И без того тяжелая ситуация ещё больше осложнилась, что привело к худшему из возможных исходов.

От чарующего взгляда Сириус и её прерывистого, пылкого дыхания Субару покрылся холодным потом.

Безумная не обращала внимания на жар, обжигающий её забинтованное лицо. Всё её внимание было сфокусировано на Субару — она буквально сверлила его взглядом.

— Дорогой… Петельгейзе?

Это было имя безумца, которое Субару больше никогда не хотел слышать. Когда самопровозглашенная Романе-Конти оплакивала своего возлюбленного, он бы солгал, если бы сказал, что мысль о нём не посещала его.

Но даже так Субару не хотел думать об этом всерьёз, так как это могло связать существование сумасшедшего Петельгейзе с не менее сумасшедшей Сириус.

Он не желал думать о союзе Романе-Конти — худшей из возможных пар.

— Пара, в которой оба любовника — архиепископы греха, до смешного ужасает… Однако нет ничего удивительного в том, что он выбрал такую невесту…

В конце концов, в Культе Ведьмы не было ни одного адекватного человека.

Самовлюблённый Петельгейзе, Сириус, навязывающая свою любовь всем без спроса и Регулус, который относится к любви легкомысленно, — все они были отбросами.

— К слову, ваши имена немного похожи — оба заканчиваются на «С».

Субару скрывал своё душевное смятение за глупыми, бессмысленными мыслями.

В этот момент он чувствовал себя так, будто выяснил нечто очень странное, но не мог понять, что именно. Однако, как бы Субару ни старался, мысль ускользала от него.

— Петельгейзе, подлец эдакий, прошу тебя, не молчи. Ну вот ты снова-снова-снова ведёшь себя так холодно… Это так удручает!

Сириус явно не понимала причин задумчивого молчания Субару. Интерпретировав всё по-своему, она стояла, обхватив руками лицо, и качаясь из стороны в сторону. Это зрелище стало ещё кошмарнее, когда толпа вокруг Сириус подхватила её поведение.

— Боже правый, как ты мне надоела. И пусть эта его выходка, вероятно, навела сейчас тебя на эту мысль, ситуация всё равно скорее трагичная. Истинные нити судьбы должны были связать вас, несмотря на все невзгоды, как, к примеру, меня и моих жён. Однако разлучение смертью до того, как ваша любовь успела расцвести, не только печально, но и уродливо.

— Да, большое тебе спасибо. Мне очень жаль. А теперь извини, но я занята. Ты ведь понимаешь, да? Компромиссы необходимы так же, как и взаимопонимание. Ты достиг своей цели, поэтому не мог бы ты покинуть нас поскорее? В конце концов, у меня тоже есть личные дела.

— И правда, я уже нашёл свою невесту.

Здравый смысл одержал верх над безумием Сириус, но Регулус не обратил на это внимания. Он увлечённо рассматривал Эмилию, которая по-прежнему была у него на руках. Затем он повернулся к Субару.

— Но я ещё не отомстил за ущемление моих прав тому, кто хотел убить меня и мою невесту, тому, кто раздражал с самого своего появления. Я не люблю насилие, но в данном случае это будет праведная месть. Да, это акт справедливости. Хоть я и мог бы закрыть на всё это глаза и уйти, но тогда бы я дал разрешение на беззаконие. Другими словами, мой уход оказался бы упущением справедливости. Я не должен позволить такому случиться.

— Не говори со мной таким надменным тоном. Очевидно, ты хочешь меня убить, потому что я тебе не нравлюсь. Не оправдывай это какой-то дрянной доктриной.

— Довольно неожиданно услышать ответ. Особенно ответ, в котором говорится, что я не прав. Так ты из тех людей, которые никогда не соглашаются со своими оппонентами? В этом случае, единственное, что я могу тебе сказать — ты очень недалёкий. Я считаю, что подобные тебе люди, которые не внемлют словам других, однажды получат по заслугам, как думаешь?

— Имеешь ли ты право это говорить?

Глаза Регулуса широко раскрылись в изумлении.

Возможно, он был искренне убеждён в справедливости своих слов. Нет, он был абсолютно уверен. В противном случае, Регулус Корниас не стал бы одним из главных архиепископов в этом ненормальном культе.

Наличие хоть какой-то логики в разговорах было лишь иллюзией. Хоть оба и говорили на человеческом языке, они были из разных миров.

Забыв об этом факте, можно обнаружить себя увлечённым их сладкими речами.

— Сириус. Похоже, ты исключила его из-под влияния своего полномочия. Что произошло?

Вместо того, чтобы продолжить разговор с притихшим Субару, Регулус обратился к Сириус.

Не веря его словам, Субару обнаружил, что страх, сковывавший его сердце, исчез.

Тот факт, что Беатрис всё ещё слегка дрожала на его плечах, доказывал, что они по-прежнему находились в радиусе действия Гнева Сириус.

Другими словами, для одного лишь Субару было сделано исключение. И причиной тому было…

— Разве это не очевидно? Так как я знаю, что он именно тот человек, если я продолжу делиться своими чувствами, они могут случайно передаться ему.

— Не смотри на меня таким застенчивым взглядом — это жутко. Заявив о своей любви-любви-любви нет уже никакого смысла притворяться невинной. Я действительно тебя не понимаю.

— Разве ты не думаешь, что делиться этими необъяснимыми чувствами, которые нельзя выразить словами, именно таким образом — безвкусно? Пока я не стану с ним одним целым, они будут храниться глубоко во мне. Я так решила. Да, это всё ради любви!

—Из-за этой нечестности твои важные чувства никогда не смогут достичь его, знаешь ли. Ты, Сириус Романе-Конти, можешь позволить себе только скучать по нему. Разве самовольно использовать чужое семейное имя не омерзительно? Я полагаю, что в каком-то смысле это наследие Петельгейзе. Что ж, это уже не имеет никакого значение, ведь он мёртв.

— Я влюблена в этого человека!

Услышав возмутительные слова Регулуса, Сириус больше не могла сдерживаться.

Сумасшедшая с безумной силой вцепилась в волосы, крича на Регулуса и забрызгивая всё вокруг своей слюной.

— Каждый раз, когда бы я ни посмотрела на него, он всегда встречался со мной взглядом! Когда я прикасалась к нему, он не ругал меня! Когда я заговаривала с ним, он уделял мне внимание! Когда я дышала его воздухом, он никогда меня не прогонял! Он разрешал мне спать вместе с ним! Я могла спокойно брать его вещи! Он удостоил меня чести сжечь полуведьму! Он дал мне имя! Он улыбался мне! Только мне! Только мне! Только мне-только-мне-только-мне-только-мне-только-мне!

У неё спёрло дыхание, она рыдала от безответной любви.

Она ясно дала всем понять.

Её существование являло собой пусть и чистую, но в то же время тёмную, искажённую любовь.

— Ну и ну... Нелегко иметь дело с такими прочными субъективными убеждениями.

Пожав плечами, Регулус заговорил так, будто ожидал согласия Субару.

«Имеешь ли ты право говорить такое» — эти слова чуть не сорвались с уст Нацуки, но он смог сдержаться, дабы Регулус не набросился на него. Не стоит вмешиваться в перепалку между двумя безрассудными максималистами.

Столкнувшись с двумя фанатиками, Субару не видел ни одной возможности выбраться из тупика. Скорее наоборот, ситуация только ухудшилась благодаря вмешательству Сириус.

Даже если Субару сумел разорвать узы страха, его боеспособность всё ещё оставляла желать лучшего. Очевидно, Беатрис должна была быть его главным козырем, но она находилась в, мягко говоря, неблагоприятном положении, ведь её острый ум был притуплен ужасом.

По крайней мере, столкновение с Регулусом могло сыграть им на руку.

— Эй, Сириус.

— Да, что случилось, мой дорогой?

Сириус откликнулась на его зов со всей серьёзностью.

Субару был поражён её неожиданной переменой настроения, однако не подал вида.

— У меня есть незаконченное дельце с Регулусом, так что не могла бы ты немного подождать? Пожалуйста.

— Ты просишь меня подождать?

Тактика Субару заключалась в том, чтобы использовать недопонимание Сириус как возможный шанс на победу.

Похоже, что Сириус приняла Субару за Петельгейзе из-за его Невидимого Провидения, которое напоминало Незримую Длань полномочия Лени. Хоть это был и отчаянный шаг, но Субару всё равно решил его сделать.

Петельгейзе был духом. Если бы он остался в живых, то вполне вероятно, что его следующим телом стало бы тело Субару.

Правда, была проблема, заключавшаяся в том, что до сих пор Субару не проявлял никаких знаков внимания к своей якобы старой знакомой. Однако для Сириус, похоже, это уже не имело значения.

Держа всё это в голове, Субару попытался выбраться сухим из воды. И как результат…

— Извини, но я не могу этого сделать. Пожалуйста, позволь мне отказать, даже если это очень важно для тебя.

Сириус безжалостно отклонила его просьбу.

Увидев в глазах Субару разочарование, Сириус поникла духом.

— Разумеется, первым порывом было подчиниться. Но прилежный ты уже конечно же решил, что, пока я буду ждать, ты ускользнёшь от меня. Я тебя хорошо знаю. В конце концов, мы так долго были вместе. Ты будешь стараться изо всех сил, пытаясь сделать всё в одиночку, чтобы достичь желаемых результатов… И...

Честно говоря, Субару не мог не испытывать искреннего восхищения её чувствами.

Но даже сейчас чувства Сириус к трудолюбивой натуре Петельгейзе были похожи лишь на слепую веру. В конце концов, Культ Ведьмы не существовал ни для чего иного, кроме как приносить вред.

— Наконец, наконец мы смогли встретиться. Прошёл год, целый год с тех пор, как мы были вместе. Это был самый долгий период нашей разлуки за всё прошедшее столетие! И после того, как мы снова увидели друг друга, спустя год… Ты просишь меня уйти? Я не хочу уходить. Я не могу. Пока тебя не было, я постоянно хотела-хотела-хотела-хотела-хотела-хотела-хотела стать одним целым с тобой!

Субару нечего было ответить.

—А теперь, вдобавок ко всему, ты хочешь, чтобы я опять ждала?! Откуда у тебя появился дух, которого я никогда раньше не видела? Где ты её нашёл?! Что может быть привлекательного в такой женщине?! Она крошечная, лицо у неё высокомерное, у неё нет ни груди, ни бёдер, ни малейшего намёка на женственность! Всё потому, что она дух? Только потому, что ты дух, твоя женщина тоже должна быть духом? Время, которое мы провели вместе, перечёркивается такой банальной причиной? Я испепелю тебя.

Её речь стала извращённой и странной, и пламя необузданного безумия вновь возникло в её взгляде. Толпа разделяла её сентимент: кровь струилась из их глаз и носов.

— И причина, из-за которой тебе нужно поговорить с Регулусом, — эта полуведьма на его руках? Этот грязный недочеловек! Эта сребровласая полукровка! Почему она тебе так небезразлична?! Прекрати немедленно, разве ты ещё не понял? Эта гнусная, мерзкая, ненавистная, отвратительная грязная ведьма! Если ты её возродишь, то я сожгу её у тебя на глазах!

— Ты… Ужасно странная, ты…

Обезумевшая издала кровожадный вопль, показывая свою ненависть как к Эмилии, так и к Ведьме Зависти.

Разве цель Культа Ведьмы была не в возрождении Ведьмы Зависти? В тот момент Субару не мог понять причину её ненависти.

Скорее, Сириус не получила должного внимания от Петельгейзе, внимания, которого она так страстно желала.

Субару с самого начала знал, что они не могли быть товарищами, но на деле всё оказалось ещё прозаичнее — они были не более чем врагами.

— …

Ситуация между этими тремя накалилась. Регулус собирался убить Субару и Сириус.

Сириус была готова защищать себя и несуществующего Петельгейзе внутри Субару от Регулуса.

Субару же хотел вызволить Эмилию из рук Регулуса, спасти Тину и, если это возможно, убить обоих архиепископов.

Очевидно. Однако положение, в котором оказался Нацуки, было уж слишком суровым.

В попытках найти выход из этой безнадёжной ситуации у Субару на лбу начал выступать пот.

Возвращение после смерти, потом появление Сириус и дебют Регулуса. После этого рукопашный бой с архиепископами и между ними. Этот цикл оказался самым долгим.

Пусть он и получил множество полезной информации за всё это время, перед его глазами не происходило ничего, кроме ужасных вещей.

— Беако...

— Ты можешь попробовать ещё раз, я полагаю.

За его спиной раздался робкий голос поддержки.

Нацуки, от которого только и зависело, что произойдёт дальше, наконец решился. И в это же время:

— Ох…

— Тц.

Накалённая обстановка между Регулусом и Сириус резко сошла на нет.

Оба засунули руки в карманы, и каждый достал оттуда по книге.

— Это…

Знакомая книга в тяжёлом чёрном переплёте.

С такого расстояния Субару никак не мог ошибиться. Это было то, чему Культ Ведьмы подчинялся прежде всего — Евангелие.

Регулус и Сириус молчали.

Не обращая внимания на Субару, который снова насторожился, архиепископы открыли свои Евангелия и изучили написанное.

Несмотря на то, что они выполнили действие синхронно, выражения их резко контрастировали друг с другом.

— Как я понял, содержание одинаково для нас обоих, ведь так, Сириус?

— Заткнись, Регулус. Почему… почему сейчас? Когда наконец-наконец-наконец я нашла его вновь…

Лёгкая улыбка играла на губах Регулуса, в то время как Сириус скрежетала зубами и говорила голосом, полным прискорбия. Даже если хищник и сумасшедшая и имели противоположные чувства, воля их была едина.

Оба посмотрели на Субару.

— Хоть мне и очень жаль, но время пришло. Мои свободные часы на тебя закончились. Ты должен благодарить Евангелие… Нет, не так. Это не имеет никакого смысла. В конце концов, какой смысл быть благодарным клочку бумаги? Так что, скорее, ты должен быть благодарен мне — тому, кто верно следует Евангелию.

— Спасибо тебе за твою верность… Но что ты сказал про время?

— Ровно то, что ты услышал. Нам дали свободное время, прежде чем мы должны были сделать то, что должно быть сделано. Я воспользовался этим значимым временем, чтобы вернуть свою невесту.

— Я чувствую себя неполноценной… Я не должна подвергаться такому унижению на глазах у этого человека. Это слишком жестоко. Меня вот-вот смоет печалью, понимаете?!

Регулус говорил спокойно, в то время как Сириус буквально исторгала своё горе. Толпа повалилась. Беатрис еле сдерживала слёзы.

Однако Субару и Регулус остались невозмутимы.

— Извини, но твоя никчёмная, поверхностная любовь совершенно не касается полноценного меня. Самое большее, от неё я начинаю мерзко себя чувствовать.

С презрительным тоном Регулус с Эмилией на руках повернулся к Субару спиной.

На самом деле, всё выглядело так, будто он собирался их отпустить. Если Регулус уйдёт по собственной воле — прекрасно. Но…

— Остановись, ублюдок! Не пытайся сбежать! Отпусти её, иначе я…

— Я это учёл.

— ?!

Регулус остановился и повернул голову, чтобы улыбнуться.

От этой улыбки у Субару появилось чувство, будто лезвие коснулось его позвоночника. Он громко сглотнул. Всё его тело напряглось.

Следующий ход Регулуса было невозможно предотвратить.

— Мне кажется, что если моя невеста обнаружит, что одного из её слуг больше нет, ей станет одиноко, и если я не приглашу достаточно людей, она будет весьма капризной. Так что я не буду тебя убивать.

Регулус легонько стукнул носком обуви по земле.

Хоть это и выглядело так, будто он всего лишь поправлял обувь, от этого действия его нога впилась в каменную плиту так, как лопата входит в мягкую землю.

Обломки камня полетели в сторону Нацуки.

Земляные пули будто бы отрицали гравитацию. Несколько из них задели правую ногу Субару.

И в следующий миг его нога исчезла.

— Э?

Коготь зверя оторвал ему ногу. Белизна кости, розовость плоти и желтизна костного мозга были выставлены напоказ. Его разорванные вены являли собой кровавое соцветие.

Прежде чем он успел что-либо понять, резкая боль прошлась по всему телу.

— А?! Ах! А! А-А-А-А-А?!

Мир стал чисто-белым. Боль же была настолько сильной, что казалось, будто в его голове находились тысячи острейших игл.

Крик застрял у него в горле. Будучи не в состоянии держать равновесие, он упал на землю. Его вытянутые руки отчаянно сжимали правую ногу. Рана была настолько большой, что ладони его руки было недостаточно, чтобы закрыть её.

— Субару?! Субару! Субару, подожди, не двигайся, я полагаю! Сейчас же!

Обнаружив серьёзную травму Субару, Беатрис спрыгнула на землю и, запаниковав, начала произносить исцеляющее заклинание. Регулус удовлетворённо кивнул при виде этой сцены.

— Это достойное воздаяние за безрассудное поведение, которое ты позволял себе до сих пор. И хоть я учёл, что ты можешь повторить свою ошибку, мне всё ещё хочется узнать, что будет с тобой дальше. Вспомни об этой боли, когда ещё раз захочешь кому-нибудь навредить. И не нужно меня благодарить. Просто в следующий раз спаси кого-нибудь другого.

— А-А-А-А-А! Ох, невозможно, ой!

Боль, агония, страдание, больно-больно-больно-больно-больно!

Марево агонии. Моляры были стёрты в пыль от скрежета. Мир мелькал перед глазами. Не было ни верха, ни низа. Спал ли он? Был ли он жив? Может быть, он умер?

Смятение. Потерянность. Незнание-незнание-незнание. Тем не менее, по-прежнему было что-то, что ему обязательно надо было узнать.

— Э-Эмили… я! А! Гха!.. У-у…

— Субару, хватит валять дурака! Повернись на бок на случай, если тебя стошнит. Иначе ты…

Борясь с чудовищной болью и безумием, Субару повернул голову в сторону. Его сердце билось, словно набатный колокол. Он начал задыхаться. Ему казалось, будто это его органы застряли у него в горле.

Миниатюрная Беатрис отчаянно старалась поддержать тело Субару, изо всех сил применяя магию лечения. Однако кто-то продолжал смеяться над ней.

— Ты шутишь, я полагаю.

— Извини. Но я точно не шучу. Разве это не очевидно?

Омерзительным шёпотом ответила Сириус, стоя за спиной Беатрис.

Люди вокруг Сириус кричали от боли и бились в агонии.

Все они, положив руку на рану на ноге, отчаянно искали избавления от этой боли. Как и у Субару, правую ногу каждого оторвал зверь.

— Мой возлюбленный Петельгейзе сказал бы, что чувствовать боль — значит жить и что она помогает осуществляться любви. Я знаю это лучше всех. Однако я всегда верила, что существует лучший способ воплотить любовь. Спасибо тебе. Этим способом было бы стать одним целым. В конце концов, любовь — это молитва, чтобы стать одним целым! Видеть одни и те же вещи, чувствовать одни и те же эмоции, жить одной жизнью и умирать одной смертью — это и есть любовь!

Демонстративно вытянув руки, она начала аплодировать.

Сириус пускала дым из ноздрей, устремив свой пристальный, завистливый взгляд на Беатрис.

— Неважно, кто. Каждый должен испытать те же чувства, что и он. Однако для тебя и этой грязной полуведьмы я сделаю исключение. Вы не достойны познать настоящую любовь. Да и кто бы взялся удостоить вас такой чести?

— Нет ни одной женщины, которая могла бы сойти с ума от ревности так, как ты. Но это неважно, ведь Бетти долгое время была и остаётся ближайшей наперсницей Субару, я полагаю. Бетти принадлежит ему.

Беатрис не дрогнула от жестоких слов Сириус.

Обезумевшая женщина и дух смотрели друг на друга, пока Сириус не отвернулась, прерывая контакт.

— Сейчас я могу только доверить его тебе. В конце концов, предписания Евангелия должны быть моим приоритетом. Да, другого выхода нет. Мне жаль. Мне жаль. Ты знаешь, что я хочу лишь вернуться к тебе. Настолько скоро, насколько возможно.

Даже в тот момент Сириус всё ещё безумно любила Субару. Сумасшедшая покинула площадь, залитую кровью.

Неожиданно, но Беатрис не бросилась в погоню. Она понимала, что если не даст ей уйти, то это повлечёт за собой только новые жертвы.

— Субару.

Взгляд Субару потускнел, жёлтые пузыри вырывались у него изо рта.

Беатрис прижала ладонь к его ране, пытаясь остановить кровотечение. Рана была серьёзной, малейшая ошибка могла повлечь за собой смерть.

Спасение Субару было, разумеется, главным приоритетом Беатрис. Но у неё была ещё одна задача.

— Если ты не спасёшь остальных раненых…

Однако число искалеченных, находившихся на площади, было больше тридцати.

Все они страдали от того же увечья, что и Субару, но, по жестокой иронии, лечение, применяемое к Субару, не достигало их. Беатрис было необходимо лечить каждого индивидуально.

Это было той ношей, которую Беатрис должна была взять на себя. Но даже если она исчерпает весь запас маны, она не сможет вылечить всех.

— Субару, мне жаль, я полагаю.

Сказала ему Беатрис хриплым голосом, скрывая свои истинные чувства и отчаянно пытаясь залечить его рану.

Слёзы текли с её белоснежных щёк.

— Мне жаль. Мне жаль…

Беатрис просила прощения вновь и вновь, хоть и понимала, что её голос не способен достичь бессознательного Субару.

Даже если она и знала, что не может ничего сделать.

— Прости меня, Эмилия…

Сириус принесла в жертву стольких невинных людей и покинула площадь. Регулус воспользовался своей силой и забрал Эмилию.

Два архиепископа греха прибыли в Пристеллу.