четыре месяца исследования подземелья я наконец добрался до его конца. Там был большой зал, отличавшийся от всех остальных, а в нём — десять монстров, охранявших того, кого я счёл боссом ранга A. Босс, похоже, был каким-то мутантом: раньше я таких монстров не видел. Если описывать, он напоминал бойцовскую обезьяну, пожалуй. Обычные бойцовские обезьяны бывают от одного до пяти метров длиной, а этот мутант был около трёх метров. Я подумал, что, возможно, это ещё не открытый вид. К тому моменту я исчерпал магию, так что, к сожалению, не смог узнать наверняка. Однако даже новый монстр ранга A ничего не мог противопоставить внезапной атаке пятью Огненными бурями подряд — да ещё и в закрытом пространстве.

За комнатой босса была ещё одна камера. Внутри находился предмет, который называли ядром подземелья, и он излучал слабый свет. Я чуть ткнул его — оно треснуло, и свет погас. Так я покорил подземелье.

Я решил в доказательство забрать потемневшее ядро с собой, но, когда попытался поднять его, оно рассыпалось у меня в руках и превратилось в камешки без всякой магической энергии.

Ядро подземелья теперь ничего не стоило, а вдобавок босс не оставил после себя ни материалов, ни магического ядра. Так что у меня не было никаких доказательств, что я вообще там был.

Не зная, что ещё делать, я вырезал своё имя на стене комнаты босса и записал, почему не смог унести ядро. Делать внизу было больше нечего, и я вернулся тем же путём ко входу. К моменту, когда я выбрался на поверхность, запасы еды почти закончились, так что пришлось поспешить в деревню и что-нибудь съесть. Пока я ел, слушал разговоры других искателей. Они говорили, что примерно в то время, когда я покорил подземелье, число монстров внутри резко уменьшилось. Те, кто ходил партиями, обсуждали, не уйти ли им, но деревенские беспокоились, что местная экономика получит сильный удар.

Мне тоже нужно было решить, что делать дальше. Не прошло и шести месяцев — идти ли в деревню, где жила племянница, или подождать ещё немного? И тут я услышал разговор сидевших неподалёку искателей. Они обсуждали, не отправиться ли им к другому подземелью, довольно далёкому отсюда.

Я подслушал так, чтобы они меня не заметили. До этого подземелья нужно было добираться больше шести месяцев, но оно было куда больше того, в котором я только что побывал, и гораздо опаснее. А значит, и заработать там можно было намного больше.

Слушая искателей, я решил сам направиться туда. Как только понял, где оно находится, сразу покинул городок. Правда, допустил одну ошибку: забыл купить еды в дорогу. Я так обрадовался отправлению, что это вылетело из головы, а возвращаться было неловко. Так что несколько дней пришлось выживать самостоятельно, питаясь фруктами, травой и монстрами, пока я не добрался до следующего города.

Я шёл так быстро, как мог, и хотя слышал, что дорога займёт больше шести месяцев, преодолел её за десять дней. Подземелье находилось рядом с довольно большим городом, который этим подземельем управлял, поэтому за каждый вход нужно было платить. Плата была не слишком высокой, и я сразу купил пропуск на месяц. Это означало, что в течение месяца я мог входить сколько угодно раз, и никого это не волновало.

Вот этим я точно мог наслаждаться.

В итоге на покорение подземелья у меня ушло четыре года. Веселья оказалось куда больше, чем я ожидал, но, когда всё закончилось, я всё-таки немного разочаровался.

Каждый этаж этого подземелья был минимум вдвое больше этажей прошлого, а монстры тоже были довольно сильными. Поэтому, хотя до десятого этажа я спустился меньше чем за полгода, после этого каждый этаж приходилось зачищать очень долго. Средний монстр здесь был ранга B; разумеется, против моей магии у них не было шансов, но стоило мне остаться без маны и попытаться отдохнуть, как они набрасывались всем скопом. Иногда я действительно чувствовал, что моя жизнь под угрозой.

Покорить подземелье в одиночку я смог только потому, что сам составил карту и придумал заклинание, создающее место для отдыха, куда монстры не могли добраться. С помощью магии земли я делал что-то вроде крышки, чтобы запереться от монстров в маленьких пещерах или на развилках, и мог отдыхать внутри.

На деньги, полученные в прошлом подземелье, я купил магическую сумку и пространственную сумку и набил их едой. Воду и огонь я мог создавать магией, но с едой оставался один вариант — убивать и готовить монстров самому. Я не хотел тратить на это время, когда мог отдыхать, поэтому складывал убитых монстров в сумку: запасной план на случай, если еда закончится.

Когда я добрался до комнаты босса, меня ждала восьмиголовая гидра — вероятно, ранг S. Валить её было невероятно тяжело. У гидр очень сильная регенерация, и хотя сами по себе они не так уж сильны, чем дольше живут, тем больше у них вырастает голов, а значит, тем сильнее они становятся.

Самой сильной гидрой, которую я видел до того момента, была четырёхголовая — то есть с вдвое меньшим числом голов, чем у этого босса. И та была ранга A, но я помнил, что ловкости у неё было куда больше, чем у большинства монстров ранга A.

Жаловаться смысла не было, поэтому я решил ударить первым, пока гидра не начала. Ещё один шаг — и мой меч достанет до неё; она меня ещё не заметила. Но как только эта мысль пронеслась у меня в голове, гидра начала выбрасывать головы в мою сторону. Я поспешно прыгнул в воздух, а остальные головы одновременно изрыгнули в меня пламя.

Я создал вокруг себя магический защитный барьер, но теперь внезапности уже не было. Мне оставалось только уклоняться от огня, который головы продолжали извергать. В итоге я в панике носился по комнате.

Хуже того, гидра перегородила вход в комнату и не двигалась. Шестерёнки в моей голове крутились на полной скорости, пока я пытался понять, что делать. И тут я вспомнил: в другом подземелье была отдельная комната с ядром. Я огляделся, но других входов, кроме того, через который пришёл, не увидел.

Гидра не показывала никаких признаков движения, а теперь, когда я был далеко, пламя до меня не доставало, так что у меня появилось время мыслить рационально.

Правда, хорошего плана я всё равно придумать не мог. В голове была одна гидра. Во-первых, почему она вообще здесь? Чем она питалась, чтобы выжить? Гидра, которую я победил раньше, прожила, вероятно, двести лет, значит, эта передо мной должна была прожить как минимум четыреста. А если вход в подземелье появился совсем недавно, выходит, все эти четыреста лет она провела под землёй, внутри подземелья? В общем, я никак не мог перестать думать о вещах, о которых сейчас думать точно не стоило.

Я противостоял гидре несколько дней. Иногда она делала вид, будто собирается приблизиться, но не приближалась. Похоже, проверяла, достаточно ли я ослаб. Такими темпами я рисковал стать её обедом. Наконец я придумал несколько планов.

Первый — прорыть стену магией. Просто копать, копать и копать, пока не выберусь на этаж выше.

Второй — ударить по гидре всем, что есть, дождаться просвета и выбежать через вход.

Третий — восстановить как можно больше сил, а потом атаковать.

Проблема первого плана была в том, что стены этого подземелья очень прочные. Пробить в них отверстие магией — задача непростая. Не невозможная, но заняла бы очень много времени. Столько, что гидра успела бы приблизиться и поджарить меня до уголька. Так что этот план отпадал.

Оставались второй и третий. Проблема второго заключалась в том, что отвлечь все восемь голов гидры одновременно и сбежать было бы трудно.

Третий план и привёл меня в эту ситуацию изначально, так что я никак не мог решиться. В любом случае для любого плана нужны были силы, поэтому я решил немного поспать. Я сумел спать с открытыми глазами, чтобы ощущать малейшие изменения вокруг на случай атаки гидры, и немного восстановил выносливость. Правда, от сна с открытыми глазами они сильно болели, так что каждый раз после пробуждения приходилось освежать их магией воды.

Выспавшись, я почувствовал, что голова прояснилась, и снова обдумал второй и третий планы.

Если бежать, нужно отманить гидру от входа и одновременно отвлечь все её головы. Это было не так трудно, как третий план, но и ненамного лучше.

Если сражаться, нужно проскользнуть мимо всех восьми голов и либо уничтожить сердце, либо разрубить тело на куски, чтобы оно не смогло регенерировать. Гидра, которую я убил раньше, была примерно вдвое меньше этой, и тогда я отрубил все головы, а потом вырезал сердце. Но даже с удалённым сердцем гидра ещё какое-то время может двигаться. В прошлый раз, вырезав сердце, я потерял бдительность, и она едва меня не достала. От одной мысли, что могло случиться, если бы я сперва не отрубил ей головы, меня до сих пор пробирает дрожь. Так что, честно говоря, сражаться мне совсем не хотелось.

Учтя всё это, я решил, что должен бежа— Стоп, что это за шум?!

Я только принял решение и собирался действовать, как вдруг со стороны гидры донёсся громкий грохот рушащейся массы. Это был звук падающей вперёд гидры. Я подумал, что она, возможно, почему-то на миг ослабла, но когда пыль рассеялась, приготовился умереть.

Оказалось, гидра засунула хвост во вход, полностью его перекрыв, — и при этом умудрилась этот хвост оторвать. Отделённый хвост всё ещё извивался.

Мне показалось, она поняла, что я не слабею, и устала ждать. Решила действовать. С какой стороны ни посмотри, если бы я быстрее осуществил второй план, то до последнего момента не заметил бы, что вход перекрыт хвостом, и меня бы съели. Но утешало это слабо: я всё равно оказался заперт с гидрой.

Как бы то ни было, теперь стало ясно: пути к бегству нет, а я — добыча. Если прямо сейчас не соберусь и не убью её, мне конец ещё до того, как мечты станут реальностью. Подождите-ка… если я умру сейчас, стану ли нежитью?

Я представил себе такую картину. Меня убивает искатель приключений, пришедший в подземелье. В моём воображении этот искатель превращается в ребёнка моей племянницы, которого я ещё не видел и которого ещё даже не существовало, — моего внука. Я увидел ужас в его глазах при виде дедули, ставшего чудовищной тварью.

Уф, такой судьбы я вовсе не хотел! Я собирался стать дедушкой, которого внуки любят и уважают! Поэтому не мог проиграть этой штуке!

Когда я снова увидел свою цель, прежней безнадёжности уже не осталось. Вместо неё я почувствовал, как по телу течёт сила. Но проблема никуда не делась: разница между моей атакующей мощью и силой гидры была огромной. Даже если выложиться полностью, шансы победить были малы. По сути, самоубийственная атака.

В таком случае нужно было сделать бой коротким.

Приняв решение, я начал рыться в сумке в поисках чего-нибудь полезного. И тогда вспомнил об одном предмете. Я купил его на аукционе во время прошлого визита в столицу. Якобы его давным-давно создал знаменитый алхимик, но поскольку предмет был одноразовым, я всё это время держал его при себе.

Предмет назывался магической сферой. Это был изменённый магический камень: обычные камни нельзя наполнить определённым видом магической энергии, но этот был создан так, чтобы вмещать стихийную магию, причём в большом количестве. При желании я мог запечатать внутри около десяти Огненных бурь. Таких магических сфер у меня было две. Одна пустая, а другая наполнена магией стихии молнии — Громом.

Эту магию я получил от волшебника, которого встретил в путешествии, когда он проиграл мне спор. Поскольку магия стихии молнии мне давалась не слишком хорошо, я заставил его вложить заклинание в сферу, чтобы оно когда-нибудь пригодилось. И этот момент настал.

Раз одна сфера была пустой, я прямо там вложил в неё Огненные бури. К сожалению, маны на десять не хватило, но пять я всё же сумел запечатать.

Теперь я был готов. Оставалось только сражаться. Я наложил на всё тело магию Усиления и бросился к гидре, которая хоть и лишилась хвоста, всё ещё была очень сильна.

Гидра, похоже, удивилась, что я атакую, и замешкалась, поняв, что потеряла инициативу. Все её головы одновременно повернулись ко мне и начали втягивать воздух. Как раз когда я приблизился на расстояние удара, она выпустила огненное дыхание — голова за головой.

Разумеется, если бы я принял это на себя, меня бы сожгло дотла. Поэтому я с помощью магии земли сделал яму и стену, магией ветра отвёл пламя и так избежал прямого попадания. Но жар всё равно накрыл меня, и руки с лицом сильно обожгло. Я вылил зелье себе на голову и вылечился, чтобы охладить тело изнутри, а затем дождался, пока пламя утихнет.

Через десять секунд огонь исчез, и я выскочил из ямы, снова помчавшись по комнате. Гидра была ошеломлена: я всё ещё стоял и двигался после того, что она сочла прямым попаданием своей гордой огненной атаки. В конце концов, я был всего лишь ничтожным человеком.

Когда я приблизился, гидра снова попыталась изрыгнуть огонь, но не успела накопить нужную энергию и вынуждена была сделать ещё один вдох.

Именно этого просвета я ждал. Я бросился к одной из центральных голов и метнул в неё магическую сферу с Огненными бурями. Сфера угодила прямо в широко открытую пасть гидры, и та рефлекторно её проглотила. Несколько секунд спустя прогремел чудовищный взрыв, и комнату заполнил жар.

Даже я не ожидал, что взрыв окажется таким огромным, и меня отбросило за стену, которую я создал, чтобы укрыться от пламени гидры. Если бы гидра была чуть ближе или если бы я наложил ветровой барьер и Усиление на несколько секунд позже, меня бы накрыло взрывом — или, возможно, удар убил бы меня мгновенно.

Лёжа на животе, я медленно поднял голову и посмотрел на гидру. Голова, проглотившая сферу, вместе с двумя соседними была разнесена. Остальные головы перекосились, явно повреждённые.

Но она всё ещё могла сражаться. Как черепаха, она медленно поползла ко мне.

Теперь преимущество перешло ко мне, но расслабляться всё равно было нельзя. Я достал вторую магическую сферу — ту, что с молниевыми заклинаниями, — и запихнул её в открытую глотку гидры. В процессе мою руку сильно обожгли её пищеварительные жидкости, но адреналин бил так сильно, что я даже не заметил.

Я тут же отскочил и снова нырнул в яму, сделанную магией земли. В следующий миг вспыхнул яркий свет, словно ударила молния, затем я почувствовал запах горелого и услышал громовой грохот. Потом до меня донёсся глухой удар: гидра рухнула на землю.

Я победил. Наверное, учитывая, как мало времени заняло исполнение плана, это можно было назвать блестящей победой, но сейчас мне было не до того. Нерешительно приблизившись к гидре, я заметил, что одна из её голов будто слегка шевельнулась. Я поспешно отрубил все оставшиеся головы и начал складывать их в сумку. Каждая была очень тяжёлой, и даже если полностью опустошить сумку, я мог взять только пять. Но даже отрубленных голов было недостаточно, чтобы я расслабился, поэтому я принялся разрезать тело, достал магический камень и сердце, положил их в сумку и лишь тогда наконец вздохнул с облегчением. Даже гидра с её высокой регенерацией и живучестью не выжила бы без голов, сердца и магического камня.

Тело гидры я рубил мифриловыми мечами, но её пищеварительные жидкости были такими кислотными, что несколько мечей я испортил. Почти захотелось подумать, что мне подсунули подделки, но, с другой стороны, возможно, жидкости гидры и правда были настолько сильными.

Не особенно хотелось об этом думать, но ситуация была бы совсем иной, если бы она изрыгала не огонь, а пищеварительную жидкость.

После этого я заснул глубоким сном, какого давно не знал. Не знаю, сколько часов проспал, но проснулся таким свежим, что решил: должно быть, спал целые сутки или двое. Очнувшись, я неторопливо поел, а затем закончил разделывать тело гидры: одним из повреждённых мечей сделал надрез и спустил из неё жидкости. Большая часть яда гидры содержалась в мясе, внутренних органах и крови, но поскольку они нужны только для особых лекарств, а сумка и так была почти полной, я от них избавился. В итоге остались только кожа, кости и когти. Кости, которые поместились, я сложил в сумку, остальные утилизировал.

Сначала я подумал, что, может, просто вернусь за ними, но, честно говоря, перспектива снова несколько месяцев спускаться сюда звучала ужасно хлопотно. Не хотелось и того, чтобы кто-то другой ими воспользовался, поэтому я выкопал самую глубокую яму, на которую был способен, и закопал их внутри. Мясо, правда, оставил снаружи. Трогать его мне не хотелось…

Добыча из этого подземелья была отличной. Кожа с отрубленного хвоста почти не пострадала, так что на рынке за неё наверняка дадут хорошую цену. Дальше я решил поискать ядро подземелья.

Но сколько бы ни искал, в комнате босса я его не находил. Я уже собирался сдаться и уйти, когда вдруг обнаружил скрытую дверь прямо рядом со входом. Не веря глазам, открыл её — и там было ядро подземелья.

Иными словами, чтобы добраться до ядра, мне вообще не нужно было побеждать гидру.

Узнав эту шокирующую истину, я полностью потерял всякую мотивацию и провёл ещё одну ночь в комнате босса.

На следующий день… или, по крайней мере, я решил, что это следующий день. Внизу я давно потерял счёт времени, но, проснувшись немного отдохнувшим, счёл, что прошёл день. В общем, я поднялся и забрал ядро подземелья. Оно было около метра длиной и, в отличие от прошлого, не рассыпалось, так что я положил его в пространственную сумку. В тот миг мне показалось, будто пространство вокруг сдвинулось.

Больше ничего ценного там не было, да и сама комната существовала только ради ядра подземелья. Если так подумать, части гидры были наградой за покорение подземелья. Но спроси меня кто-нибудь, повторил бы я это снова, я тут же ответил бы: «Ты что, за дурака меня держишь?!»

Возвращаться на поверхность оказалось невероятно легко. После победы над гидрой в закрытом пространстве остальные монстры казались мелюзгой. Они были такими слабыми. Я задумался, не связано ли это с тем, что ядро подземелья у меня. Хотя на спуск до дна ушло четыре года, обратно на поверхность я поднялся меньше чем за месяц. Это вызывало смешанные чувства, но солнечный свет на лице оказался таким приятным, что я отпустил это.

На обратном пути монстров было немного, но попадались и ранги A, и B. Я убивал всех, однако места в сумках не хватало, поэтому забирал только то, что мог съесть на месте, или одни магические ядра. Остальное приходилось утилизировать.

По дороге мне встретился другой искатель приключений, и я предложил отдать ему добычу, которую не мог унести, но он заподозрил неладное, когда я сказал, что всё бесплатно. В конце концов он всё равно взял. Несколько идиотов попытались напасть на меня, чтобы отобрать материалы, которые я не мог тащить, но я победил их и украл их сумки. Так я всё-таки смог унести всё. Разумеется, после этого возникло несколько проблем: пришлось менять внешний вид сумок и уничтожать любые опознавательные вещи внутри, чтобы никто не понял, что они краденые.

Но самая большая проблема началась, когда я сообщил в Гильдии искателей приключений, что покорил подземелье. Во-первых, мне не поверили, потому что я сделал это в одиночку. После долгого допроса я выложил все головы и магическое ядро гидры. А когда показал ядро подземелья, глава гильдии наконец поверил мне и извинился.

Однако слух о моём покорении уже разошёлся, и группы искателей одна за другой пытались меня завербовать. Они были невероятно настойчивы, и я не знал, что с ними делать. В конце концов я сказал, что рассмотрю вступление в партию только в том случае, если каждый её член способен в одиночку победить гидру, и этого хватило, чтобы они со временем отстали. Я почувствовал, что этой историей смогу пользоваться ещё долго.

Я поговорил об этом с главой гильдии, и тот попросил продать ему ядро подземелья и ядро гидры. Рыночной цены ядра подземелья я не знал, зато цену ядра гидры представлял. Он предложил за него лишь немного больше. Я не собирался соглашаться и уже был на грани ухода, но он оказался невероятно настырным. Я даже задумался, не считает ли он, что у меня нет права ослушаться Гильдию искателей приключений… хотя я был настолько силён, что покорил это подземелье.

Я попытался силой выйти из комнаты, но тут глава гильдии объявил присутствующим искателям какую-то там срочную миссию, и они попытались меня связать! Моё преступление называлось «неповиновение гильдии и мятеж против губернатора». Понятия не имею, зачем искателю приключений бунтовать против губернатора, но приказу главы гильдии подчинилось много искателей. Большинство были глупцами, ослеплёнными деньгами, но после того случая те, у кого действительно были навыки, сразу покинули гильдию.

Рационально оценив оставшуюся у меня атакующую силу, я решил отдать им две головы гидры. А затем сделал предупреждение. Не только искателям, но и сотрудникам гильдии. Даже если у гильдии не будет искателей, без сотрудников она функционировать не сможет. Пока сотрудники на месте, глава гильдии ей даже не нужен. Так я решил. К счастью, около восьмидесяти процентов сотрудников эвакуировались из здания. Оставшиеся были бывшими искателями, уверенными в своих силах, и они окружили главу гильдии.

Когда последний сотрудник покинул здание, сражение началось всерьёз. За несколько минут здание оказалось наполовину разрушено, а врагов я лишил возможности сопротивляться. Искатели были как сидячие утки, и я победил их первыми, превратив в корм для своей магии. Оставшиеся сотрудники гильдии, хоть и бывшие искатели, все были старыми хрычами и пенсионерами, так что толком сопротивляться не смогли. Держался только глава гильдии, но и его я быстро повалил несколькими ударами.

Может, стоило его убить, но заместитель главы гильдии — женщина — как раз вернулась с задания и стала умолять меня сохранить искателям жизнь. Выбирать из кучи только искателей было слишком хлопотно, так что в итоге я просто всех связал.

Губернатор услышал о переполохе и пришёл разобраться, но, увидев моё лицо, бедняга побледнел как призрак. Похоже, он меня узнал и решил, что выступить против меня — всё равно что нажить врагом королевскую семью.

На глазах у всех он представился и поклонился мне с извинениями. Я рассказал, что произошло, и, узнав всю историю, он явно был раздосадован. Прямо на месте он объявил, что конфискует имущество главы гильдии, сотрудников гильдии и искателей. Более того, всех, кроме искателей, он обратит в рабство. Деньги, которые они для него заработают, пойдут на восстановление гильдии и компенсацию моих страданий.

Честно говоря, это звучало как дело на целую вечность, поэтому я сказал, что ценю жест, но мне достаточно извинения, а всё, чего я хочу, — уйти. Однако он не принимал отказа.

Губернатору нужно было доказательство, что он официально выплатил мне извинительную компенсацию, и мы никак не могли договориться. В итоге ситуацию разрешила новая глава гильдии — бывшая заместительница. Она предложила купить у меня ядро подземелья в качестве выплаты, а деньги, поскольку я утверждал, что они мне не нужны, отправить королевской семье.

Благодаря ей я смог сразу уехать, а королевская семья получила бы деньги от губернатора. Следовательно, она засвидетельствовала бы, что губернатор расплатился. Если бы обычный искатель попытался провернуть такое, королевская семья насторожилась бы, но из-за моих связей с ними проблемы не было. Более того, губернатор принадлежал к пророялистской фракции, так что это играло и ему на руку.

Я понимал, что мы нашли компромисс, и подписал договор. Новая глава гильдии составила его очень быстро. Я в неё влюбился, но, как выяснилось, она уже была замужем, так что ничего из этого не вышло.

Наверное, примерно тогда люди начали называть меня мудрецом. Я не считал, что достоин такого важного титула, но окружающие почему-то решили, что я скромен и во мне нет ни капли заносчивости. Всё это было очень странно.

После этого я снова отправился в путешествие. Я решил навестить племянницу, раз уж давно её не видел, но она рассердилась на меня и спросила, где я всё это время шлялся. Она стала ещё сильнее, чем при нашей прошлой встрече. Доказательством было то, что муж у неё был совершенно под каблуком. Я тревожился, как она уживётся с деревенскими, но, поскольку она умела лечить болезни и травмы, у неё сложились с ними дружеские отношения. Она была мне как дочь, и я с облегчением увидел, что мои опасения оказались напрасными. Жаль только, что ребёнка у них всё ещё не было, но они оба были молоды, и возможностей впереди оставалось достаточно.

Я прожил в деревне несколько лет, делая всё, что вздумается. Когда вернулся в столицу, бывший принц уже стал королём. Он передал мне деньги, полученные от продажи ядра подземелья, — почти двести миллионов G. Такая огромная сумма была мне ни к чему, поэтому большую часть я решил пожертвовать.

Он сказал, что деньги пойдут на строительство приютов, улучшение условий жизни и тому подобное, но подробностей я не запомнил, потому что деньги меня не интересовали.

Почти каждый раз, когда я ездил в столицу, племянница и племянник сопровождали меня, но я так и не привык к тому, как ко мне подкатывают дворяне. Конечно, моя отчуждённая семья ко мне не приближалась, но, зная, насколько они гнилые, я был уверен: за спиной они меня поливают грязью.

Однако я всё равно не мог поверить, что принц — теперь король — к этому моменту уже почти десять лет женат и имеет троих детей. Я всё ещё отчётливо помнил, как он мальчишкой устраивал мне проказы. Способен ли он вообще быть хорошим отцом? Ну, его жена была умной женщиной, так что даже если с ним возникали проблемы, окружающие наверняка хорошо воспитывали их детей.

И всё же каждый раз, когда племянница видела детей своей лучшей подруги, в её глазах появлялась грусть. Никто об этом не говорил, но мне казалось, она понимала, что люди щадят её чувства, и порой из-за этого чувствовала вину. А потом, когда мы вернулись в деревню, я задумался: не отправиться ли мне ненадолго снова в путь…

Я правда собирался уйти лишь на короткое время, но в итоге не появлялся в деревне больше десяти лет. За это время даже я постарел. В последнее время я и правда чувствовал себя старым дедом. Я задумался, не близится ли конец моей жизни. Все суставы болели, и двигался я уже не так, как прежде.

Мне не хотелось взваливать на них такую ношу, но в таком случае я решил попросить этих двоих обо мне позаботиться. Даже такой человек, как я, не хотел умереть как бродячая собака на обочине дороги.

Поскольку деревня была сельской, за десять лет она почти не изменилась, разве что дорог стало немного больше. В реке возле деревни, похоже, всё ещё было много рыбы, и… Хм? Это её мана? Я чувствую её неподалёку. Может, напугать её? Его присутствие тоже ощущаю. Они всё такие же близкие, хм? Подождите… А ребёнок кто? Только не говорите…

Стараясь сдержать воодушевление, я приблизился, но ребёнок повернулся и заметил меня раньше, чем я успел что-нибудь сказать. Затем меня заметили племянница и племянник. Уже в этот момент я понял: в этом мальчике есть что-то особенное.

Если я не покажусь сейчас, окажусь в опасности. Они оба были крайне настороже. Наконец, когда я вышел, они расслабились. Я решил задать вопрос, который интересовал меня больше всего, но оказалось, что ребёнок приёмный. Я слегка разочаровался, но, увидев, как они относятся к нему словно к родному, почувствовал вину за свою реакцию.

По их словам, у мальчика были способности к магии, и за последний год он выучил основы. А сегодня должен был начать серьёзную практику. Мне показалось, что целый год на основы — это чрезмерная опека, но ничего плохого в ней не было, так что я промолчал.

После того как я представился, я чуть не расплакался, когда он спросил, тот ли я чудак, о котором он столько слышал, но показывать этого не стал. Впрочем, виновника, который распускал обо мне такие слухи, обязательно нужно было найти и наказать…

Но это можно было оставить на потом. Сейчас я хотел увидеть магию этого ребёнка. А поскольку магия была моей специальностью, я собирался судить очень строго.

Но я был поражён. Не скажу, что это было как в тот раз, когда я победил гидру, но мне трудно вспомнить другой случай, когда чужая магия так меня удивила. Мне сказали, что мальчику всего четыре года и что магию он использовал лишь однажды. И всё же скорость, с которой он творил заклинания, и точность исполнения были очень близки к уровню первоклассного мага.

И именно поэтому он был опасен. Его собственная магия могла его уничтожить. То, что его целый год заставляли учить основы, было правильным решением. Когда я сказал это, все трое побледнели, но дальше я мог взять дело на себя. Может быть, я столь удачно вернулся именно сегодня, в этот день, потому что должен был научить его магии? В конце концов, заклинания я творил лучше большинства…

Племянница и племянник, похоже, приняли эту мысль. Я не хотел заставлять их волноваться. Поэтому уверенно сказал:

— Да, именно так. Любой ваш ребёнок для меня всё равно как внук, так что я сделаю для него всё, что в моих силах. Ты не против, Тэнма?

Его я спросил последним, но почему-то был уверен, что он согласится. И когда увидел, как он склоняет передо мной голову, в моей голове осталась только одна мысль: моя давняя мечта наконец сбылась…