Пронзительный звук.

Прерывистый, дрожащий, тяжёлый, пустой, далёкий, близкий.

Поток крови в его сосудах замедлился, будто они оказались заполнены грязью. Его органы работали вяло, словно набитые глиной. Кислород почти не достигал его мозга, оставляя мысли туманными и ненадёжными.

Вибрация была где-то рядом — звук, который сотрясал его мозг, проходя сквозь кости к рукам и ногам.

Темнота, к которой он привык, исчезла, уступив место ослепительно белому свету. Тени неизвестных фигур беспорядочно двигались в этом свете, словно хаотичные пятна пролитой краски.

Тяжёлый звук постепенно затих, и он почувствовал, как глазные яблоки начали двигаться за опущенными веками, а всё тело горело. Испытывая тошноту и вялость, Субару медленно открыл глаза.

Всё ощущалось далёким и отстранённым, когда он вошёл в этот тихий мир. Но, спустя несколько десятков секунд, его зрение, наконец, вернулось в норму, и перед ним предстали тускло освещённые коридоры с грязными потолками. Он буквально почувствовал на себе дыхание окружавших его людей.

— Эй, братан, ты очнулся!

Неожиданный и пронзительный голос звоном отозвался в ушах, но тем не менее Субару сделал попытку сосредоточиться на нём.

— Ушастая барышня, сюда! Все остальные, продолжайте работать! Время не ждёт!

— Боженьки, ты меня раздражаешь, мяу. Людям нужна тишина, поэтому возвращайся-ка ты к работе.

Склонив голову, крупный зверочеловек извинился за свой громкий голос перед приблизившейся к нему сердитой молодой девушкой… Нет, молодым парнем.

Одетый в откровенное платье Феррис, весь запачканный кровью, посмотрел на Субару и облегчённо вздохнул.

— Ты наконец очнулся. Понимаешь, что происходит?.. Говорить вообще можешь?

— А?.. Феррис?

— Да, это всеми любимый Ферри. Ты — Нацуки Субару, и прямо сейчас мы в полевом госпитале, так как тебя тяжело ранили, понял, мяу?

Феррис быстро объяснил ситуацию охрипшему Субару. Его мозг переваривал услышанное неохотно, слово за словом.

Осматриваясь, он понял, что лежит на самодельной кровати, сделанной из кусков ткани на скорую руку.

К тому же, как и сказал Феррис, место действительно напоминало полевой госпиталь.

По всей его территории на таких же кроватях лежали люди, корчась от боли и ожидая лечения.

Запах крови, несчастный тихий плач. Исцеляющей магии было явно недостаточно, поэтому в ход шли иглы и нитки.

— Что… что происходит?

— Жуткий хаос, правда? Успокойся и попробуй вспомнить, что случилось перед тем, как потерял сознание. Если сможешь, то сам ответишь на свой же вопрос.

Слова Ферриса не были ласковыми, но дело было не в его настроении. Скорее, он не мог позволить себе расточать силы на мягкость. Рукава его платья были закатаны, а белоснежная кожа и лицо — запачканы кровью.

Представить себе тот объём работы, который Феррис, первоклассный целитель, взвалил на свои плечи перед лицом этой трагедии, было нетрудно. И причиной бедствия был…

— Культ Ведьмы.

— Серьёзно, хуже них нет никого. Я был слишком наивен… Мне и в голову не приходило, что они способны выкинуть нечто подобное. Очевидно, и никто другой этого не ожидал, мяу.

Нервно покусывая губу, Феррис склонил голову, глядя на Субару.

Хоть Субару и понимал, что сейчас Феррис чувствует себя виноватым, оставались ещё пробелы, которые ему было необходимо заполнить.

— Э-Эмилия?! Где Эмилия? Она здесь?

Ответа не последовало.

— Этот подонок, Жадность… Архиепископ забрал Эмилию. А я…

Он задрожал, осознав причину своего беспокойства.

По глубокому вздоху и молчанию Ферриса Субару понял, что Эмилии здесь нет.

Получается, если воспоминания о том, что было до потери сознания, верны, то её похитил Регулус.

— А Беатрис? Маленькая девочка, которая была со мной? С высокомерным милым личиком и вьющимися волосами… Что с ней?

Не было практически никаких сомнений в том, что Регулус похитил Эмилию.

Если верить словам архиепископа, то с Эмилией вряд ли случится что-то плохое. Хотя до конца быть уверенным в этом нельзя. В любом случае, он не заслуживает прощения.

Но что случилось с Беатрис? Помимо Регулуса там находилась ещё и Сириус. И последняя была сильно раздражена её присутствием.

То, что Субару благополучно доставили в полевой госпиталь, означает, что им удалось ускользнуть от неё. Тогда кто всё это время его защищал?

— Пожалуйста, скажи мне. Беатрис…

Не услышав ни слова в ответ, Субару начал тревожится ещё сильнее. Он ждал, пока Феррис всё расскажет, но тот лишь закрыл глаза, а стоявший рядом с ним гигантский зверочеловек, Рикардо — глава Железного клыка, отвёл взгляд в сторону.

Субару посмотрел туда, куда направил свой взор Рикардо.

— Беатрис.

Одинокая девушка в платье лежала поодаль от прочих раненых. Она спала на такой же импровизированной кровати, как и у него.

Увидев Беатрис, лежавшую без сознания, Субару скинул полотенце, которым был накрыт, и ринулся к ней.

Но как только он попытался встать, всё его тело пронзила резкая боль. Вдобавок ко всему правая нога его совершенно не слушалась, и ряд систем организма просто дали сбой.

Голова отяжелела от усталости, а правая нога никак не могла понять, почему она не может двигаться.

Взглянув на ногу, Субару лишился дара речи.

— О…

— Субарунчик потерял бы ногу без лечения Беатрис. Тебе стоит поблагодарить её потом.

Правой ноге Субару недоставало около половины своей плоти, в чём она, очевидно, заметно отличалась от левой. Нога была обмотана несколькими слоями плотных бинтов, а к его пятке была прикреплена доска.

Его пальцы коснулись перевязки, и в тот самый миг Субару осенило.

— Я вспомнил!..

Последний удар Регулуса перед уходом.

Он забрал Эмилию, после чего сказал какую-то несуразицу и подкинул землю пинком так легко, словно это был песок, и грунт, который он поднял в воздух, полетел в сторону Субару, поразив его ногу.

В этот же миг нога получила такие чудовищные увечья, будто её растерзали когти дикого зверя. Именно это и стало причиной нынешнего состояния Субару.

— Когда я только увидел тебя, твоя стопа держалась лишь на нескольких сухожилиях. Маленькая леди, рыдая, отчаянно лечила тебя, пока мы дожидались помощи.

— После этого Субару был доставлен сюда и вылечен лично Ферри. Правда, лечение Ферри не может гарантировать, что твоя нога будет такой же, как прежде, но кости и нервы соединены, а плоть восстанавливается, так что тебе лучше отдохнуть, если не хочешь остаться хромым на всю жизнь, мяу.

Скрестив руки, Феррис приготовился к сопротивлению, однако Субару лишь молча согласился. Всё его внимание было сосредоточено на кровати Беатрис.

Феррис облегчённо вздохнул. В это же время зверочеловек подхватил Субару, позволив добраться до спящей Бетти.

— Что насчёт доставить тебя к маленькой леди, с этим я могу справиться.

— Спасибо, прости за это.

— Никаких проблем.

Рикардо перенёс его кровать поближе к Беатрис. Субару склонился над ней, чтобы получше рассмотреть. Девочка спала так тихо, что он даже не слышал её дыхания.

Хоть она и была духом, Беатрис спала, как самый настоящий человек. В отличие от Пака, она не могла дематериализоваться, так что сон был тем способом, которым она уменьшала расход маны.

Видеть спящее лицо Беатрис было для Субару не в новинку. Правда, сейчас он впервые увидел её спящей настолько крепко.

— Она ведь просто спит… правильно? И всё же я волнуюсь…

— Спит — не самое подходящее слово. Её духовная энергия практически полностью исчерпана… Было бы уместнее назвать это анабиозом.

— Анабиозом? Но почему?!

Коснувшись лба Беатрис, он поразился, насколько он был холодным. Прикосновение к её ресницам и лицу не вызывало никакой реакции, как и сказал Феррис. Увидев выражение лица Субару, Рикардо присел на корточки.

— По словам ушастой леди, это случилось из-за чрезмерной траты маны. Братан, я нашёл тебя на площади совершенно случайно. Там у всех была практически такая же рана, и со всеми ними маленькая леди пыталась справиться в одиночку.

Рикардо замолчал, дав Субару время на раздумья.

Та же рана, что и у Субару — это был результат их связи, которая передала травму всем в момент её нанесения Регулусом. Да, Сириус определённо усугубила ситуацию. Но чокнутая в конце концов покинула площадь, и битва Беатрис за жизни началась.

Она лечила остальных с тем же рвением, с каким лечила Субару.

Конечно, ведь Нацуки был жадным человеком, всегда просящим очень многого. Дитя, сопровождавшее его, точно так же отказывалось бросать кого-либо на произвол судьбы.

Поэтому Беатрис использовала свою ману до последней капли, чтобы спасти всех этих людей. Даже если такой высокой ценой.

— С Беатрис ведь всё в порядке, да?.. Ей лишь нужно немного отдохнуть…

— По правде говоря, я не настолько оптимистичен, мяу. Ферри — первоклассный целитель, но мало что знает о духах. И это дитя не совсем обычный дух. Так что я действительно не знаю, что можно сделать, мяу.

— Но ведь… ведь должен быть способ! Если Беатрис не получится спасти, то я…

Прошёл всего один год.

Он вызволил её из библиотеки, чтобы показать ей настоящее счастье, поэтому её жизнь не могла закончиться здесь.

Счастье, счастье, счастье… Никто не заслуживал счастья больше, чем этот ребёнок. Она должна была быть счастливее всех остальных.

— Если ей нужна мана, чтобы прийти в себя, разве нельзя позаимствовать её откуда-нибудь ещё? Раз уж братан заключил с ней контракт, то она может взять немного у него, верно?

— Очевидно, что Субару больше всего подходит на роль донора маны, но этот дурачок повредил свои врата, так что она не сможет её использовать.

— Точно, плоды бокко. С ними я могу восстановить ману, и тогда я смогу поделиться ей с Беатрис!..

— Идиот!

Сердито рявкнул Феррис, смотря на снедаемого отчаянием Субару.

Нацуки был поражён остротой реакции, но Феррис, спустя мгновение, снова стал обычным собой.

— Сколько раз мне нужно повторять? Это очень опасно для тела Субарунчика. На самом деле, плоды бокко вполне могут подействовать на тебя, как яд. И если это случится, у нас просто окажется два трупа… Так что даже не пытайся.

Строгие слова Ферриса были окрашены печалью. Почувствовав искренность его слов, Субару закрыл рот и проглотил свои опрометчивые суждения.

Феррис был экспертом в лечении, поэтому он должен был перебрать в уме множество вариантов, как помочь Беатрис.

Внезапная идея Субару с плодами наверняка уже была рассмотрена.

— Я могу понять беспокойство Субару о Беатрис. И, кроме того, я понимаю, что мы не можем ничего сейчас сделать, мяу. У нас есть куча дел, о которых стоит побеспокоиться, и помимо неё…

— Помимо Беатрис… Да, ты прав, ещё есть Эмилия…

Слова Феррис помогли Субару вернуться в реальность.

Он осмотрел полевой госпиталь и понял, что что-то не так. Множество людей лежали с такими же травмами, что и у Субару, но кроме них имелось немало таких, чьи раны отличались от его.

— Какова обстановка?.. В смысле, что ещё произошло? Откуда все эти раны?

— Культ Ведьмы прибыл, как ты и сказал, братан.

— Но ведь они не могли сделать всё это сами? Я видел только двух архиепископов. От двух человек не может быть столько вреда. Значит, они взяли с собой приспешников культа…

Оба архиепископа были до смешного могущественны.

Поэтому Субару предположил, что они будут единственными прибывшими членами культа — но было вполне очевидно, что они, как и Петельгейзе, привели в город и своих подчинённых.

Это было единственным объяснением такого ужасающего количества раненых.

— Архиепископы и фанатики сейчас разрушают город, верно?

— В этом вопросе есть множество…

Отвечая на умозаключение Субару, Феррис произносил слова с горечью.

Однако, прежде чем он смог подтвердить или опровергнуть его, неожиданно для всех кто-то вмешался. И это был…

— Яху-у-у, я-я-а-аху-у, я-я-я-а-а-аху-у-у!

Пространство содрогалось от этого пронзительного голоса.

Его расслабленный тон резко контрастировал с мрачной атмосферой места, в котором они находились, как будто кто-то случайно включил развлекательную программу на телевизоре во время серьёзного разговора.

— Ч-что?

Субару тревожно оглянулся по сторонам в поисках владельца этого голоса и, не найдя его, вдруг осознал.

Первым, что пришло ему в голову, было то, что внезапный голос звучал так, словно вещался из громкоговорителя или радио. Такая же мысль посетила его и сегодня утром.

— Городская магия радиопередачи?

— Я приветствую вас всех, мясные создания!  И не важно, сколько раз вы это слышали, ведь моя красота и мой чудный голос не могут не возбуждать! Гья-ха-ха-ха-ха!

Словно подтверждая слова Субару, голос возник вновь, усиленный магическим динамиком.

Голос отдавал нотками детской жестокости. Он был похож на голос девочки, отвергающей этикет и попирающей общепринятую манеру речи.

Её пронзительный смех, казалось, проникал прямо в разум, вызывая как умственное, так и физическое отвращение.

— Что за идиотский голос…

— Ш-ш, Субару, помолчи.

Феррис приложил один палец к губам, а другим выпрямил ухо.

Он, казалось, был полностью сосредоточен, а лицо Рикардо выглядело крайне настороженным. Раненые, прикованные к постелям, в свою очередь, зажали уши ладонями.

Похоже, они слышат это не впервые.

— Хорошо, мясные создания, очарованные соблазнительным голосом прекрасной девушки, у меня есть для вас новость: мы все очень устали, поэтому идём домой… Шутка! Настоящая вечеринка начинается прямо сейчас! Гья-ха-ха-ха-ха-ха!

Резкий голос, похожий на скрежет стекла, по которому проводят когтями, наполненный садистским ликованием. Что, что, что это за голос? Кто эта девушка?

На лбу проступил холодный пот. Субару хорошо знал это неестественное физическое состояние. И ещё до того, как успела сформироваться эта мысль, он обнаружил, что его тело перестало ему повиноваться.

— Давайте отложим в сторону мою остроумную, уморительную шутку и продолжим новостную программу. Как я только что сказала — город сейчас находится в нашей власти. Вы все будто птицы в клетке… Нет, вы скорее насекомые в клетке для насекомых.

— А?!

— Насекомые — всего лишь жуки, и только владелец клетки решает, что с этими жуками делать. Крылья и головы — приготовьтесь к их удалению… Кха-ха-ха-ха-ха! Как ужасно, как чудовищно! Какая жестокая жизнь. Вы должны быть благодарны за то, что остались под моим чутким надзором. Гья-ха-ха-ха!

И снова раздался ехидный смех.

Та, что презирала каждого и находила необыкновенное удовольствие в разрушении чужого счастья.

Субару знал её лучше, чем кто-либо другой.

— Стойте, стойте, вы, идиоты, не способны понять истинный смысл моих слов. Бедные слабоумные дураки, думающие только о собственной плоти. Нежная и любящая я помогу вам всё понять. Я передам свои мысли презрительным плевком, ведь вы, извращенцы, такое любите.

Субару продолжал молча слушать.

— Насекомые в клетке ничего не могут сделать против воли хозяина. Самое большее, что вы можете, дабы угодить нам, — испуганно лежать в своей клетке. Когда мы в плохом настроении, вы можете лишь трепетать от страха, пока мы будем отрывать крыло за крылом, лапку за лапкой. А когда я принесу вам мёд, я стану для вас матерью, нежно гладящей своё дитя по голове. По… этому… Гья-ха-ха-ха!

Столкнувшись с этой концентрированной злобой, Субару последовал примеру Ферриса и продолжил слушать сумасшедшую молча. Вздох, слово, странные чувства сдавили грудь, но он собрал всю свою волю в кулак и тут же заметил… Кое-что заметил.

Что это было?

— Потом мы спросим с вас больше, подонки. Вы будете отчаянно корчить уродливые гримасы и кричать «не хочу умирать, не хочу умирать», думать о том, как выбиться из толпы и ответить на наши вопросы. Если всё так случится, то я, в своей трогательной доброте, могла бы подумать о том, чтобы поставить клетку на землю. А-ах… Это же так нетрудно понять! Гья-ха-ха-ха!

Говорящая начала аплодировать и топать ногами от возбуждения.

Её речи, её мысли, её голос — всё это раздражало Субару до ужаса… Но проблема заключалась в другом.

С самого начала он слышал определённый звук.

Изначально он думал, что источник звука находится в той же комнате, что и волшебное устройство. Тихим аккомпанементом мотив звучал одновременно с загадочным голосом. Субару определённо его уловил.

Однако он не был до конца уверен в том, что именно это за звук.

Что было хуже, так это то, что он почти, но всё же не до конца, добрался до ответа. Незнание, неведение, невежество.

Шум сердцебиения, шум кровообращения. Отвергнуть и понять, отвергнуть и понять.

Еле слышимый гудящий звук, похожий на хлопанье мириадов крыльев.

Он был близок, бесконечно близок к решению этой головоломки. Но даже так он всё ещё не мог дотянуться до желанного ответа. Жужжащий звук — шум, выступавший лейтмотивом всего эфира.

Субару многого не знал о мире магии. Так что это вполне могло быть лишь его воображением. Тем не менее здравый смысл подсказывал — что-то здесь было не так.

Это чувство неправильности и шум никак не могли выйти из его головы.

— И вот, конец. На этом моя прекрасная речь окончена. Создания из плоти и гадкие насекомые должны выложиться на полную. Как я уже сказала… мы захватили четыре башни, которые контролируют водные пути. Мне кажется, что в такой ситуации лучше не рыпаться? Мёртвое лицо утопленника чертовски уродливо! Гья-ха-ха-ха!..

Этот чудовищный визгливый смех затих, словно кто-то убавил громкость. Шум крыльев исчез вместе с ним. Субару наконец смог контролировать своё тело и в мгновение ока оказался рядом с Феррисом и Рикардо.

— Что вы думаете об этом выступлении?

— Что я об этом думаю… Наши конечности были безжалостно украдены, и нам была оставлена одна лишь голова. Вот как Ферри это видит.

Огорчённый Феррис прикусил пальцы и ответил нахмурившемуся Субару.

— Только что… Это было дело рук Культа Ведьмы…

— Первое шоу произошло, когда Субарунчик спал. И в нём ведущая представилась…

Феррис запнулся, не зная, стоит ли продолжать. Субару, не понимая от чего, поник головой.

В Культе Ведьмы архиепископы, представляясь, обычно сначала называли грех, который они являют собой, а следом за ним имя.

Архиепископ греха Похоти — третий архиепископ, присутствие которого Субару никак не ожидал. Её звали…

— Пускай это отвратительно, и Ферри нисколько этому не верит, но она представилась следующим именем…

Сказал Феррис, заставляя усомниться в словах, которые он собирался произнести.

— Капелла Эмерада Лугуника. Хоть это и невозможно, но это имя принадлежит королевской семье, мяу.