Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

От вида снующих по поместью Бариэль слуг Фредерику пронзало некое беспокойство.

— Я, конечно, привыкла быть гостьей, пока ходила с Господином, но… в этом доме всё ощущается как-то по-другому, — пробормотала она. В её изумрудных глазах отражалась суета, царившая во владениях.

Движения людей были четкими и слаженными; сразу видно — здесь собраны превосходные кадры. Даже узнав трагическую весть, которую она принесла со спутниками, они не впали в ступор, а продолжили исполнять свои обязанности. Одно это уже заслуживало уважения.

— Видимо, госпожу Присциллу правда любили.

Сама эта весть была ужасна: хозяйка поместья, их госпожа Присцилла Бариэль, погибла в Империи Волакия.

— …

Фредерика слегка опустила глаза и, глядя с балкона на сад, тяжело вздохнула.

В силу своего положения она прекрасно понимала эти чувства. Ей самой не раз приходилось провожать Розвааля, Эмилию и других, оставаясь охранять дом и лишь молиться об их благополучном возвращении. Какой же сокрушительной силы должен быть удар, когда узнаёшь, что твои молитвы не были услышаны?

Многие из слуг сейчас скорбели, а некоторые даже слёз не скрывали. То, что никто не покинул службу после известия о смерти, лишь подтверждало глубину их любви к Присцилле… но дело было не только в этом.

— Стойкость господина Шульта тронула их.

Именно это глубоко впечатлило Фредерику. Юный слуга, отправившийся в Империю вместе с Присциллой, взял на себя тяжкое бремя вестника её смерти и её последней воли — и с честью выполнил этот долг. Хрупкий, похожий на беззащитного зверька Шульт не стал перекладывать эту ношу на Розвааля или Фредерику. Он сам, своими устами, нашёл нужные слова.

То, что слуги решили остаться, несомненно, было заслугой не только преданности Присцилле, но и доверия к Шульту. Фредерика, хоть и была здесь посторонней, едва сдерживала слёзы, ибо разделяла их чувства.

На балкон, небрежно подняв руку, шагнул высокий мужчина.

— Ох, так вот ты где, Фредерика. А я тебя обыска-а-лся, — сказал вошедший Розвааль L. Мейзерс.

— Господин… — Фредерика тут же присела в реверансе. — Прошу прощения, что заставила вас искать. У вас какое-то дело ко мне?

— Делом это, пожалуй, не назовёшь, — сказал он, тонко улыбнувшись, и прикрыл синий глаз. — Основные приготовления завершены, и я просто решил немного поболтать с тобо-о-й.

— Приготовления?

— Именно, они са-а-мые. — Он встал у перил рядом с Фредерикой. — Земля здесь весьма примечательная. На юге у меня маловато знакомых. У покойного мужа госпожи Присциллы, лорда Лейпа Бариэля, репутация была не шибко хоро-о-ошей.

— Услышь он эти слова от вас, Господин, наверняка остался бы крайне недоволен.

— Ого, как сурово. Неужели Петра дурно на тебя влияет, и ты тоже начинаешь терять ко мне уваже-е-ние? Или же… — Розвааль наклонил голову, пронзительно глядя на горничную. — Тебе не по душе мой план использования Шульта?

— Я не считаю действия Господина ошибкой… Я понимаю, что это ради Королевских Выборов… и, в конце концов, ради госпожи Эмилии и всего нашего Лагеря.

— Теоретически это так, но сердцу принять подобное не так-то про-о-сто, да?

Розвааль прекрасно всё понимал и всё равно говорил об этом вслух — его скверный характер был неисправим. Эмилия наверняка сказала бы, что это проявление его озорства, за которое его нужно хорошенько отчитать.

— Учитывая наши с вами отношения, Господин, мне трудно сделать это так, как сделала бы госпожа Эмилия…

Будь здесь Эмилия или Петра, они бы действовали прямо; будь здесь Рам — нашла бы свой подход. Но, видимо, предвидя это, он выбрал момент, когда рядом была только Фредерика. А она, даже если отбросить неоплатный долг перед ним, слишком хорошо понимала: как бы цинично ни выглядел Розвааль, он действует на благо их Лагеря.

Главная цель, объединяющая их Лагерь, — это победа в Королевских Выборах. И в этой гонке они сильно отстали из-за участия в событиях Империи Волакия. Эмилия и так стартовала позже всех. Чтобы наверстать упущенное, нельзя полагаться только на честные методы… И именно поэтому Розвааль хладнокровно плел интриги, стремясь переманить на свою сторону земли Бариэль, только что потерявшие свой столп.

— После смерти госпожи Присциллы, — продолжил Розвааль, — до избрания нового лорда, здесь будет назначен временный управляющий. К счастью, я могу выдвинуть кандидата из числа своих людей, а для связи можно одолжить кого-то из копий госпожи Рюдзу — одну из «Мейер».

— Втягивать в это детей Бабушки… не слишком ли рано?

— Говорят, любимых детей нужно отправлять в стра-а-анствия. Если вечно держать их в золотой клетке, они никогда не научатся летать. Я с этим согла-а-сен.

Глядя на то, как Розвааль методично выстраивает свои планы, Фредерика всерьез задумывалась: права ли Эмилия? Может, он не притворяется злодеем, а правда является таковым? Вероятно, именно потому, что он так совершенно играет эту роль, товарищи до сих пор не могут открыть ему свои сердца.

— Господин, прошу, хотя бы немного мягче… — собиралась она уже было сказать, что такая стратегия может посеять семена недоверия и ранить сердце Шульта, как вдруг…

— Б-б-б-беда! — донёсся снизу панический крик. — Это беда, да! Маркграф, где вы есть?!

— Это господин Шульт? — удивлённо спросила Фредерика.

Розвааль удивлённо приподнял бровь, ибо явно не ожидал такого поворота. Он посмотрел вниз на выбежавшего в сад мальчика:

— Шульт?

Услышав голос, Шульт широко распахнул круглые глаза и задрал голову:

— Маркграф! Спускайтесь скорее, да! Тут есть человек, с которым вам нужно встретиться, и разговор, который вы должны услышать, да!

△▼△▼△▼△

— То, что вы сейчас увидели, и есть последняя воля покойной Госпожи, — сказала красноволосая горничная, назвавшаяся Яэ Тэндзэн, когда раскрыла содержание запечатанного письма.

Розвааль застыл, широко раскрыв глаза.

— …

Редко бывало, когда Господин так явно выказывал потрясение, но его реакция была объяснима. Фредерика и все присутствующие были ошеломлены не меньше… Но больше всех был поражен тот, чье имя стояло в центре завещания — Шульт.

В самом письме говорилось: «Нынешняя глава дома Бариэль, Присцилла Бариэль, назначает своего официального преемника. Шульт отныне нарекается именем Шульт Бариэль и принимается в дом Бариэль как законный сын и наследник».

— Госпожа Присцилла… меня?.. — Шульт моргал, не понимая, сон это или явь.

Тут на его плечи легли руки. Яэ улыбнулась и потерлась щекой о щеку мальчика:

— Ну что ты так удивляешься? Все ведь знали, как Госпожа обожала Шульта, так что такое можно было ожидать. Правда, думаю, она собиралась держать это в тайне до конца Королевских Выборов.

— Госпожа Яэ… Как давно вы знали об этом? — спросил потрясённый мальчик. — Вы же ушли из поместья много месяцев назад…

— Я узнала перед самым отъездом Госпожи и Шульта в Империю, — спокойно ответила та. — Письмо было подготовлено именно тогда.

В глазах Шульта начали собираться крупные слезы.

Как выяснилось, Яэ раньше работала здесь горничной. Когда она, будучи в отпуске, узнала о гибели Присциллы, то немедленно поспешила обратно. Судя по всему, Яэ пользовалась большим доверием Присциллы, раз именно ей было поручено охранять это письмо.

И этот факт полностью ломал планы Розвааля.

— Но, если подумать о господине Шульте, возможно, так даже лучше…

— Фредерика?..

— Возможно, это идет вразрез с вашими планами, Господин, но… это спасёт сердце господина Шульта. — Фредерика вздохнула с искренним восхищением. — Она была поистине великой женщиной.

Несмотря на то, что Присцилла была соперницей Эмилии, Фредерика не могла не признать масштаб её личности.

— Так спутать все карты Господина… Вне всяких сомнений, она была достойнейшей соперницей для госпожи Эмилии.

△▼△▼△▼△

— …

Яэ снова опустила взгляд на письмо, обнимая со спины дрожащего Шульта, и тихо выдохнула. Она приняла решение вернуться в поместье Бариэль ради одной цели: чтобы помочь Алу.

— Сигнала не было, значит, план в Башне провалился, да…

После того как Ал направился в Сторожевую Башню Плеяд, Яэ должна была встретиться с Алом в ближайшем городке. Но в назначенное время условного сигнала не последовало. Она посчитала, что план сорвался, и направилась прямиком в земли Бариэль.

— Вернуться в поместье с гордо поднятой головой… Впервые с тех пор, как господин Ал помешал мне убить Госпожу.

Впрочем, она и так часто наведывалась сюда тайно, чтобы поддерживать связь с Алом. Письмо, которое она использовала как предлог, она нашла именно во время одной из таких вылазок на чердак.

Шульту и этому злому аристократу Розваалю она солгала, что письмо было доверено ей лично.

— На самом деле я просто подсмотрела, как Госпожа прячет его в тайный сейф.

Благодаря тому, что сейф был скрытым, никто другой не знал о завещании. Раскрыв его местоположение, Яэ завоевала доверие как «хранительница тайны». Использовать мертвую Присциллу было немного совестно, но…

— Но… Госпожа, вы ведь и так знали, что я смотрю?

Для Яэ это оставалось загадкой. Верила ли Присцилла, женщина, видящая людей насквозь, в то, что там не было Яэ?..

«Используй это письмо с умом… И заодно спаси Шульта», — именно с таким, возможно, расчётом Присцилла и спрятала письмо там, где его могла найти только Яэ.

«Я поступлю именно так, Госпожа, — мысленно обратилась к ней Яэ. — Ведь я должна ждать господина Ала».

Он не подал сигнал, а значит, попал в беду. Но Ал не умрет. Он — чудовище, которое невозможно убить. Именно поэтому Яэ следует за ним… чтобы увидеть, как он достигнет своей цели и, наконец, исчезнет. Ради этого она должна держать Шульта подальше от Лагеря Эмилии, который замешан в случившемся.

— Шульт, давай сделаем то, чего ожидала Госпожа. Всё будет хорошо. Я снова вернусь в особняк и буду помогать тебе.

— Госпожа Яэ… Да. Да! Я сделаем то, что желала от нас госпожа Присцилла, да!

Глядя на Шульта — теперь уже Шульта Бариэля, — Яэ тепло улыбнулась. Другие слуги тоже растроганно утирали слезы. Лишь Маркграф, чьи планы рухнули, выглядел растерянным.

«Ха. Даже после своей смерти она превзошла чьи-то интриги».

— Я буду стараться, да! — Шульт аж покраснел от усердия. — Чтобы когда господин Ал и господин Хейнкель вернутся, я смог показать им, каким я стал!

Яэ замялась. Она тоже ждала Ала. Но что касается Хейнкеля…

— Господину Хейнкелю, боюсь, вернуться будет сложновато…

△▼△▼△▼△

После короткого полёта последовал удар о землю.

— Гха-а!.. — сдавленно вскрикнул Хейнкель. Постонав, он медленно освободился от пут. Когда веревки ослабли, он с горечью выплюнул: — Твою мать!..

Связала Хейнкеля и бросила в лесной хижине девчонка по имени Яэ, назвавшись помощницей Альдебарана.

Она подговорила его, утверждая, что помощь Альдебарану принесет ему Драконью Кровь. А когда тот не вышел на связь, она заявила: «План провалился», избила Хейнкеля, связала и исчезла.

— Стоило ему не выйти на связь… Издевательство…

Хейнкель не заслужил такого обращения. Присцилла умерла. Эмилия отвергла его. Руку, протянутую Альдебараном, отдёрнули, сбросив его в бездну. В итоге он оказался в том же тупике, что и до начала Королевских Выборов.

— Но, даже так…

…он не мог сдаться.

— Блядь!..

Шатаясь, он поднялся, вытер кровь и побрёл вперед. У него не было цели. Но он не мог стоять на месте… Ибо Хейнкель Астрея — муж и отец.

Он медленно шёл, волоча ноги.

— Ждите, Луанна, Райнхард. Я… я… — брёл Хейнкель, цепляясь за ветхую, проржавевшую молитву.

△▼△▼△▼△

— В итоге всё вышло скомкано… — Субару поклонился полурослику. — Прости, Эццо.

— Пустяки, — ответил тот. — Мы понимаем, что обстоятельства изменились.

Они находились на пятом этаже Сторожевой Башни Плеяд. Субару — нет, они все — снова собрались в путь, едва успев распаковать вещи… Всего полдня пребывания, и на рассвете они уже уезжали.

— Как-то вы, братик, всё время в суете. Неужели нельзя уехать из Башни спокойно?

— И не говори. В прошлый раз нас забросило в Империю, а теперь — сразу назад.

— Это не вина Субару! Во всём виноват Ал… Ал, дурак.

Этот меланхоличный обмен репликами принадлежал девушкам. У каждой были свои мысли о случившемся и о виновнике этой спешки.

— Эй, Босс! Вещи в драконьей повозке. Можем выдвигаться! — Гарфиэль, занимавшийся погрузкой, заглянул внутрь: — Ну и кислая же у тебя рожа, Босс. Прям как «заусенец Раураджи». Понимаю, что ты паришься, но…

— Ага, — ответил Субару, — понимаю, что ты пытаешься подбодрить, но аналогия не зашла. Заусенец? Раураджи?

— Короче! Прошлое не изменить. Надо думать, чё делать дальше! Великий Я поможет чем угодно! — Гарфиэль с силой хлопнул Субару по плечу. Удар чуть не сломал ему кости, но на душе стало легче.

— Я узнаю всё как следует… Узнаю, что именно я взвалил на свои плечи. — Субару коснулся груди, где висела магическая сфера. В точно такой же были запечатаны Субару и Беатрис, пока Ал вёл свою битву.

Внутри сферы было темно, сознание то угасало, то возвращалось, словно в утробе матери. Беатрис трудилась над разрушением заклинания, а Субару, используя Кор Леонис, чувствовал присутствие друзей и их эмоции. Он ощущал твёрдую волю Петры и чувства Рем, которые разрослись до невероятных размеров. Именно благодаря этому он с уверенностью объявил о раннем отъезде.

Цель визита в Башню была связана с Алом, и теперь, когда выяснилось, что это был предлог, оставаться не было смысла. Но была и другая причина:

— Архиепископ Греха Чревоугодия ведь может вернуть всех, кого съел, верно? — спросила Петра.

— Да, — кивнул юноша в ответ. — У него хранятся Воспоминания и Имена всех… и Рем тоже.

Рем, которая в бою виртуозно управлялась с моргенштерном, доказала: она вернула себя. И это, несомненно, было связано с Чревоугодием. Имея эту уверенность и самого Архиепископа в плену, нужно было вытрясти из него всё.

— Вперёд, в старую добрую столицу! Встретимся с Чревоугодием и заставим всё выложить! К тому же, видимо, я не могу просто взять и забить на историю Королевства и этого мира, — укорил себя Субару, сжимая пальцами сферу, в глубине которой был запечатан Ал.

Беатрис взяла его за руку, Гарфиэль провел пальцем по клыку, Мейли пожала плечами… Петра улыбнулась ему.

Ради Альдебарана, назвавшегося «Звездой-Последователем Плеяд», Нацуки Субару отправится в столицу. Он узнает правду.

— Ну давай, госпожа судьба, покажи, что в этот раз подкинешь!

Нацуки Субару, взвалив на себя груз чувств, сделал свой ход.

△▼△▼△▼△

Пока Нацуки Субару объявлял о своём решении, далеко отсюда, в месте назначения, куда он направлялся — в Королевской Столице Лугуники, — происходило нечто странное: ранним утром, когда большинство жителей столицы еще спало, в Королевском Замке, обычно погружённом в тишину, царила необычная атмосфера. А эпицентр напряжения был в самом сердце замка — в Тронном зале, который, ввиду гибели королевского рода и отсутствия короля, обычно был наглухо закрыт, за исключением важных церемоний. Однако в это утро двери зала были распахнуты настежь. Здесь собрались столпы Королевства — члены Совета Мудрецов, вассалы, пользовавшиеся доверием покойного короля, и рыцари, от которых исходило почти физически ощутимое напряжение. Все они несли на себе тяжкое бремя управления страной в отсутствие монарха.

Несмотря на ранний час, никто не опоздал, и ни у кого на лице не было и следа сонливости или неуважения. Само их внимание было столь весомо, как и само Королевство…

А в центре Тронного зала, на красном ковре, устилавшем мраморный пол, преклонив одно колено, застыла фигура девушки в одеянии цвета индиго. Руки сложены в молитве, голова опущена. Её поза была настолько совершенна, что военные невольно вспоминали воинские стойки, а чиновники — придворный этикет, и те и другие с восхищением вздыхали.

Одной лишь молитвенной позой она подавляла всех вокруг.

— Хм-м. Не соблаговолите ли поднять лицо? — спросил спокойным и рассудительным тоном лишь один человек, что не поддался очарованию момента. Обладатель этого голоса был одним из тех, кто принимал коленопреклоненную девушку — нет, он был, можно сказать, их представителем.

Миклотов Макмахон. Центральная фигура в Совете Мудрецов, управляющем страной в отсутствие короля. Даже на этом экстренном собрании его слово имело наибольший вес. Этот мудрец был известен своим выдающимся умом и преданностью Королевству. Сам король когда-то пошутил: «Если умрет король, Лугуника устоит, но если умрет Миклотов — Королевство падёт». Из-за его мягкой внешности и манеры речи многие заблуждались на его счет, но на самом деле в Лугунике не было союзника надежнее и врага страшнее, чем он. Миклотов годами оправдывал эту репутацию.

— Да… — сказала женщина и медленно подняла голову. Когда её веки разомкнулись, Миклотов, встретившись с ней взглядом, едва слышно ахнул. И не он один: Бордо Зелгеф из Совета Мудрецов, Маркос Гилдарк, командир Королевской Гвардии, представляющий военных, Риккерт Хоффман от чиновников — все, кто был в Тронном зале, отреагировали мгновенно.

В этой женщине была какая-то магия, что приковывала взгляды. Но дело было не только в этом… а в её внешности: длинные, блестящие золотые волосы и алые глаза, полные непоколебимой воли. Это была не просто красота; эти черты имели особое значение для всех присутствующих — для всего Королевства Лугуника. И тогда…

— Прежде всего, благодарю за то, что приняли меня так внезапно. Учитывая наши позиции, это наверняка было непросто, — говорила она спокойно, не слишком унижаясь, но и не забывая о своем положении. Она окинула взглядом мудрецов и сановников, продолжая стоять на одном колене.

Присутствующие, подавив первое удивление, позволили Миклотову вести диалог, и старец, поглаживая свою длинную бороду, вздохнул: «Хм-м», после чего ответил:

— Ну и ну, вы говорите довольно прямо. Что ж, лесть здесь ни к чему. Ваши слова — правда.

— Рада, что вы цените прямоту. Гора с плеч. Я всего лишь неопытная юница и боялась, что язык заплетётся перед столь высокими господами.

— Хм-м, для той, кто так говорит, вы держитесь весьма уверенно. Похоже, вы привыкли к всеобщему вниманию. Думаю… многие это заметили.

— Пожалуй. Отрицать не стану.

Между ними была пропасть в возрасте — как между дедом и внучкой, но разговор тёк плавно, без лишних прощупываний. Стоило им обоим это понять, как они едва заметно улыбнулись.

— Не смею отнимать у вас драгоценное время в такой ранний час. Позвольте сразу… перейти к делу.

— Хм-м, полагаю, так будет лучше всего. В моем возрасте ранний подъем не в тягость, но откладывание важных разговоров утомляет… Особенно, когда речь идет о послании от Церкви Божественного Дракона, которая всегда держалась в стороне от дворца.

— …

Атмосфера в зале на мгновение стала натянутой. Миклотов намеренно упомянул название организации — Церковь Божественного Дракона. Как следует из названия, это религиозная организация, почитающая Божественного Дракона Волканику, верующая в его покровительство и завет защиты. Королевство Лугуника, именующее себя «Королевством, Дружественным Дракону», имеет особую связь с Драконами. Почти каждый житель страны так или иначе почитает Божественного Дракона. И дабы это влияние не расшатывало государственные устои, Церковь не вмешивалась в политику дворца, а дворец — в дела веры. Таково было негласное соглашение. Потому появление монахини Церкви Божественного Дракона в Тронном зале перед Советом Мудрецов было событием беспрецедентным. Но…

— Это того стоит.

Она понимала исключительность ситуации, но уверяла, что причина достаточно весома, чтобы нарушить неписаные правила.

Её уверенность заставила Миклотова и остальных поверить: это стоит того, чтобы выслушать. Следуя молчаливому побуждению мудрецов, женщина озвучила причину своего визита:

— Верующие Церкви Божественного Дракона сильно волнуются насчёт недавних бед Королевства. Мы держались в стороне от дел страны и Королевских Выборов из-за негласного договора, но из-за трагедии в Городе Водных Врат, не смогли больше бездействовать.

— Город Водных Врат… Вы о Пристелле и Культе Ведьмы. Мы тоже скорбим о жертвах, но неужели Церковь Божественного Дракона решила высказать претензии кандидатам, которые там тогда были?

— Если бы это было так, то не было бы смысла мчаться сюда и нарушать договор, а потом ещё говорить, что разговор того стоит. Это… было бы странно. — Она едва не сорвалась на свой обычный тон, выдав свою молодость, но тут же поправилась, слегка кашлянув, чтобы скрыть неловкость. — В общем, к кандидатам претензий нет. Хотя к некоторым личностям есть пара вопросов, но это личное мнение, а не позиция Церкви.

— Если это не мнение Церкви, то это искреннее мнение подданного Королевства. Мы бы с радостью выслушали его, но… хм-м, мы отвлеклись.

— Верно. Я запомню, что с господином Миклотовым можно поговорить, но вернемся к делу… Мы хотим обсудить не наказание виновных, а помощь пострадавшим.

— Мы слушаем.

— У жертв Культа Ведьмы из Пристеллы… как мы знаем, обнаружено много странных симптомов. Церковь Божественного Дракона может предложить способ их исцеления.

— !

В то же мгновение по Тронному залу пронесся гул. Но женщина, ставшая эпицентром этого волнения, продолжала стоять прямо, выдерживая взгляды мудрецов. В её глазах не было колебаний — лишь уверенность.

— Хм-м, — пресёк Миклотов шум одним только звуком. Даже он, мудрейший из мудрых, не мог скрыть удивления. Слегка перебирая пальцами бороду, он произнес: — Если это правда, то лучшей вести и желать нельзя. Но принести такое предложение в Замок…

— Если мы начнем действовать сами по себе, это никому не понравится. К тому же…

— Не понравится это не только нам, но и Культу Ведьмы, полагаю.

Женщина согласно кивнула. Если ущерб от Культа Ведьмы можно устранить, то для самого Культа это будет ударом. Именно поэтому Церкви нужна…

— …надежная защита Королевства — то, чего не было из-за того, что Церковь и политика шли порознь, — заключил Миклотов.

— Да, именно. Нам была бы очень кстати ваша помощь. Такова общая воля Церкви Божественного Дракона… И чтобы подтолкнуть вас к решению, у меня есть предложение.

— Хм-м, предложение? Какое же?

— Сначала мы покажем вам. Докажем на деле, что наше спасение реально, — сказала она, приложив руку к груди, отчего Миклотов приподнял бровь.

Идеальное предложение. Никаких пустых слов, только факты. Однако быстро доставить пострадавших из Пристеллы в столицу…

— Вы ведь знаете одного человека здесь, в столице. Пусть он станет первым.

— Хорошо, разрешаю начать переговоры… Командир Маркос.

— Да! — громогласно отозвался за зов гигант в доспехах — Маркос, командир Королевской Гвардии. Он вышел вперед и отдал честь Совету.

— Проводите её, — приказал Миклотов. — Это дело государственной важности. Будьте осторожны.

— Слушаюсь… — ответил Маркос и обратился к женщине: — Я буду сопровождать вас лично.

— Да, большое лицо… то есть, большой человек. Прошу, позаботьтесь обо мне. — Женщина поклонилась, и её лицо слегка смягчилось. Кажется, разговор пошел так, как она надеялась.

И тут Миклотов, понимая, что это прозвучит неожиданно, задал вопрос, который волновал всех даже больше, чем принадлежность гостьи к Церкви.

— Прошу прощения за дерзость… но не назовёте ли вы своё имя?

△▼△▼△▼△

— Я монахиня. Меня прислала Церковь Божественного Дракона, — представилась девушка, которую привёл лично Маркос.

Феррис не мог скрыть замешательства, глядя на неё.

До этого он вместе с Вильгельмом оставался в столице, чтобы подать прошение о включении их в экспедицию к Сторожевой Башне Плеяд. Они надеялись получить мудрость всеведущего Мудреца, чтобы спасти продолжающую страдать Круш. Конечно, они уже получили письмо от Эмилии и остальных, вернувшихся из Башни, и знали, что Мудрец и его знания оказались не тем, на что они рассчитывали. Но это всё равно давало больше надежды, чем медленная разработка новых заклинаний исцеления.

— Честно, это так глупо. Сколько ни улучшай магию исцеления, это спасает от смерти только меня. А госпоже Круш не помогает ни на йоту.

Исследования «Синего», в которые он погрузился с отчаянием утопающего, за короткий срок подняли уровень целительной магии Лугуники на несколько ступеней, но для нынешнего Ферриса это не имело цены, ибо он не мог спасти того, кого хотел спасти больше всего. Этот факт загонял его во тьму.

Он хотел положиться на мудрость Башни, и тут…

— Спасти госпожу Круш?.. Церковь Божественного Дракона? В-вы серьезно? — дрожащим голосом спросил Феррис.

— Вера не лжёт, и у меня нет хобби мучить заблудших душ, — ответила монахиня и указала на Маркоса. — Если не веришь мне, поверь своему командиру.

— Командир! — воскликнул Феррис. Тот с каменным лицом кивнул:

— Говорят, у Церкви Божественного Дракона есть тайные техники и магия. Господин Миклотов и Совет Мудрецов сочли, что этому стоит довериться.

— Н-но, если с госпожой Круш снова что-то случится…

— «Камень Куэйна в одиночку не поднять», — тихо произнесла монахиня.

— ?!..

Феррис задохнулся, стоило ему это услышать. В его глазах стояли слезы. Монахиня мягко протянула руку и, палец за пальцем, разжала его кулак.

Феррис, не сопротивляясь, вдруг заметил её прекрасные золотые волосы и алые глаза, полные серьезной воли. Осознание лишь усилило хаос в его голове. Он не понимал, что это значит…

— Прошу, — взмолилась она, — позволь мне помочь дорогому для тебя человеку. Церковь всегда желает счастья подданным Королевства. Каких бы взглядов они ни придерживались, исключений нет.

— К-кто… кто вы такая?

— …

Она задержала дыхание, но лишь на миг. Колебание спало с её лица, и, не отпуская его руки, девушка ответила:

— Фьоре. Так меня зовут.

Та самая дочь брата короля, которую похитили из замка пятнадцать лет назад. Эта монахиня, волосы которой были златыми, а глаза — алыми, представилась именем именно этой некогда пропавшей девушки.

Послесловие Таппэя:

На этом 9-я арка подходит к концу! Благодарю за прочтение!

В этой арке я в очередной раз решил показать «свет» и «тьму» Посмертного Возвращения.

В чем заключается «свет» смерти?..

А вы, кто уже дочитал, как думаете: что есть свет, а что есть тьма в Посмертном Возвращении?

Ну а пока, в следующей главе, мы уже перейдём на 10-ю арку!

Много вещей пошло не по плану, но в общем и целом история стала интересней после того, как всё было перенесено на бумагу. Её стиль такой переменчивый! Сюжет 10-й арки будет интересный, и я даже думаю, он станет ещё интереснее! Ожидайте с нетерпением!